Убийства в Малой Медведице

– Разумеется! Ты гений!.. точнее, иногда им бываешь, – сразу оговорилась Алиса. – Значит, всё время, пока мы искали бластер, он был на виду – у кого-нибудь? – Да, я тоже так решил. Видимо, когда я отправился Волсена выслеживать, тот как раз хотел на всякий случай спрятать улики в какое-то постоянное укрытие. – Постой. А почему тогда бластер был вымыт уже тогда, когда мы его нашли рядом с трупом? – припомнила Алиса. Крыс задумался: – Есть два варианта. Либо Ланден его отдал зачем-то Волсену (то есть тому, кем Волсен прикинулся), и Волсен перекрасил бластер. Либо же это не бластер Ландена, а дубликат, который пронёс с собой Волсен, чтобы все посчитали, что Ланден убит частично собственным же оружием. В любом случае нам с тобой наконец-то можно сузить круг подозреваемых. Это только те, у кого есть светло-серые современные бластеры. Кто это? – Все охранники, все военные, – ответила Алиса. – Но ведь у любого даже пилагейца в корзинке может быть спрятан бластер... – Если его прятать, то зачем его перекрашивать? Итак, нам с тобой надо разыскивать тех, у кого а) есть такие бластеры и б) имеется либо имелась серая краска. Так, что у нас с лазерным пистолетом, он что-то нам даёт? Алиса изучила пистолет и покачала головой: – Нет. Он просто вытерт. Даже частицы обычной марли осели. Марлевая тряпка может быть у кого угодно. – Ладно, и то хорошо, что с бластером разобрались. Итак, сегодня ты, чтобы найти краски, проводишь новый обыск... – Не выйдет, ведь с утра уже один был проведён, – грустно возразила девушка. Крыс нахмурился. Они долго сидели, не зная, что делать – ведь терять время было нельзя. И тут Алиса улыбнулась: – Знаю. Есть замечательная идея! Я сейчас же и пойду претворять её в жизнь. А ты уже, наверно, можешь сделать вид, что вернулся, не разыскав дикаря-похитителя. – Да. Но что ты задумала? – Увидишь, – хитро сказала Алиса. Она пошла к игровой комнате корабля, а Крыс обернулся снегомухой и вылетел наружу, чтобы изобразить возвращение Майкла Вернона. В роскошной, как и всё на «Галактиане», комнате для игр, охраняемой десятью роботами, одиноко сидела Эвелина Ланден и понуро возилась с разноцветными механическими черепашками. Её ровесников на корабле не было – второй ребёнок на борту, сын какой-то пилагейки, был грудным младенцем. – Здравствуй, Иви! – весело поприветствовала девочку Алиса. – Тебе грустно? – Да, – всхлипнула Эвелина. – Мама сидит в каюте и плачет, а мне тут скучно и грустно. – И некому руку подать в минуту душевной невзгоды... – пробормотала Алиса. – Слушай, Иви, а ты не хочешь порисовать? – Хочу. Но я карандаши и мелки не люблю, они ломаются. А красочек здесь нет, я искала! – обиженно сказала малышка. Алису осенило: ну разумеется, для велритенских амёбообразных пассажиров контакт с красками и многими другими жидкостями – это верная смерть. – А ты скажи маме, пусть она за ужином спросит других дяденек и тётенек – может, у кого-нибудь краски есть, – посоветовала Алиса. – И тогда мы с тобой вечером порисуем. – Все тут взрослые, рисовать не любят! – Нет, Иви, взрослые на самом деле часто рисуют. Просто они это называют не рисованием, а графикой и живописью. Я вот, например, тоже что-то порисовать захотела, а то устала от всех этих расследований. Давай тогда маму попроси, чтобы она тебе красочки нашла, ладно? – Здорово, – улыбнулась сквозь слёзы Иви. – Вы добрая, тётя Алиса. – Спасибо, – засмеялась Алиса. – Ну ладно, я пошла. Иви не подвела. За ужином Мейбл Ланден немного смущённо встала и громко спросила: – Милые попутчики, нет ли у кого-нибудь красок? Ребёночку порисовать хочется. Все задумались. Пилагейцы начали наперебой предлагать свои коробки с красками, но в