Глава 5. Обратная сторона ночи
19 января 2013 г., 00:04
Я сын этой тьмы. Раб и хозяин бесконечной боли и удовольствия… …Симфония смерти, что пробуждает наиболее темные чувства... (© перевод: Theatres Des Vampires – Incubo # 2)
– Ночь нежна… – Амалия потянулась по-кошачьи и уткнулась носом в мои волосы, игриво кусая за ухо. Мы сидели на широком подоконнике, тесно прижавшись друг к другу, и наслаждались холодным воздухом зимнего Берлина. Легкий ветерок просачивался в комнату через открытое окно, играя с черными волосами вампирши. Я улыбнулся в ответ. Этот тихий приятный голос с легкой хрипотцой ласкал намного нежнее ночи, которая может быть совсем иной… – У этой нежности много масок. Вспомни о первых ночах твоей не-жизни, Ли. Жестокость, предательство, коварство, смерть… Это и есть ночь. Она дарит сладостные ласки, пряча нож за спиной… – Не хочу верить, – туманно ответила вампирша и, выскользнув из моих объятий, соскочила с подоконника. – Ты – моя ночь. Амалия хитро улыбнулась и приблизилась ко мне вплотную, заглядывая прямо в глаза. Мои губы невольно расплылись в улыбке. Ведь каждый раз в этой игре в «гляделки» я был победителем… Я смотрел в немного безумные карие глаза моей прекрасной куклы и все больше осознавал смысл недавно произнесенных слов. Мне хотелось оберегать эту хрупкую девушку, держать ее в объятиях и никогда больше не отпускать. Не допустить подобных злоключений, которые пришлось пережить с проклятым саркофагом. Защитить от всей жестокости и разврата, что могли ожидать ее в темноте порочных ночей… Она не должна опуститься до такого, она – мое Дитя, и я сделаю все, чтобы она не попала в плен обратной стороны ночи… – Твои абсентовые глаза полны печали, – тихо произнесла Амалия и потянула меня за руку к себе. – Станцуй со мной под шепот ветра… Я лишь усмехнулся, прогоняя мысли прочь, и спрыгнул с подоконника. Малкавианка уже кружилась в танце, словно ветер действительно напевал ей свою мелодию… Редкие снежинки, залетевшие в окно с ветром, ложились на волосы девушки, которые черными змеями спадали на худые плечи. Я невольно замер, ощущая, как нарастает в голове знакомый шепот. Снова воспоминания… Эти длинные черные волосы, холодный ветер и то, от чего я бы хотел уберечь свое Дитя…***
Март 1998 года, Лос-Анджелес, Чайнатаун Мао Хэн оказался прав – из меня действительно вышел неплохой наемник. Поначалу это было немного дико, но вскоре убивать стало гораздо проще, а порой даже приятно… Запах чужой крови пьянил каждый раз, когда очередная жертва пятилась от меня в ужасе. Пьянил страх смерти, исходивший от тех, кто пытался спастись от детей Ночи. Зачем я это делал? Зверь был на поводке, но мне необходимо было давать волю тьме, что жила внутри последние десять лет… Группа наемников Квей-Джин, к которой я принадлежал, находилась в Чайнатауне под крылом местного Мандарина. Мы обязаны были держаться вместе и не выдавать своего присутствия в городе. В качестве убежища Мандарин предоставил нам старую гостиницу в одном из заброшенных микрорайонов, которую по загадочным причинам до сих пор не снесли городские власти, а местные жители обходили ее стороной. Все это было временно… По крайней мере, так говорил Мао. Единственный из этой приемной семьи профессиональных убийц, кто терпел присутствие каинита. Он и его сестра – Джия Хэн – уже несколько лет руководили этой группой, и никто из Катаян не смел оспорить их решение. «Джия…» Я сидел на балконе, лениво затягиваясь сигаретой, и слушал, как на первом этаже о чем-то спорили наемники. Я вспомнил первую встречу с сестрой Мао. Джия вернулась месяц назад из Нью-Йорка, выполнив очередное важное поручение Мандарина. С виду – очень милая девушка, около двадцати лет на вид, с красивыми черными