Склеп Жизни

— Оборотни, волколаки, вампиры, нетопыри, трупоеды, трупожоры, крамары, лязли, гули, упыри, вурдалаки… — архивариус монотонно перечислял названия пергаментов, стоящих стеночкой в шкафу как на столе. Старик то и дело прикладывал к губам сигарету, желая сделать глубокую затяжку, но постоянно откладывал ее, словно она была последняя. — Нет, не то? — Не думаю. Скорее это к ереси ближе. — пожимал плечами Ганс, опираясь дряхлыми руками на столешницу. — Это все из одной стезы. Тут библиотека, а не коллекция произведений о всех тварях мира. Вот поваренная книга подземельца за авторством Гюнтера Дюкока, вот пособие как вырастить капусту в пещере Руланда Фамэ, где-то тут еще и учебник по фехтованию, а чуть дальше — княжеский сборник Камасутры. — тут он не вытерпел и сделал ту огромную затяжку, которую позволял ему сделать тщедушный объем его прокуренных легких. — Вальтер, перестаньте нервничать. — инквизитор отмахнулся от дыма. — Поищите, пожалуйста, а за мной уж не заржавеет. Ну так что, глянете? — С вас пачка сигарет, старший инквизитор Ганс. — ни минуты не задумываясь выпалил Архивариус, указывая на полупустую пачку сигарет на своей стороне столешницы. — Курите и курите. Какой уж вам десяток, а все курите… — Семьдесят лет курил — и столько же буду. А то я так вообще никогда не помру в этой библиотеке. — Ну-ну, перестаньте, бог выделил вам огромный век жизни, чтобы вы прожили его правильно, с примером для других. — Ну-у, вы, Ганс, что-то совсем загнули. Так уж и сам бог мне миссию дал: примером быть. — на протяжении разговора седой мужчина с обширной плешью на голове не отводил взгляда от инквизитора, и, даже если и переставлял что-либо, то делал это вслепую и наощупь, словно и правда родился в этих стенах, вырос в них, живет в них, да и покой обрести должен тут же. — На все воля божья, господин Ральф. Так или иначе, , я всегда считал, что долгожители как-то связаны с предназначением и божьим промыслом. — Вы меня извините, но я никогда не чувствовал ничего подобного, разве что… — архивариус наклонился к стойке, уставленной книгами и засыпанной крупными комками пыли по углам, и перешел на тон потише. — Я вот заметил за собой странную штуку. Например, нажрусь когда до нельзя, то прямо в голове слышу голоса. Звонкие-звонкие, будто ангельские. Как думаете, может это и есть оно самое? — Ральф сначала просто ухмыльнулся, глядя в глаза Ганса, а потом и вовсе рахошелся сухим смехом, на который инквизитор ответил скупым тихим смешком. — Кто знает, кто знает… Кстати, если дадите ключ от полного архива, то я мог бы посмотреть и сам. — Нет. Исключено. Можете пойти в архив со мной, но трогать в ней и искать что бы то ни было могу лишь я. Это правило. — улыбка пропала с лица Ральфа, он не говорил, а резал, чеканя слова. Настала тишина и он потушил бычок о красивую резную пепельницу цвета грязного мрамора. — Тогда, может быть, мы уже пойдем туда? — А тут есть еще одна проблема. Спешу огорчить, но от 19го приказа, вышедшего в наш темный свет две седмицы тому назад, и подписанный князем, следует, что в архив можно попасть лишь с разрешением или приказом князя. К этому приказу также относится и пользование моими услугами в отношении архива. — Даже инквизиции? — Даже инквизиции. Хочу напомнить, что это ваши послушники ворвались в архив три седмицы тому назад и, обвинив несколько книг по лечебному делу и травничеству в ереси, сожгли их прямо на полу библиотеки. Моей библиотеки. На моем деревянном полу. Этим книгам было больше полувека, нет, они были старше меня! — На инквизицию нельзя налагать запретов. Это закон королевства и самого Архилектора. — Ганс прищурился и оправил плащ, намеренно выпирая тощую грудь с серебряной фибулой в виде серпа и креста. — Ну, тогда можете считать, что это мое личное к инквизиции и вашему поведению здесь. Что вы там делаете с неугодными? Дыба и крест?       Ганс ничего не отвечал, лишь выжидающе смотрел на Ральфа, изроедка моргая, не отводя мутного взгляда. Архивариус первые секунд десять также смотрел на собеседника, но потом вернулся к своим делам по преставлению книг с одного края стола на другой, постоянно внося новые записи в книгу учета. — Я не желаю ссориться с вами, Вальтер, и уж тем более к вам санкции инквизиции. Давайте решим все мирно, ведь я не проверку книг устраиваю, а ищу нужную мне информацию. Эта информация сейчас крайне важна следствию. Возможно, от этого зависит жизнь одного человека, а может быть и множество жизней. Подумайте об этом. — От книг по лечебному делу тоже, возможно, зависели жизни многих людей, но теперь ее нет, потому что ее сожгли ваши парни. — Ральф оторвался от дел и говорил это медленно, не скрывая своей улыбки и иронии в голосе. — Принесите мне разрешение от князя, ну, или от короля, мне все равно. Просто так я вас не пущу. — Это ваше твердое решение? Заднее? — Заднее уж некуда, господин инквизитор.       Ганс покачал головой и, не проронив более ни слова, покинул библиотеку, оставляя позади густой табачный дым и Ральфа, который как ни в чем не бывало вернулся к своим делам. В библиотеке установилась прежняя тишина, прерываемая порой глухим звуком, с которым книги приземлялись на иссохшееся дерево стола, распространяя во все стороны древнюю пыль.