них оказалось какое-то вещество, вызывающее у землян нестерпимую аллергию. Потом начальник охраны сказал: – Я почти уверен, что у нашего несчастного капитана была с собой коробка с акварелью. – Да, да! – воскликнул и Мунмэр Куу. – Он однажды сказал мне, что его многие в Космофлоте считают чудаком, потому что у него есть одно хобби – рисование на бумаге. И показал мне гигантскую коробку красок. Начальник охраны сходил в капитанскую каюту и торжественно принёс оттуда огромную коробку с марсианскими акварельными красками и две кисточки. Иви радостно захлопала в ладоши. Сразу после ужина Алиса и Иви устроились в игровой комнаты и разложили листы бумаги, и Иви начала рисовать африканских зверей на фоне горы и леса. Вернее, сначала Алиса набросала простым карандашом их контуры, а потом уже Иви стала их закрашивать. И вот она дошла до слона. – Слоник должен быть серым, – глубокомысленно заявила она. – Правильно, умница, – сказала Алиса. – Давай выберем краску. В коробке оказалось несколько банок с серой краской разных оттенков. Алиса мазнула краской из каждой банки по палитре и предоставила Иви выбирать наиболее подходящий для слона цвет. Но малышка не заметила, что Алиса как будто случайно капнула каждой серой краской на коричневый стол. И пока Иви деловито раскрашивала своего слоника, Алиса быстро сверила цвет получившихся пятен на столе с цветом своего собственного светло-серого бластера. Она тут же выяснила, что преступник явно пользовался краской из банки с этикеткой «Серебристый». И банка была почти пустая, что было дополнительным доказательством. Теперь нужно было как-то взять эту банку для анализа. Немного подумав, Алиса догадалась, как это сделать, не вызвав подозрений. – Иви, выкрась гору Килиманджаро в серебристый цвет, – предложила она и протянула девочке банку. Иви с сомнением посмотрела на неё: – Краски слишком мало для горы. – Я тебе разведу её водичкой, как раз хватит. И гора получится светлая-светлая. Это так и полагается – на ней же снег лежит. Поражённая такой логикой, Иви с любопытством посмотрела, как Алиса набрала свежую воду, вылила в неё всё содержимое банки и размешала этот раствор кистью. К тому времени, когда творение Иви было готово, опустели, к большой радости Алисы, ещё несколько банок с различными красками. Теперь уже ни у кого не вызовет подозрений, что куда-то исчез серебристый цвет. – Пока что наша картина должна подсохнуть, – сказала Алиса, отойдя на два шага и рассматривая результат напряжённой двухчасовой деятельности. – Ты тогда сбегай, отнеси краски мистеру Куу или мистеру Дорбельму, – Дорбельм была фамилия начальника охраны, – и они их поставят на место. Стоп, подожди – я выну и выброшу банки, которые пустые. Алиса взяла шесть опустевших банок, подошла к урне и швырнула в неё пять из них. Раздался звон бьющегося стекла, а затем шум – мусор шёл по мусоропроводу на переработку. Банку с этикеткой «Серебристый» Алиса засунула в сумку. Иви этого не видела: она с гордостью любовалась своим рисунком. Убедившись, что Иви благополучно отнесла краски и вернулась к каюте матери, Алиса с улыбкой кивнула девочке на прощанье и отправилась в отсек кают охранников. Крыс уже вернулся с вечерней вахты и дожидался её. – Великолепная была идея, – сказал он. – Безусловно, ты же и подговорила Эвелину попросить красок? – Разумеется, я, – улыбнулась Алиса. – Я ещё и серую краску нашла, которой Волсен пользовался. Стол в игровой комнате примерно такого же цвета, как бластер Ландена. Я на него все серые краски и пролила понемногу. Потом, конечно, всё вытерла. – Блестяще. Краску принесла? – Крыс уже сам потянулся за микрозорной трубой. – Ну, краски здесь осталось мало, я специально подстроила так, чтобы