волосами, заплетенными в длинные косы. Этакий образ невинной послушницы… Но стоило заглянуть в ее холодные черные раскосые глаза – и милая девушка превращалась в жестокую Снежную Королеву. В отличие от Мао, Джия избрала путь Песни Тени, путь Костяных Цветов… Холодная, бесстрастная, но удивительно умная и хитрая девушка умело руководила через своего брата теми, кто вершил судьбу Сородичей последние месяцы. С первого же дня у нас с ней были натянутые отношения, но из уважения к Мао Джия была снисходительна со мной. Но, уважения ли?.. Голоса то и дело нашептывали несуразные вещи, но я не верил им… – Эрих! Из потока мыслей меня вырвал голос одного из Катаян. Азиат стоял в дверях моей комнаты, и было видно, что он опасается подойти ближе. – Мастер зовет тебя в общий зал. Важный заказ, – поспешно продолжил Квей-Джин и, заметив мой утвердительный кивок, вышел из комнаты. В небольшой общей гостиной сидели Мао, Джия и еще трое наемников. Девушка смерила меня ледяным взглядом, я же нагло усмехнулся ей в ответ. Наше обычное приветствие, на которое Мао уже давно закрыл глаза. – Значит, важный заказ? – осведомился я, усевшись прямо напротив мастера. – Да. Тебе понравится, – ухмыльнулся Мао. – Сестра Баронессы Санта-Моники – Жанетт Воэрман… Голоса взорвались бурным обсуждением услышанного, перебивая друг друга, и пытаясь высказаться одновременно. Лишь одно я уловил точно из этого гомона – моя новая жертва принадлежит к роду Малкава. – Малкавианка… – пробормотал я, смакуя это слово, будто произносил его впервые. – Именно, – довольно произнес Квей-Джин. – Сможешь убить сестру по крови? У тебя есть прекрасная возможность проявить себя на более высоком уровне. На этот раз мне поручили действительно деликатную работу. Мао – хитрый интриган, не останавливающийся ни перед чем на пути к цели. И для ее достижения ему нужен был кто-то из клана Малкавиан с достаточно низким поколением... – Почему именно я? – Думаю, ты справишься лучше, чем кто-либо из нас, – ответил Мао, не обращая внимания на брошенный в его сторону гневный взгляд Джии. – Я согласен, мастер, – сдержанно ответил я, вновь прислушиваясь к тихому шепоту в моей голове. Теперь мне предстояло не просто убить Сородича. Это должна быть интересная игра – опасная и захватывающая. И азарт сыграть в нее не оставил сомнений. Но не это послужило причиной моего согласия. Лесть Мао, его похвалы придавали мне сил для подобных махинаций. Анатоль же никогда не хвалил свое распутное Дитя – для него я всегда был глупым ребенком… Катаян отдал еще несколько коротких приказов наемникам, и они вскоре покинули убежище, отправившись каждый по своим делам. Я также собрался было уходить, но меня остановил голос Джии, обращенный к своему брату. – Не слишком ли много чести какому-то Кин-Джин, Мао Хэн? Я бы не доверила ему это дело, – девушка презрительно скривилась, цинично окинув меня взглядом. – Не стоит ему доверять. Я еле сдержался от самодовольной ухмылки. Сейчас Мао словно показал красную тряпку разъяренному быку. Что может быть хуже, чем уязвленное женское самолюбие? – И какие у Вас причины недоверия ко мне? Ответа не последовало. Я видел, как она колеблется, как хочет сказать что-то оскорбительное, но присутствие брата сдерживает этот порыв. На этот раз я не смог сдержать улыбки. – В таком случае, спешу откланяться, госпожа, – съязвил я и вновь встретился с черными глазами девушки, в которых бушевал неистовый гнев. – Мао Хэн, – я кивнул другу и неторопливо вышел за дверь. «Чего же ты боишься, Джия?..» Этот вопрос мелькнул в мыслях наравне с привычным шепотом, вызывая улыбку. Что за черноглазая бестия… Прекрасный Костяной Цветок с ядовитыми шипами, который достался в подарок одинокому Сияющему Журавлю. Один из