Склеп Жизни

      Окурок упал на окутанный мерзлотой серый каменный пол, где его немедленно раздавил носок небольшого сапога, взор Бенедикта все еще был устремлен в даль, в которой едва различались очертания деревьев с голыми ветками вместо широких крон. Печальный, томный вздох вылетел из уст его вместе с вьющимся по ветру паром.       В метрах пятнадцати слева открылась дверь, и из нее вышла женская фигура в черно-синем длинном платье. Фигура, недолго осматриваясь, двинулась к инквизитору. Шаг ее был недлинный, но частый при этом плавный и осторожный. Женщина подошла ближе, и Бенедикт сразу узнал её, и даже сам себе удивился, как не догадался сразу кто это. -Здравствуйте, Бенедикт. - её белоснежные зубки обнажились в кокетливой улыбке. -Приветствую вас, Виолетта. - ответил тот и кивнул головой. -Вам тоже надоела эта духота? -И она тоже. - инквизитор пожал плечами и расслабленно оперся спиной о стену, фамильярно сложив руки на груди.       Баронесса сделала шажок к Бенедикту и положила свою руку на его предплечье. -Вам тоже холодно внутри, господин инквизитор? - томно пролепетала она, глядя Бенедикту в глаза сквозь линзы его пенсне. -Наоборот, - он прищурился и еле сдержался, чтобы не поморщиться от зародившегося в нем отвращения, - жар и жгучее тепло изничтожают мой разум и душу. -Вы влюблены в кого-то? - она раскрыла глаза шире и приподнялась на цыпочках. -Нет. - он помотал головой. - Эмоции берут верх над моим разумом. Это неправильно. -Могу ли я помочь вам, Бенедикт? - она подходила ближе, уже держась за его запястье своими миниатюрными ручками. -Не думаю, что вы в силах что-то изменить, госпожа. -Не надо думать... - на этих словах она коснулась губами впалой щеки инквизитора. -Госпожа Виолетта, вы прекрасная женщина, - он тихо скрипнул зубами, глядя в ее огромные расширенные зрачки, - но я не могу. Я не должен, как и любой инквизитор. - он слегка приобнял её выше талии и как можно добрее улыбнулся. -У вас никогда никого не было? - молодая баронесса округлила глаза полные поддельного удивления. -Нет, не было. - Бенедикт пожал плечами. -Вы клялись в этом Богу? -Нет, я не приносил таких клятв. Просто это не приветствуется в нашей... Церкви.       Виолетте уже не требовалось особенных приглашений и она с жадностью прильнула тонкими губами к губам Бенедикта, жадно целуя их и слегка прикусывая. Неумелый инквизитор лишь нелепо положил руки на талию баронессы и прижал к себе. Девушка впилась пальцами в волосы Бенедикта, не давая ему отвернуться. Инквизитор смог вырваться из ярого поцелуя и, хватая ртом воздух, ощутил горячие влажные губы Виолетты на шее, чуть левее кадыка. Он судорожно глотнул слюну, прикрыв глаза и убрав руки с ее талии. Наконец, оставив ярко-красный засос, Виолетта подняла голову, пытаясь поймать глазами взгляд Бенедикта, но он лишь тяжело вздохнул, не желая отрывать затылок от стены и открывать глаза. Баронесса положила голову ему на грудь и обвила шею Бенедикта своими тонкими руками. -Понравилось? - кокетливо спросила она, ласкаясь к нему виском. -Да, но... -Что "но"? -Ничего, моя госпожа, все хорошо. - Бенедикт осторожно пригладил пару прядей на голове баронессы. - Просто придется теперь мне носить шарф или повязку. - он наигранно усмехнулся. -Я увлеклась, прости, - она ответила той же наигранной, искусственной улыбкой и милым, но хитрым взглядом, - могу подарить тебе шейный платок. -Вашего супруга? -Нет, моего покойного отца. Мертвым уже не нужны их вещи, а у меня в шкафу он просто пылится. А так - он будет напоминать тебе обо мне. -Для меня это будет честь, госпо... -Просто Виолетта, а лучше так, как тебе удобно. - перебила она Бенедикта. -Хорошо, Виолетта. - послушно пролепетал инквизитор. -Мне пора бежать, пока Михаил не проснулся.       Она чмокнула его в щеку и, не ожидая ничего в ответ, развернулась и зашагала к двери из которой вышла.       Бенедикт еще долго смотрел вслед уходящей фигуре, пока та не скрылась за дверью. Когда дверь захлопнулась, Бенедикт чуть не упал на пол, едва успев ухватиться за выступ в стене. Инквизитор поспешно огляделся, поправляя свою шляпу, первым делом ощупывая брошь-жетон в форме креста, но, заметив что-то неладное, снял свой головной убор. Брошь-крест была перевернута. Бенедикт покачал головой и вернул распятие в прежнее положение. Наконец, надев шляпу, он вновь посмотрел направо и налево.       Мысли его учащенно пульсировали вместе с приливающей к голове кровью. Рассудок постепенно приходил в свое нормальное, холодное и рассудительное состояние. Сейчас Бенедикта мучал лишь один вопрос:"Что теперь делать?"       Ледяной ветер вновь обдал его своим холодом, заставляя вернуться в теплую залу пиров, назад, к своим коллегам по ремеслу и идее.

