Склеп Жизни

      Черные маслянистые капли с хлопками разбивались о плечи плащей, широкие полы шляп, стянутые в подъеме тугим ремнем с местами ржавой бляхой. Одежда уже вся была испачкана в черной густой жидкости, падающей с неба тяжелыми пузырями. Под ногами хлюпала разбухшая дорога, в которой булькала и бурлила непонятная, отдающая мазутом гуща. Вокруг тракта сгущался лысый темный лес, выпирающий во все стороны своими корявыми, острыми ветвями и сучьями. — Может привал уже, а? Мы идем целый день… Я уже ног не чувствую, Ланц. — ныл высоким голоском путник, идущий справа по обочине дороги. — Никто не просил тебя тащить в сумке столько посуды, фляг, еще и жареного гуся в придачу, ведь ты никак не мог с ним расстаться. Взял, теперь и тащи. — откликнулся один из его трех спутников. Кроме тяжелого вздоха ответа не последовало.       Путь четверых был долог и тянулся от северных хребтов соседних княжеств. Старая разбитая дорога давно уже была не похожа сама на себя: корни взрыли влажную густую грязь, тут и там разрывая ее, создавая широкие прорехи сантиметров десять в глубину, вся поверхность была покрыта холмиками, бугорками, а кое-где россыпями лежали маленькие и большие камешки, постоянно попадающиеся под ноги, от чего можно было легко упасть и, запачкав одежду, набить себе крупную твердую шишку. Четверо шли уже третий день, останавливаясь на привал дважды за день, а иногда и три раза в день, когда один из них, несущий самую тяжелую сумку, начинал беспрестанно ныть, жаловаться на его невозможно тяжелую ношу, что давила на его хрупкие плечи, в ширину которые были чуть больше полусажени. Все они шли узкой шеренгой, которая порой искажалась от неровностей дороги.       Самый левый был худым, рыжим, бородатым мужичком с резким и острым взглядом. На его плечах вовсе не было сумок или багажа. Он шел налегке скорым шагом и редко отводил взгляд с дороги, лишь для того, чтобы устремить его куда-то в темный небосвод. Это был небезызвестный Шарль Роут — ловкий шулер, азартный игрок и частый посетитель экзотических и жестоких представлений, которые устраивали богачи и представители голубой крови. Шарль, несмотря на его нечестность на руку, которая была всем очевидна, никогда еще не был пойман соперниками или зрителем на нечестном движении, лишней карте, меченой кости в броске. Нет, его игра была идеальна и чиста. Сам он это называл простым ремеслом, часто подчеркивая, что все дело лишь в мастерстве, а это дано совсем не каждому. Хоть Шарль и выигрывал почти каждую игру, а проигрывал лишь тогда, когда это была необходимость, с ним любили играть, потому что собеседник из него за игрой был чудесный. Говорить и играть для него было нормой. Говорил он как угодно, о чем угодно. К тому же, Шарль нередко мог выдать какую-нибудь свежую новость, сплетню или подсказать что-нибудь ловким намеком или советом, в чем помогали ему врожденное чувство ситуации, внимательность и смекалка, которая в чем-то перекликалась с мудростью. Иными словами, Шарль Роут был игроком высокого света, в котором обращался постоянно, а сейчас, в поисках новых развлечений и игроков, готовых проиграть ему все звонкие монеты, он ступал по глубоким ямам, полными жижи из грязи и осадков, направляя свой шаг к крепости Каменное Сердце.       Второй слева ничем иногда перепрыгивал едва видные лужицы с маслянистой гущей. Этот осторожный, с грубо вытесанной деревянной маской на лице, мужчина в капюшоне и тяжелом плаще до земли был никто иной как Самаат Вел’Ак Сатир. Целитель из южных земель, потерявший бывшее расположение дворов юга, ныне отправился сюда, чтобы влачить потерянное, по его мнению, существование тела и души его. В руках его была тканевая сумка-циновка на шести стальных заклепках. На более утолщенной стороне сумки была гравировка круга, в который был заключен горизонтальный ромб со змеей, устремляющейся куда-то влево. Углы сумки были красиво и ровно подбиты стальным пластинками. Кроме сумки на целителе был пояс из мягкой кожи с кармашками, выемками и двумя мешочками рядом с небольшим бурдюком, заполненным булькающей при прыжках через ямки жидкостью. Самаат Ал’Век Сатир попал в эту компанию совершенно случайно, впрочем, как и все в ней, потому что этих людей объединил вечер на постоялом дворе, а также общая цель — попасть в Каменное Сердце.       Второй справа был похож на простого наемника, что было понятно по его снаряжению: небольшому нагруднику и двум клинкам по обе стороны бедер без гербов и меток. Под шлемом с закрытым верхом лица и под шарфом, прикрывшим тонкие обветренные губы и грубый, прямой, ровный подбородок, скрывалось лицо авторитетного наемника — Риммера. Несмотря на вес его имени в своих кругах, некую известность и обширное реноме, растущее из-за его шарма и обаяния, о Риммере никто ничего не знал, кроме имени. Он был подобен тени или фантому, появляющемуся на разных уголках королевства. Сейчас он был ведом письмом, адресованным ему из крепости. Как и всегда, желая сохранить инкогнито, он представился не своим именем.       Последним в шеренге был толстый, сильно раздобревший вширь мужчина с непокрытой головой, на которой видна была обширная плешь, уходящая больше на затылок. В этой компании, к удивлению, он оказался не совсем случайно, вернее, он был зачинщиком идеи о том, что путешествовать вчетвером легче и веселее. Теперь он, изнывая от усталости и погоды, тормозил всю группу, а веселья не было и вовсе от этой разношерстной делегации. Четверых постоянно окружала мертвая тишина и молчание, смешанное с твердым и ощутимым напряжением. Именем толстого медлительного мужчины никто не интересовался, и все были уверены, что он простолюдин, ищущий работу и место, где можно осесть и жить спокойно.       Путь был еще долог, но верхушки башен крепости уже виднелись вдали, а темные небеса изменились, и погода утихомирилась. Сверху перестал капать маслянистый черный дождь, перестали его капли барабанить по плечам уставших путников. Толстячок справа хотел было что-то сказать, но, поглядев на спутников, передумал и опустил взгляд обратно на дорогу. Грязь продолжала хлюпать под ногами, облачая сапоги и ботинки твердым слоем грязи. Небосвод раздавался слабым светом, едва освещающим тракт и высокие ветки деревьев вокруг, а четверо все шли и шли…