голосов что-то ехидно возразил, но я почему-то не придал значения его словам… Мао Хэн стоял спиной к двери в своей тускло освещенной комнате. Убежище практически пустовало – этой ночью наемникам предстояло выполнить довольно много дел. Сзади послышались тихие шаги, но Катаян не обернулся, и без того зная, кому сейчас он мог понадобиться… – Мао, нам нужно поговорить. – Говори, – равнодушно бросил мужчина, усаживаясь за стол и придвинув к себе стопку чистой бумаги. Джия недовольно сверлила взглядом его спину. Такое пренебрежительное отношение еще больше выводило ее из себя. – Твое доверие к этому Кин-Джин переходит все границы. Когда-нибудь он предаст тебя, и ты вспомнишь, что я предупреждала об этом! – Он на нашей стороне и оказывает нам максимальное содействие, – спокойно проговорил Мао, не обращая внимания на истеричный тон сестры. Катаян задумчиво крутил пальцами ручку, размышляя над тем, что стоит написать в отчете Мандарину, а какие подробности их дел опустить. – Я не слепая! Я прекрасно вижу, что происходит на самом деле! И, кажется, ты не слышал моего согласия насчет поручения Эриху этой миссии! – с каждой фразой девушка становилась все более раздраженной. – Этот вопрос буду решать я. Тебе не стоит вмешиваться, – ровным тоном изрек Мао, продолжая игнорировать нарастающую бурю за его спиной. – Но Мао! Ты… – Джия! – мастер резко обернулся. – Я больше не хочу обсуждать эту тему! Я доверяю Эриху и считаю его незаменимым бойцом в нашей войне. Тебе не удастся настроить меня против него! Джия замерла, шокированно глядя на брата. Это был первый раз, когда он с ней разговаривал в подобном тоне. Первый раз, когда посмел настолько прямо перечить ее прихотям. – Я слишком разбаловал тебя, сестра. Пора тебе вспомнить свое место! – Да как ты смеешь, Мао Хэн! – гневно воскликнула девушка. – Мы столько пережили вместе! Сколько веков я служила вместе с тобой во благо нашего народа? Сколько ночей я отдала тебе и твоим грандиозным замыслам? Ты можешь сказать, что когда-нибудь я пыталась уничтожить или обмануть тебя? Как смеешь ты после всего этого такое мне говорить! На несколько секунд в комнате повисла тишина. Брат и сестра смотрели друг другу в глаза, словно загипнотизированные. Злоба, мимолетная ненависть… Единство соперников – разве не так можно сказать про амбициозных влюбленных? Они одновременно кинулись друг к другу навстречу, сливаясь в страстном поцелуе. Желание, грубость… Это – многолетняя игра, потакание своим животным инстинктам; слабость, которая захватила их разум. Тело Джии все еще дрожит от ярости, но она уже совсем позабыла о том, какие нелестные слова приготовила брату в отместку. Она чувствует, как сильные руки Мао обнимают ее и сейчас этого более чем достаточно, чтобы успокоить женское сердце... – Подлец… – шепот смирения. Мао улыбается и опять притягивает сестру к себе, заставляя замолчать. Как же она хороша, как притягательна… Когда же он насытится этим пороком? Но все мысли пропадают в тот же миг, когда Джия сама сокращает расстояние, прильнув к его губам… Поддавшись охватившей их страсти, они даже не заметили, как через щелку приоткрытой двери промелькнули абсентовые глаза и улыбка Чеширского Кота… Забрав оружие из комнаты, я решил выйти в город. Поездка в Санта-Монику откладывалась на завтра, да и необходимо было обсудить с Мао вопрос о моем дальнейшем пребывании в наемниках. Я прошел до конца коридора и резко остановился перед дверью в комнату мастера, откуда доносились тихие стоны. Дверь оказалась немного приоткрыта, и я невольно стал свидетелем сцены, которая заставила голоса в моей голове дружно ахнуть и угомониться на некоторое время. – Джия… – донесся тихий шепот Мао. Обнаженное тело девушки изгибалось в порыве