она кончилась, чтобы забрать ёмкость, – и Алиса вынула из сумки банку. – Только учти, это тебе не вымытый дочиста бластер. Её и я, и Иви в руках вертели. Но свои отпечатки пальцев я узнаю, а кроме нас, из землян к банке никто не мог прикасаться. Так что те, что не мои – Эвелинины. Исследование показало, что на банке, кроме чётких отпечатков пальцев Алисы и Иви, были: частицы тёмно-серой кожи и два немного смазанных следа продолговатых фиксианских пальцев. Все остальные жирные следы были слишком размыты временем и часто попадавшими этим вечером на банку брызгами воды. – Всё больше тут бывали перчатки, – заключил Крыс. – Но эти два отпечатка, явно случайно оставленные, могут многое сказать. Они, конечно ж, могут быть и следами пальцев капитана, но с тем же успехом наш Волсен мог в кои-то веки побыть небрежным. – Мы с Эллой в день убийства Ландена, узнав, что улик, за исключением вычищенного бластера, нет никаких, не стали собирать отпечатки пальцев пассажиров, – виновато призналась Алиса. – Сделать это? Я могу объявить, что не подумала об этом. – Нет, сначала ты должна установить, принадлежат ли отпечатки капитану. Для этого пересиль себя и потребуй разрешения увидеть останки. Скажи... э-э... Вот что! Скажи, что Кора Орват попросила у тебя фотографии тел и мест преступления. – Места преступления-то тут к чему? – Чтобы твоё оправдание выглядело реалистичнее. Но сейчас уже поздно, скоро десять. Пойдёшь к начальству завтра с утра. – Хорошо. А следы перчаток нам ничего не дадут? – Нет, – отрезал Крыс. – Такие тёмно-серые перчатки лежат в каждой каюте, на случай ЧП, связанного с радиацией или разъедающими химикатами. – Тогда на сегодня всё, – сказала Алиса. – У меня время звонков. Скройся, пожалуйста, из полей зрения и слуха видеокамеры и микрофона планшетника соответственно. Крыс кивнул, залез под стол и превратился в улитку. А Алиса, изображая беззаботность и радость, позвонила папе и маме и в очередной раз сообщила, что дела идут замечательно. Мама страшно испугалась, заметив на комбинезоне Алисы красные брызги, но девушка, непритворно весело рассмеявшись, ответила, что это всего лишь краска, и рассказала матери про Иви. – Я рада, что ты с детишками общаешься, – сказала Кира Селезнёва. – Не всё же время за монстрами по Галактике гоняться. С бабушкой Лукрецией долго поговорить и вовсе не удалось – из-за очередной жаркой ссоры с фокусником Пуччини-2 воинственная бабушка собиралась ехать в Москву и на него нападать. Кора Орват летела к Кунлире на предельной скорости и взволнованно спросила: – Убийств новых не было? – К счастью, нет. – Держись. Со мной ещё комиссар Милодар собственной персоной, подчёркиваю, собственной, а не голографической персоной, будет. – Отлично! А у меня тут дела-то и налаживаются, новую улику сегодня нашла, – похвалилась Алиса. – Сейчас я из-за дикой скорости надолго отвлекаться от управления не могу. Прилетим – всё нам расскажешь. До свиданья! – и Кора отключилась. Девушка успела заметить, что её подруга сделала лихой вираж, чтобы не врезаться в отчаянно сигналивший ей трансгалактический пассажирский корабль. Делать больше ничего было не нужно. Алисе нестерпимо хотелось нормально поспать, и едва видеофон замолчал, она решительно сходила умыться, выключила свет на своей половине каюты и легла на диван. – Бластер, – изрёк Крыс. – Что ещё? – раздражённо спросила она, думая, что он хочет сказать что-то насчёт бластера Ландена. – Ты забыла положить под подушку свой бластер, – ехидно напомнил он. Алиса покосилась на него, подумала и осторожности ради вынула бластер из-за пояса комбинезона и положила под подушку. Несмотря на то, что спать было, как всегда, жёстко, Алиса заснула почти сразу.