Глава 8. Запретный плод
23 февраля 2013 г., 16:57
Я вне жизни, дай мне мою кровь Я нуждаюсь в энергии Отдай ее мне Вне контроля, дай мне немного крови Невозможно остановить меня сейчас… (© перевод: Theatres des Vampires – Blood Addiction)
Несколько капель крови упали на пол. Где-то глубоко внутри не-мертвого организма шла неравная борьба… Амалия, согнувшись пополам, дрожащими руками вытирала сочащуюся из носа и ушей кровь. Вампиршу трясло, словно от холода, и она ничего не могла поделать с подобными приступами с момента свершения ею диаблери. В ночь Кровавой Охоты одному из молодых вампиров клана Малкавиан не стоило ввязываться в эти опасные игры, а жертве нападений стоило бы сдержать себя тогда… Когда я вошел, Амалия поспешно вытерла с лица очередную струйку крови, будто ничего и не случилось, и отвернулась от меня. Я резко развернул девушку к себе и пристально посмотрел в ее затуманенные карие глаза. Малкавианка испуганно смотрела на меня, едва сдерживая кровавые слезы и пытаясь побороть вновь нарастающую дрожь в теле. – Когда это закончится?.. – всхлипнула вампирша и зажмурилась. – Меня тошнит от вампо-колы… – Скоро… – я поцеловал ее, собирая губами оставшиеся капельки крови на лице. Каждый из Сородичей по-разному переносит последствия диаблери. Малкавианам приходится немного тяжелее – ведь кроме сил и души своей жертвы вампир получал в наследство психозы, которые становятся явной помехой наравне с собственным безумием. Я помню ту ночь… На удивление, у Амалии не было эйфории, которой предается диаблерист после убийства. Малкавианка невольно впитала в себя душу того вампира, не понимая, что делает. И девушке повезло в том, что поколение убитого ею собрата было немного выше, и поэтому через несколько десятков лет на ауре Амалии не останется следов преступления. Сейчас моему Дитя приходилось бороться с периодическим обострением унаследованного психоза. Порой это была необоснованная паранойя, а в последнее время – приступы немого кататонического возбуждения*. При этом Амалия всегда пыталась бороться с таким состоянием, но Силы Крови явно не хватало… Мне это было знакомо: при попытке сопротивления самому себе в ответ лишь нарастала пульсация в сосудах, и к общему паршивому состоянию добавлялась адская боль. Сейчас вампирше необходима была поддержка, ведь она еще слишком молода и неопытна, чтобы контролировать свое безумие и животные инстинкты во время подобных состояний… Я гладил девушку по волосам, успокаивая и пытаясь с помощью легкого Помешательства вытеснить разбушевавшийся выпитый дух жертвы. Когда-нибудь Амалия научится совладать с ним, как в свое время научился Анатоль, как однажды пришлось сделать это и мне…***
Лос-Анджелес, 1999 год Как я и предполагал, в городе с каждой ночью становилось все «веселее» – нападения Шабаша, стычки анархов с камми и Катаянами, борьба за власть… Мне же надоели эти игры, и я добровольно сошел с шахматной доски. Изредка я в чем-то помогал Джеку, гораздо чаще приходилось в одиночку отбиваться от группы неотесанных шабашевцев. Несмотря на весь этот хаос, мне не хотелось уезжать из города… Порой я прислушивался к сети Паутины и различал в ней голос Анатоля – мой Сир был где-то рядом и наверняка наблюдал за мной. А может, и примкнул к местным Малкавианам… Я же никогда не откликался на зов кого-то из соклановцев в Паутине. Безумное проклятие крови, к которому тело и разум уже привыкли за столько лет, вводило меня в состояние отчуждения от всего Мира Тьмы. Я часто бродил в одиночку по ночным улицам Города Ангелов, лениво перекусывая каким-нибудь зевакой в подворотне, и слушал монотонные диалоги в своей голове. Голоса рассказывали все – начиная от невероятной чуши, заканчивая вполне серьезными предостережениями, большинство из которых сводилось к грядущей Геенне и множеству смертей среди Сородичей. Я пытался разложить все эти факты в нужной очередности, но сознание всячески блокировало создание полноценного сюжета будущего. Что ж, контролировать это сумасшествие