страсти, полностью отдаваясь в объятия крепких мужских рук. Черные волосы вампирши, подобно змеям, вились вдоль белоснежной спины, сплетаясь с нежно касающимися пальцами Катаяна. Мао покрывал тело сестры жадными поцелуями, словно этот запретный плод должен был вот-вот исчезнуть и обречь ночного хищника на вечный голод… Я замер, не в силах отвести взгляд от увиденного, и пытался осознать реальность происходящего. Никогда бы не подумал, что у них такие… отношения. Эти двое – нечто большее, чем просто брат и сестра… Многовековой тандем, две неразлучные души, упоенные сладостью запрета, которого для них и не существовало вовсе. Губы сами растянулись в улыбке. Вот она – свобода взглядов и морали. Жизнь без запретов и осуждения пороков. Мао и Джия наслаждались друг другом, оставив в минувших веках всю тяжесть человеческого греха. И это казалось мне прекрасным, хоть и полностью противоречило учению моего Сира… Я спустился в общую гостиную и сел напротив камина, сбросив оружие на пол. Языки пламени отражались на полированной стали ножей, сливаясь в причудливый рисунок. Мне хотелось смотреть на него часами, заглушив вечно бодрствующее безумие и растревоженный хаос мыслей. Треск огня убаюкивал, невольно погружая в бездонные объятия Морфея… Сквозь сон я почувствовал, как чьи-то холодные пальцы коснулись моего лица. Открыв глаза, я увидел перед собой Мао. Катаян выглядел встревоженным и пристально рассматривал меня. На миг мне показалось, что он узнал о том, что я видел в его комнате пару часов назад. – Ты бредил во сне, Кин-Джин… – Обычное дело, – пожал я плечами. – Я не фаворит прекрасных грез… – Тебя что-то тревожит? – Мао сел рядом со мной и говорил негромко, словно боялся, что нас могут услышать. – Я убью мисс Воэрман и покину тебя, мастер. Я устал от смерти и осуждающего лика луны… Квей-Джин усмехнулся в ответ, и в его черных глазах отразились вспыхнувшие языки пламени. Он пробормотал что-то на китайском и перевел взгляд на меня. – Перед моим окном всегда одна и та же луна. Но расцветут сливы – и луна уже другая… – произнес Мао и улыбнулся. – Смерть – это обратная сторона ночи. Но она может быть иной, если ты примешь ее в другом цвете. Не бойся смерти, Кин-Джин, не позволяй ей утомить тебя, властвуй над ней… Ведь с некоторых пор ты и ночь – одно целое, а смерть – твоя обратная сторона… Голоса шептались, обсуждая эти сложные для меня истины. Я был убийцей, подавляя в себе то, что мучило меня в кошмарах почти каждую ночь – мой мимолетный свет, который я однажды собственноручно погасил. Мао коснулся рукой моего лица и наклонился ближе, заглядывая прямо в глаза, не боясь утонуть в бездонном безумии. – Жаль, что ты не мое Дитя… Но я принимаю твой выбор. Ты – вольная птица, юный Кин-Джин… Катаян прикоснулся холодными губами ко лбу, словно благословляя меня. Неужели я так дорог тебе, ночной демон? Я чувствую твой страх, мастер стали, но я ведь знаю, что наши пути все еще пересечены… Неожиданно я почувствовал на себе чей-то холодный взгляд. Я поднял глаза и увидел удаляющийся силуэт девушки. Джия… – Скоро рассвет… – тихо произнес я, наблюдая, как догорает пламя в камине. – Доброй ночи, мастер… После заката я сразу же решил покинуть убежище. Оружие было собрано, Мао оповещен о моем уходе, а большего и не требовалось. Я вышел в заброшенный двор гостиницы, наслаждаясь прохладным воздухом, который хоть немного развевал безумно мечущиеся мысли. Я не успел пройти и нескольких шагов, как сзади меня послышался знакомый ледяной голос: – Остановись, Кин-Джин. – Да, леди?.. Джия смерила меня надменным взглядом и подошла ближе. Красивая, хрупкая, словно кукла, она казалась беззащитной. Но ведь мало кто знал, насколько сильна эта прекрасная демоница и как обманчивы