***

— Где ты была? — обратился Михаил в сторону распахнувшей двери, не поднимая с глаз компресс. — Дышала свежим на балконе, Миша. — кинула княжна через плечо, расправляя по плечикам кресла свою плотную тяжелую шаль. — Кстати, Борис просил передать тебе лекарство. Оно, видимо, от твоего любимого Мигеля. — она поставила стеклянный флакон с белым порошком на стол.       Князь приподнялся на локтях и наконец убрал с лица компресс. Лениво протянул руку к виале, поставленной на стол. Михаил потряс порошок в стекле и почесал затылок, отводя взгляд на мутное стекло окна. Его лицо вновь исказила болезненная гримаса, и он опустился на шелковую подушку, охая и кряхтя. — Приготовь лекарство, Виолетта, я устал терпеть эти проклятые боли.       Княжна вздохнула и достала из высокого резного старого шкафа из черного дерева, украшенного разными рельефами и сюжетами, небольшой, отполированный до блеска ларчик в цвет шкафа. Она беззвучно уместила его на пустой письменный стол, занятый лишь погнутым у основания подсвечником и статуэткой в виде высокой, худой, даже худощавой до видимых костей под кожей нимфы с маской из листьев на лице и с луком, куда большим, чем сама лучница, в руках. В ларчике аккуратно лежали три стеклянных, заставшие и лучшие времена шприца, два лоскута ткани, нечто очень похожее на ложку с изогнутой вверх ручкой, маленькие карманные часы, склянка с потертой наклейкой "Vocatus" и пара ампул с исцарапанной надписью "Distille". — Я переживаю за тебя. — она поставила ложку с порошком на коптящий, слабый огонек зажигалки в стальном корпусе. - Эти наркотики вызывают сильное привыкание. — А что ты предлагаешь? Я не могу терпеть это. — Михаил уткнулся носом в подушку и тихо простонал от новой волны боли. — Ну-у... — протянула она, присаживаясь на кровать и гладя супруга по спине. — Может быть, обратимся к... ну, знаешь, шаманам? — Если ты про язычников, которых инквизиция то и дело сжигает на кострах за стенами крепости, то это не лучшая идея. — Но я слышала, что среди них есть лекари, которые даже безруким помогают восстановить утраченные конечности. Подумай сам, Мишенька, если нам бог не помогает, давай других попросим.       Михаил, помолчав с минуту, издал протяжное мычание и тихо пробормотал в подушку: — Принеси уже лекарство, не морочь голову.       Виолетта протянула руку к голове супруга и ласково погладила его по кудрявым черным волосам. Она не спешила выполнять прихоть мужа и лишь нежно смотрела на него, играя тонкими пальцами с его густыми, короткими кудрями.       Михаил нехотя перевернулся на спину, укладывая голову удобнее на подушке. Они долго смотрели друг другу в глаза, погрузившись в глубокую тишину, изредка разрываемую на части звуками свирепой метели, бушевавшей за маленькими, узенькими окошками. — Я знаю лекарство получше, мой князь. - она коснулась своими розовыми тонкими губами его горячих от лихорадки губ.       Князь приобнял жену за талию и подтянул ближе, прижимая к себе. Он разорвал поцелуй, приподнимая голову и касаясь губами мочки её уха. — А оно поможет? — он слегка прикусил бледную как молоко мочку. — Обещаю. — процедила Виолетта сквозь сжатые губы.       Михаил перетянул левую ножку Виолетты над своим бедром, прочнее усаживая её на свой пояс, ни на секунду не прекращая поцелуя. На его лицо упали её русые, мягкие волосы, пахнущие мягким запахом карамели. Девушка поймала цепкими зубами его нижнюю губу и чуть оттянула на себя, вызывающе мурлыкнув. — Люблю тебя, Миша. — отрывисто прошептала она, глядя ему в глаза и отпустив уже губу.