Глава 7. Свободные мертвецы
10 февраля 2013 г., 15:26
Отрицая ложь, Миллионы детей сражаются За жизнь в борьбе, За надежду за горизонтом. Мертвый мир, темная тропа – Нет даже перекрестков, чтоб можно было выбрать… (© Nightwish – Planet Hell)
Тишину в полутемной комнате нарушали едва слышные щелчки. Солнце село совсем недавно, и я лениво повернулся на странные звуки. Амалия сидела в кресле, задумчиво рассматривая городской пейзаж за окном. В руке вампирши был «тридцать восьмой» Джека, и Малкавианка время от времени то опускала, то поднимала спусковой крючок. Обычный человек, увидев такую картину, решил бы, что девушка подумывает о самоубийстве. Но я-то знал, что на самом деле мое Дитя вновь пребывает во власти одного из психозов, которые после приключений с саркофагом стали проявляться намного чаще… – Нам нужно к Смеющемуся Демону! – Амалия на мгновение очнулась и внимательно посмотрела на револьвер. – Голоса кричат о нем… – Еще не время… – уклончиво ответил я. Как и я, Джек знал, что после шумихи с саркофагом и арестом ЛаКруа в Лос-Анджелесе начнется бардак. Шабаш по-прежнему вел войну, Квей-Джин временно отступили, но это было всего лишь затишье перед бурей… При всем уважении к Штраусу, вернее, – к дружбе моего Сира с этим хитрым Тремером, – он не наведет порядок в городе… Да, Анархи более снисходительны к нему, нежели к несчастному французскому Шуту, но их отношения были на лезвии ножа. Перед нашим отъездом Джек, в своей заговорщицкой манере, недвусмысленно дал понять, что вскоре вновь ожидается нечто, затрагивающее всех Сородичей в Штатах, и он обязательно пригласит нас на представление… Пират-весельчак был уверен, что мы обязательно вернемся… – А еще я не вернула ему игрушку! – продолжила Амалия и мечтательно расплылась в улыбке. Что сейчас творилось в голове у Малкавианки – одному Каину было известно. Девушка убрала оружие и резко встала, всматриваясь в темноту ночного города за окном. Ее губы не покидала загадочная улыбка, словно вампирша сейчас участвовала в величайшем заговоре века. Амалия развернулась ко мне и хитро прищурилась. – Джек-Попрыгунчик что-то замышляет. И мы скоро навестим его, будем прыгать вместе под хор громовых палок! Малкавианка рассмеялась и, пританцовывая, направилась к выходу из убежища. Я удивленно проводил ее взглядом. В последнее время Амалия видела картины будущего намного ярче меня, и я порой верил ей больше, чем себе. Старина Джек никогда не давал Сородичам скучать. И я никогда не пожалею о знакомстве с ним…***
Лос-Анджелес, Даунтаун, 1998 год – Доброй ночи, Кин-Джин… Я обернулся на знакомый холодный голос. Неподалеку от меня, посреди многолюдного сквера, стояла Джия Хэн, а через пару мгновений рядом оказался и Мао. После встречи с Жанетт прошло несколько дней, и я откладывал встречу с Квей-Джин до последнего момента. Я уже предвкушал их реакцию на то, как пришлось повернуть события, но первый шаг был сделан, и осталось завершить начатое. Мы отошли в конец темной аллеи, где практически никого не было. Лишь несколько тинейджеров с выпивкой да бомжеватого вида мужчина в старой кожаной куртке и нечесаной бородой. Последний курил сигару, искоса поглядывая в нашу сторону. Но тогда я совсем не придал этому значения… – Жанетт Воэрман? – надменно поинтересовалась Джия. – Жива, – ответил я и многозначительно посмотрел на Мао, давая понять, что в дальнейшем хочу объяснить все только ему. – Я так и знала! – воскликнула девушка и повернулась к брату. – Я же говорила тебе… – Остынь… – прервал ее Мао и повернулся ко мне. – Почему? – Ну… – замялся я, подбирая слова и не отводя взгляда от закипающей от злости Джии. – Поговорим о политике, мастер. Карты легли весьма интересно… Тереза Воэрман в обмен на жизнь ее сестрицы великодушно