глубокие черные глаза… – Упиваешься своей гениальностью и незаменимостью, Эрих Мартин? Ты еще пожалеешь, что перешел мне дорогу. – Что за ядовитое создание… – презрительно фыркнул я и невольно потянулся за оружием. От девушки можно было ожидать всего, что угодно. – Гениальность не возникает на пустом месте, а произрастает из скрытой шизофрении. – Когда ты только успел так сильно втереться к моему брату в доверие и расположить к себе? – Джия смотрела на меня свысока, словно пытаясь в очередной раз продемонстрировать свое превосходство. «Что же это? Ревность?..» – промелькнула мимолетная мысль и тут же испарилась. – Запомни, Кин-Джин, ты никогда не сможешь занять мое место. Не сумеешь заменить ему меня. – О… Ты сейчас говоришь это как любящая сестра? Или… любовница? – съязвил я в ответ, довольно наблюдая за реакцией девушки. – Мне кажется, Вы слишком многое себе позволяете… – удивление на ее лице сменилось едва сдерживаемым гневом. – Наверное, еще не выучили свое место в этой войне и в этой организации! После этих слов я почувствовал, как заброшенный двор погрузился в незнакомую мне ауру. Что это? Дисциплины Квей-Джин? Неужели ты намерена напасть, Джия?.. Ответом послужило нарастающее ощущение того, что мое тело будто погружается в вакуум. Воздух вокруг стал тяжелым, а меня и Джию словно оградила от окружающего мира невидимая плотная стена. Мне было знакомо это ощущение… Техника Силы Ци – когда-то в одном из поединков Мао использовал ее, и сейчас я твердо знал, что мои шансы противостоять Джии минимальны. – Хочешь спеть мне Песню Тени? Что ж, я принимаю твой вызов… – прошипел я, концентрируя Помешательство. Квей-Джин не ответила. Потоки энергии Ци мягко окутывали тело девушки, и на лице китаянки мелькнула довольная усмешка. В этот же миг я почувствовал тупую боль в груди, словно кто-то выворачивал меня наизнанку. Мысли в голове перемешались с разбушевавшимися голосами, перед глазами пронесся вихрь из картин прошлого, будто кто-то читал меня сейчас, как книгу. Где-то в отдаленных уголках памяти сформировался образ Мао, рассказывающий о техниках Силы Души, а именно – о технике Изучения… Джия, не отрывая взгляда, пристально смотрела на меня и что-то тихо бормотала. – За кольцо в носу я вела ветер, Ударами хлыста заставляла смеяться. Поднятая им пыль пахла лотосами. Я плакала и жгла ее…* Ее негромкий голос разливался в потоках нарастающей энергии. Передо мной все чаще мелькали разнообразные картинки и образы, и я не успевал даже проследить за ними. Неожиданно все прекратилось. Только тупая ноющая боль в груди по-прежнему напоминала о себе. Я сорвался с места, не отдавая себе отчета, и попытался было ударить девушку, но Квей-Джин вовремя увернулась и полоснула меня ножом по лицу, еще больше раззадоривая мою злость. – Проклятая демоница… Джия потянулась за катаной, но в этот же миг ей в руку вонзился метательный нож. Девушка вскрикнула, и концентрация энергии Ци заметно ослабла. Я подошел ближе, но неожиданно тело Квей-Джин окутало яркое свечение, и на ее месте оказалась… Эрика. Синеволосая девушка испуганно смотрела на меня, прижимая к себе раненую руку. В ее глазах читался неподдельный страх, в них так же ярко горела искра жизни, как тогда… в нашу последнюю ночь… – Эрика… – с трудом выдавил я, не веря своим глазам. Разум всячески отказывался понимать то, что передо мной – мираж, подделка… Я до конца не понимал, куда делась Джия и как здесь оказалась моя бабочка. Эрика приблизилась ко мне вплотную и провела окровавленной рукой по моим губам, от чего боль в груди усилилась еще сильнее. – Мне так холодно… Не оставляй меня больше… – прошептала девушка и нежно поцеловала меня в губы, как когда-то несколько лет назад… Поцелуй послужил