Склеп Жизни

      Марта тихими шажками подобралась к столу, за которым дремал великан Руфус и, поставив на крепкий стол две кружки темного эля с легкой пенкой. Она осторожно коснулась его голых огромных серых плеч холодными ладонями и мягко, боязливо прошептала: — Дядюшка Руфус, я принесла. — она погладила его вдоль могучих плеч. — Не спите так, у вас же спина опять болеть будет.       Повар тяжело вздохнул, выходя из своей смутной дремы, полной кошмаров. Медленно и нерасторопно оглядел залу: столы, скамьи, колонны, каждую стену и потолок. Его глаза вновь закрылись, и он издал более громкий, какой-то разочарованный вздох. — Что-то ты долго, Марта. — он зевнул, почесывая затылок и отодвигаясь плечами от ее холодных рук. — Почему кружки две? — С вами желал поговорить господин Мигель фон Статх, дядюшка. — И где он? — Я здесь. — тонкий, чуть высокий молодой голос донесся из-за дверей кухни, откуда то и дело доносилась возня и грохот посуды. — Я не понял. Че он делает на моей кухне? — он пытался заговорить почти шепотом, но его бас не позволял ему такой роскоши. — Он увидел, что вы спите и решил сам себе приготовить яичницу к раннему завтраку. — Ч-что? Яичницу? — он сначала недоуменно глядел на Марту, а потом раздался раскатистым хохотом, наполнившим всю залу, будто тут сидела большая веселая компания. — Ахаха! разрази меня Великая Война! Ахаха! Мигель, мать его, Статх — жарит яичницу на моей кухне!       В ответ с кухни послышалось тихое приглушенное хихиканье, прерывистое, но ужасно заливающееся и немного хрипящее. Тут же донесся грохот очередной упавшей на пол жести. — Етить-колотить! Руфус, я тут крупу рассыпал… ай! — послышался приглушенный звук удара обо что-то. — Чертова лампа! Как вы тут работаете?! Темно, как в заднице, черти что! Знаешь что, Руфус? Нахер твою яичницу! Пусть твоя девка сама готовит гребанную еду. — кновь послышался грохот сковородок и кастрюль, одна даже вылетела из двери.       Руфус продолжал хохотать, утирая рукавом выступившие на глазах слезы. — Извини, что тут не как в твоем борделе то. — кое-как, через смех прокричал в ответ великан. — Кончай уже ржать, я руку обжег! Срань, болит-то как! — Ох-ох, черт подери, давно я так не смеялся. Ох… Я тебе вот что скажу, ты в мою кухню полез — от нее и получил. Что теперь ноешь? — Да кончай ты уже! Мазь дай! — Не-ет, Мигель. Я тебя, паскуда, знаю. — Руфус подошел к человечку, вышедшему с кухни и схватил своей тяжеленной лапищей того за обожженную руку, тот сразу же завопил еще сильнее. — Зачем пришел? — Да дело есть! Дело! Пусти, сука! — Какое дело?! — он сжал его руку еще сильнее прежнего. — Не при этой девке, мать твою! А-а-ай! — Мигель продолжал вопить и пытаться вырваться, но хватка была стальной. — Марта. Прочь.       Опешившая от происходящего кухарка, спрятавшаяся за колонну и наблюдавшая издалека, смотрела на действо с округлившимися от страха глазами. Услышав приказ Руфуса, она подхватил подол платья и тут же побежала к выходу из залы. — Ну, теперь то отпусти руку, садист гребанный! — Касаемо общего дела! Общего!       Руфус хмыкнул и отпустил раскрасневшуюся не на шутку руку, уже покрывающуюся пузырями на запястье. Повар занял свое место и кивнул оправляющемуся Мигелю на другой край стола, подтягивая к себе кружку пива. — Ты всегда так гостей встречаешь? — Ко мне не всегда захаживают бастарды князей, скрывающие свое настоящее за владением борделем. А еще реже те, кто визжит про «дело», стоя прямо около моей кухни при прислуге. — Иди ты. Яичница была отвлекающим маневром. — Не трогай Марту и не впутывай ее в это. — Она тебе че, дочь? Че ты за нее так трясешься? Простая девка, не чище моих в борделе. — Закрой пасть, иначе я твои руки в печи запеку и устрою тебе званый ужин. — Да уж лучше жрать свои руки, но быть бастардом, чем гребанным поваром из ниоткуда. — он ухмыльнулся, скрестив руки на груди. — Из ниоткуда? Да ты был бы рад повидать хотя бы часть мест, где я побывал, щенок! — Руфус сердито ударил ладонью по столешнице. — Не горячись, старпер. Я не такой уж и «пацан», чтобы ты меня щенком называл. Вот скажи мне — сколько тебе лет? — Слишком много, чтобы ты задавал мне такие вопросы, Статх. Не тебе со мной годками мериться. Выкладывай по «делу». — Ладно… Я пришел касаемо одной мелочи, правда, ерунда. Ну, глупость. — Выкладывай. — Три пинты человеческой крови. — По твоему, это легко? Это что, вот такая вот «ерунда»? — Нет, ну, этого добра тут в избытке, только оно под кожей. — Мигель ехидно улыбнулся. — У тебя тебя двое суток, не больше. Заказ срочный. — Вампиры? — Конфиденциально, Руфус. Ставка та же, 40-60. — Только не подведи меня, приятель. — заметив, как Мигель достал пачку сигарет, он кивнул ему на полупустой коробок спичек на столе. — Это кто кого еще подведет. — он поморщился, отодвигая спички, и достал из-за пазухи стильную стальную зажигалку. — Обижаешь. — Небось чистые куришь? — Руфус улыбнулся, потирая затылок. — Не понимаю о чем ты. — Сигареты пахнут как старые. Которые выпускали до Великой Войны. — Тебе то откуда знать как они пахли? Это было почти тысячу лет назад, от них лишь прах остался еще полтысячи годков назад.       Руфус пожал плечами и уперся взглядом в свою кружку пива. Мигель с пару минут еще разглядывал бледного здоровяка с белыми как снег волосами и заметил после: — Ты всегда был не таким, как все, Руфус…