предложила свои услуги Катаянам, чтобы обеспечить перемирие между Камарильей и Квей-Джин. А Жанетт оказалась хорошей девочкой, и я обещаю, что она будет держать язык за зубами… Я думаю, что Камарилья – вполне хороший союзник, а прошлые грешки наемников ей знать вовсе необязательно… Брат и сестра переглянулись и промолчали в ответ. Я не мог понять реакции наемников, но все же решил продолжить: – Да, это было рискованно. В войне против Анархов и Шабаша это может сыграть вам на руку. Но если вместе с Камарильей мы выиграем эту войну, то дальше Квей-Джин вольны поступать, как им заблагорассудится – плыть дальше по течению без препятствий, либо… атаковать Камарилью, которая на тот момент останется без союзников. Силы будут равны… – Схитрил… – Мао искоса взглянул на меня и усмехнулся. – Да, план хорош… верно, сестра? Джия молча сверлила меня взглядом и нехотя кивнула в ответ. Квей-Джин наверняка сейчас злилась на очередное мое везение и превосходство. Я улыбнулся, наблюдая за ней, и спокойно произнес, зная, что девушка сейчас вслушивается в каждое мое слово: – Заказ выполнен, мастер… с некоторой долей импровизации. Теперь я – вольная птица, верно? – Да, Кин-Джин, ты свободен… – ответил наемник и повернулся к Джии. – Найди остальных, я скоро подойду. Китаянка, поймав многозначительный взгляд брата, отвернулась и вскоре скрылась в толпе. Мао протянул мне руку на прощание – теперь уже действительно окончательное. – Если наскучит блуждать во тьме – ты всегда можешь вернуться, юный пророк, – улыбнулся мастер. – И я верю, что мы еще пересечемся… До встречи, Эрих. Квей-Джин скрылся в толпе так же быстро, как и его сестра. Вскоре я перестал чувствовать ауры восточных демонов и побрел вглубь неосвещенной аллеи. За время нашего разговора она опустела еще больше, лишь бомжеватый тип с сигарой по-прежнему сидел на одной из лавочек. Только сейчас я заметил, что он следил за мной и наемниками, а теперь лишь довольно ухмылялся, глядя на меня. Один из голосов шепнул что-то невнятное, и я повернул в сторону сидящего незнакомца, доставая на ходу сигарету. – Огоньку не найдется? Тип усмехнулся и протянул зажигалку. Я почувствовал присутствие Сородича и пристально посмотрел в глаза неизвестному наблюдателю. В черных глазах мужчины мелькнула лишь насмешка, после чего он жестом пригласил меня сесть рядом. – Малки... – прохрипел Сородич и оскалился, внимательно рассматривая меня. – В глазах огонь, а ветер – в голове. И весь этот бедлам присыпан сверху вашей гребаной проницательностью… – зажигалка вновь вспыхнула, и от сигары заструился дымок, – …но даже она не будет спасать тебя вечно. – Кто ты? – Меня зовут Джек. Хотя ты мог знать это и до моего ответа, – ухмыльнулся вампир. – На горизонте лишь уплывающий пиратский корабль, а несостоявшийся капитан остался на Барбадосе в своих мечтах… – улыбаясь, протянул я и выпустил струйку дыма изо рта, которая поплыла по воздуху, словно морская волна. Джек рассмеялся и отвесил шутливый поклон. Почему-то я не испытывал недоверия к нему и не чувствовал какой-либо опасности. Когда-то я слышал о легендарном Бруха – Смеющемся Джеке. Один из главных бунтарей среди Анархов, неуловимая легенда и образ, которому подражают все неонаты-анархисты. – Жанетт прислала тебя? – Не совсем, – ответил Джек и хитро прищурился. – Хотя ты здорово напугал девчонку, и я мог бы надрать тебе задницу за это, но нет. Я искал встречи с тобой с того момента, как ты стал политической шлюшкой. Я вопросительно взглянул на пирата, но ответом стал шепот одного из голосов. – Анатоль… И многое ты узнал от него, Смеющийся Демон? – Достаточно, чтобы ты смог заинтересовать меня, – довольно ответил Бруха. – Я вижу, ты хочешь попробовать все в этой жизни и не находишь ничего, что