словно уколом в сердце. Возобновленный хаос мыслей вскружил голову, но, спустя мгновение, к реальности меня вернуло четкое осознание того, что же не так – губы девушки были холоднее льда. Это не ЕЕ губы, а в глазах – не огонек жизни, а отражение сияющего льда в сердце… Я почувствовал, как рука «Эрики» напряглась для последующего удара в спину, и в последний момент я с силой оттолкнул от себя девушку. Из ее руки выпал деревянный кол, а после короткой вспышки на месте Эрики стояла ухмыляющаяся Джия. – Как же ты слаб, Кин-Джин… Не пытайся противостоять мне, я же вижу твою душу насквозь! – Не смей… Я не успел договорить. Растревоженные проснувшиеся чувства будто материализовались, и теперь внутри меня кричали от боли десятки неупокоенных сущностей. Боль, гнев, жестокость, желание убивать слились воедино, и мне казалось, что сейчас я сойду с ума окончательно. Внутренний Зверь, разбуженный и голодный, яростно рычал, требуя выпустить его на волю. Как давно не было этого состояния… Глаза застелила знакомая алая пелена, а в груди все клокотало от злобы. Что же ты наделала, Джия Хэн… Но я не прощу тебе воспоминаний о моей боли. Не прощу того, что ты посмела примерить крылья моей бабочки. Прости, Мао… Словно дикий и бездумный зверь, я нападал и отбивал атаки Квей-Джин, не осознавая того, что я делаю. Мне казалось, что наш поединок длился несколько часов, на самом же деле уже через несколько минут я мертвой хваткой держал Джию за горло, дрожа от ярости и не решаясь нанести смертельный удар. – Эрих, остановись! Знакомый голос, словно бритва, ранил слух, с трудом донося до моего разума смысл слов. Внутренний Зверь неистово рычал и требовал смерти противника, но что-то до сих пор сдерживало меня. Рука Мао разжала мои пальцы на шее его сестры, и я обессиленно опустился на землю. Алая пелена постепенно рассеивалась, а боль в груди стихала с каждой секундой. Как же ты вовремя, мастер… Джия испуганно смотрела то на брата, то на меня. Впервые в холодных черных глазах мелькал страх и осознание того, насколько страшным может быть Безумие. Злоба затуманила мой рассудок, когда я едва не убил ее. Хотелось посмотреть в глаза этой самоуверенной вампирши, переполненные страхом, увидеть, как после смертельного удара она превратится в прах. Странное ощущение – не маниакальная агрессия, не жестокость, а осознанное желание отнять даже такую жизнь. Сейчас я лишь отрешенно смотрел куда-то в пустоту, не замечая мастера. – Что вы творите? – прошипел Мао, переводя взгляд с перепуганной Джии на меня. – Вы забыли, кто вы?.. – Брат, я… – Джия, немедленно возвращайся в дом. – Катаян сказал это спокойным голосом, который, однако, не терпел возражений. – Я поговорю с тобой позже. Девушка отвернулась и, не сказав больше ни слова, быстрым шагом направилась к убежищу. Мы с Мао остались наедине. – Эрих, – азиат подошел ко мне и протянул руку, помогая подняться. После борьбы со Зверем всем телом овладела слабость, и я едва держался на ногах. – Не стоит воспринимать Джию всерьез. Она сама не ведает, что творит. – Сегодня твоя сестра перешла все границы, – глухо отозвался я, а в памяти все еще стоял образ Эрики, который осквернило это мерзкое существо. – Она часто делает из мухи слона. Джия всего лишь избалованная девчонка, и это – моя вина. Если ты хочешь мести – я к твоим услугам. Я посмотрел на Мао, в который раз поражаясь, как этот мудрый Квей-Джин умело может сглаживать конфликты. Он прекрасно знал, что у меня нет причин его ненавидеть. – После того, как я убью Жанетт – наши пути разойдутся, Мао, – произнес я, устало глядя в глаза Катаяна. – Так будет лучше для всех нас. ________________ *Дхармическая сутра (Драгоценность Полуночи), из которой и вышло прозвище «Костяные Цветы».