бы тебя устроило. Ты бросил Сира, ты показал филейную часть Камарилье, а теперь заключил выгодную сделку. Ты – хитрый бунтарь, черт тебя подери. Нам такие нужны в этой войне. – Нам? – рассмеялся я в ответ. – Простите, капитан, но я устал от этих игр. – Боюсь, что у тебя нет выбора. Просто до этого момента некому было прочистить тебе мозги. Даже Квей-Джин, принявшие тебя, как своего, никогда не откроют тебе правды… Аллея опустела полностью. Мы с Джеком вышли на центральную улицу Даунтауна, изредка встречая на своем пути Сородичей. Судя по дружественным кивкам в ответ на приветствия Джека, это были анархи. Пират уверенно вел меня вглубь квартала, попутно философствуя о политике. – Политика… Это штука, которая делает богатых еще богаче, а сильных удерживает у власти… Сейчас фракции борются за главенство в городе, и Камарилья лидирует. И она будет защищать своих руководителей, а все остальные – лишь шестеренки этой проклятой машины. – Ты ведь никогда не поддерживал ни одного Князя? – спросил я, невольно вспоминая список с именами Князей и Баронов, лежащий на столе в кабинете Мао Хэна. – Малыш, я никому не отчитывался при жизни, и стопудово не буду выполнять приказы какого-то вампира в дорогом костюмчике и с какой-нибудь дурацкой фамилией. И когда я снова умру, пусть черт договаривается со мной полюбовно, если хочет получить мою задницу! – И чем же Дети Энтропии лучше? Джек хитро улыбнулся и заговорщицки подмигнул, будто он не хуже меня мог читать мысли и проникать в сознание. – Многие предпочитают называть нас Анархами, что бы эта фигня ни значила. Анархи… Звучит славно, да? – рассмеялся вампир. – Мы – свободные мертвецы, и мы боремся за нашу свободу. Как и ты, – оскалился пират и остановился напротив небольшой деревянной двери двухэтажного здания с неприглядной вывеской «Last Round». С помощью Прорицания и увидел сквозь стены несколько аур людей, но большинство аур принадлежало Сородичам. Заметив мое напряжение, Бруха ободряюще хлопнул меня по плечу и уверенно повел за собой. Мы оказались в пропитанном дымом полутемном помещении с немногочисленными столиками. Играла тяжелая музыка, заглушая доносящиеся голоса вампиров, которые изредка поглядывали в нашу с Джеком сторону. Пират махнул рукой бармену и повел меня на второй этаж, где практически никого не было. Мимо нас прошла рыжеволосая вампирша, которая лишь презрительно скривилась, завидев меня, и с укором посмотрела на Джека. – Это – Дамзел, и она тоже анарх. Местная атаманша, которой только дай повод выбить дурь с тех, кто не согласен с ней. Так что веди себя хорошо, Малк, – ухмыльнулся вампир. – Здесь о тебе почти никто не знает, а вот о твоем предложении Квей-Джин уже вполне могли пронюхать. Ведь в том парке было много Сородичей… Я сидел за столиком напротив Джека и осматривался. Нас, действительно, будто не замечали, но чувствовались осторожные взгляды исподлобья и короткие шепотки на ухо собеседнику. Вновь шла забавная игра, когда я позволил затащить себя в логово тех, кто недавно был в списке моих врагов. Но моих ли? Меня по-прежнему не покидало ощущение, что моя сущность – лишь смена масок, а истинное лицо осталось где-то на глубине разбитого зеркала… Интересно, что бы сказал Анатоль? Сейчас я стоял на перекрестке и не мог выбрать путь, будто лишенный истинного зрения, оглушенный голосами и уже не различающий в их шепоте правду и ложь. – Зачем ты искал меня, Улыбающийся в ночи Джек? – устало произнес я. – Я не ученый, малыш, но кое-что повидал. Возможно, больше, чем показывает тебе твой сумасшедший кинотеатр в голове… – Бруха впервые за все время посерьезнел и пристально смотрел на меня. – Повидал и свершил больше дел, чем большинство вампиров когда-либо свершит. Не думаю, что нам когда-нибудь будет просто, но надо решить, за что именно нужно сражаться. – И как победить в этой запутанной игре? – Сражаться яростнее, чем все эти сукины дети, – в глазах Джека мелькнула кровожадная безуминка, словно отраженная из моих глаз. – Каждый раз, когда я выдираю челюсть из чьей-нибудь башки и впечатываю ее в глаз, я чувствую, что сражаюсь за светлое будущее. – Возможно, тебе стоит носить корону Анархов, – посмеиваясь, ответил я. – Я? – удивленно вскинул брови пират. – Мне никогда не хватало терпения на переговоры. Остальные могут выжить или сгореть, это их проблемы. – Но при этом ты сейчас говоришь со мной? – Ты – сумасшедшее исключение из правил, – усмехнулся Джек и затянулся сигарой, рассматривая меня, словно диковинную зверушку. – Ты ведь тоже давно мог всадить в мой трехвековой череп парочку своих ножей, спрятанных в рукаве, но не сделал этого. Анархия... – он наклонился ближе и хитро подмигнул, – …твой сладостный запретный плод. Ты – бунтарь, и мне не терпится посмотреть, чем же закончится вся эта заварушка вокруг тебя и всех враждующих фракций. Это будет весело! – И ты так просто отпустишь меня после того, как я пытался играть против Анархов? – недоверчиво спросил я, то и дело касаясь пальцами рукояти метательного ножа. – Это было довольно забавно, – невозмутимо ответил Бруха. – Хотя, тебе лучше сделать окончательный выбор. У всех нас общий враг – Шабаш. И даже если ты вновь примкнешь к независимым, то это все равно останется проблемой. Я невольно сжал кулаки, вспоминая первую встречу с шабашевцами, свое первое Безумие… Вспомнил все последующие стычки с этими вампирами, в которых я волею случая выходил победителем. Я вспомнил Люситу и ее выбор… – Их никогда не искоренить… – Шабашевцы – ничтожества, малыш. Они – бессмысленнее, чем накладные сиськи на зомби. Но на них забавно смотреть, – рассмеялся пират. – Они – как клоуны с бензопилами. Шабаш занимается тем же, что и Камарилья. Сидит на цепи подлиннее, но все они там тоже рабы… Неожиданно донесся шум с первого этажа. Музыка стихла, и теперь ясно были слышны звуки борьбы. Мы с Джеком недоуменно переглянулись и поспешили вниз, где завязалась серьезная потасовка. Среди разъяренных Бруха и нескольких Гангрелов угадывались шабашевцы, которые явно проигрывали в этой схватке. Наверняка это были молодые неопытные вампиры, недооценивающие анархов, особенно в их собственном логове… – Ха! Легки на помине, – Джек прицелился из кольта и выстрелил в голову шабашевцу, попытавшемуся атаковать сзади одного из Гангрелов. – Очередная стая молодых болванов, с которой можно поразвлечься со скуки и размять старые кости. Присоединяйся, Малк, повеселимся! Пират с азартом стрелял в непрошеных гостей, а после ввязался в рукопашный бой, где я в полной мере оценил уровень его Могущества и решил для себя, что с этим вампиром мне точно не хотелось бы связываться. Потасовка закончилась довольно быстро, я лишь успел добить парочку отступников-Вентру до того, как последнего сеятеля смуты прикончила Дамзел. Это был привычный налет Шабаша, разве что бар еще не был полем боя до сегодняшней ночи… Джек, с удовольствием потирая руки, подмигнул мне и направился к выходу. В это позднее время улицы Даунтауна окончательно опустели. Джек рассказывал мне о Шабаше и войне, которая длилась последние годы. Я не мог понять, почему именно мне он рассказывал все это, почему доверял… Одно я уяснил точно: свобода, анархия, бунтари – идеалы для этого вампира. Старый пират был хитер, вел свою игру, как и большинство старших Сородичей, и ему были интересны новые пешки на шахматной доске. Голоса непрерывно обсуждали Смеющегося Демона, распределяя роли в неизвестном мне сценарии, и пришли к выводу, что Джек не даст мне заскучать в ближайшее время…