в совершенстве я научусь явно нескоро… Из потока мыслей меня вырвали шум выстрела сзади и внезапная тупая боль в спине. Я резко развернулся и встретился взглядом с девушкой-Вентру. Вампирша оскалилась, и к ней подошли еще несколько Сородичей. С помощью Прорицания я узнал в них представителей Шабаша и мысленно проклял их трижды. Это было уже второе нападение за последние ночи… Я не успел потянуться за оружием, как в грудь вошли еще несколько пуль. От последующей автоматной очереди меня спасло Затемнение, но бежать не было смысла – мою ауру увидят Тореадоры или заметит Носферату, который скрывается в тени не хуже меня. Их четверо – и они явно не неонаты… Эта стычка будет намного тяжелее предыдущих, и, как назло, я был голоден… – Выходи, Малк, мы тебя не тронем… – издевательски пропела Вентру, и двое Тореадоров рассмеялись за ее спиной. Через пару мгновений один из них стремительно оказался рядом со мной, но тут же получил несколько пуль в голову. Выигранные секунды – и минус один противник. Вскоре второго Тореадора ожидала та же участь – из Затемнения мне удалось прикончить более неопытного вампира. Но на этом мое везение закончилось – удар от Носферату, усиленный Могуществом, дал понять, что шабашевцы теперь точно не дадут мне уйти… Удары, выстрелы, порезы от ножей – все смешалось, и я заметно выдыхался. Эти двое оказались довольно сильными противниками и наверняка намного старше меня по возрасту. Наконец, в подходящий момент мне удалось увернуться от очередного удара Носферату и, применив Силу Крови, ударить вампира в грудь. Кулак погрузился в грудную клетку, словно в разбивающееся стекло, и я резко вырвал мертвое сердце из груди противника. Последний удар – и Носферату вспыхнул, оставив на асфальте догорающую кучку пепла. В порыве схватки я совсем позабыл о девушке-Вентру и слишком поздно осознал это. Вампирша применила Присутствие, и я почувствовал, что ослабел еще больше. Голоса хаотично метались в поисках решения, но силы действительно были на исходе. – Такой сильный… – Вентру резко схватила меня за горло и повалила на землю, коварно ухмыляясь. – Пожалуй, ты поделишься со мной своей кровью перед Окончательной Смертью. Девушка вонзила клыки в мою шею и жадно пила кровь большими глотками. Голоса в ужасе взвизгнули, беспорядочно предлагая самые нелепые решения. С каждым последующим глотком я все меньше и меньше мог сопротивляться вампирше, но вся моя сущность яростно протестовала такому финалу. Я провел ладонью по земле и, к своему большому вампирскому счастью, нашарил деревянную палку. Решение было принято в считанные секунды, и с большим усилием я вогнал в спину девушки импровизированный кол. Заостренный конец палки, судя по всему, вошел в сердце. Вентру, коротко вскрикнув, безвольно опустилась на меня, не в силах пошевелиться. Я оттолкнул от себя девушку и попытался встать, но сил едва хватало, чтобы перевернуться и опереться на руки. Рана на шее медленно затягивалась, и мне срочно была нужна кровь… Но в этом районе ночью даже бомжи не рыщут, не говоря уже о более цивильных смертных. – Гребаная диаблеристка, – злобно прошипел я и вонзил палку еще глубже в тело вампирши. – Жаль, что моя кровь не стала для тебя отравой… До рассвета оставалось несколько часов, но моих сил оставалось лишь на то, чтобы лежать рядом со своей несостоявшейся убийцей. Даже прикончить эту шабашевскую тварь не было сил. Голоса мерным гулом рассуждали о политике Шабаша и все чаще упоминали диаблери. В Камарилье это считалось тяжким преступлением, но… я же не относился к ней, значит… Нет, даже думать не хочу. Наслышан о том, какой это наркотик, как потом живешь вместе душой своей жертвы… Мне сразу же вспомнился Анатоль – он ведь уже совершал диаблери, справился с последствиями, а от казни его спасла Люсита. Но для меня это ведь не оправдание. Не знаю, сколько времени я провел в этих размышлениях – от боли, голода и усталости минуты казались невыносимо долгими. К реальности меня вернул слабый стон Вентру – девушка, видимо, пыталась бороться с состоянием оцепенения, причиненным деревянным колом. Это явно не входило в мои планы, и медлить было нельзя. Я прижал коленом тело вампирши к земле и наклонился к ее обнаженной шее. – Всего несколько глотков… Я ли это сказал, или меня предупредил один из голосов – было уже неважно. Кровь вампира, а уж тем более Вентру, оказалась намного вкуснее крови смертных. Жадными глотками я возвращал себе потерянную энергию, яростно впиваясь клыками в хрупкую шею девушки. Ее глаза расширились от ужаса, а губы застыли в безмолвном крике – кол по-прежнему не давал возможности сопротивляться, но осознание происходящего с каждым моим глотком врезалось в разум вампирши. Я пытался остановиться и оставить шабашитку здесь до рассвета, но я не мог насытиться… Последний глоток – и я почувствовал, что вместе с кровью в меня вливается что-то иное. Невесомое, чужое, пугающее, сопротивляющееся… Но я почему-то понимал, что это не должно принадлежать мне. Все мои сущности, голоса и безумные образы в голове словно превратились в голодные оскаленные пасти, норовя захватить это «нечто» – то, что можно назвать душой вампира… Вентру больше не боролась, и через несколько мгновений я вдохнул в себя что-то новое, испуганно озирающееся внутри будто заново рожденного тела. В моих руках вспыхнуло тело вампирши, но огонь даже не причинил боли – через несколько секунд ожоги затянулись. Я рассмеялся, потеряв контроль над собой. Что-то овладело мной, погрузило в бездонную эйфорию… Новая кровь бурлила потоком энергии в мертвых жилах, толкая на самые экстремальные поступки. Теперь я понимал, почему это так наказуемо среди вампиров, почему диаблери – такой сладкий запретный плод. Если бы эта вампирша была ниже меня поколением, то я, выпив ее, стал бы на ступень ближе к Каину. К этому стремились многие вампиры, но мало у кого хватало смелости напасть на кого-то из Старейшин. Как рассказывал Беккет, некоторые Патриархи стали жертвами диаблери. И это неудивительно – какой вампир откажет себе получить силу Древнего? Я медленно шел по той же улице, словно пьяный, не замечая, что вокруг меня начали сгущаться тени. В какой-то момент я почувствовал присутствие еще одного Сородича. – Знаешь, это было последней каплей, Эрих… Удар под дых – и я снова на земле. Пьянящее чувство ослабло, после чего я снова смог оценить ситуацию. Передо мной стояла высокая черноволосая вампирша, в чьих глазах отражалась истинная Тьма. Люсита Арагонская собственной персоной. Сейчас даже без испуганных подсказок голосов я понял, что наш последующий разговор будет не из приятных. – Ты хоть понимаешь, ЧТО ты сейчас сделал?! – гневно воскликнула Ласомбра. – Что Сир, что Дитя – один грех! – Тише, прекрасная, прекрасная Люси**… – улыбаясь, напел я одну вспомнившуюся песню и невольно отпрянул от холодного взгляда вампирши. – У меня не было выбора. Как когда-то его не было и у Анатоля… – У него были свои причины пойти на это! – отрезала Люсита. – Тебе мало было свободы? Мало было всей той деятельности, которую ты развернул в разных фракциях? Твой Сир просил присматривать за тобой, и сейчас я в очередной раз убеждаюсь, что Анатоль поспешил с выбором Дитя… – Причины? – фыркнул я в ответ. – Когда занятие Джихадом привлекает гораздо более, чем всё остальное? Анатоль предполагал, что Бог предписал ему убивать других Сородичей и выпивать их кровь вместе с их знаниями и могуществом. Теперь же он узнал слишком много тайн, чтобы верить в Бога или думать, что он посланник Божий… А что же дальше, Люси? Вампиршу передернуло от такого наглого сокращения ее имени, но она промолчала в ответ. Легкая эйфория все еще кружила голову, но с каждой минутой я все больше трезвел от недавнего пьянящего напитка. – Не пытайся учить меня жизни, Хранительница. У вас с Анатолем своя вера, свои устои, своя цель… Если то, что я назвал, – действительно веские причины, то у меня не было выбора… – Он спас тебе жизнь, неблагодарный мальчишка! – прошипела Люсита, делая шаг ближе ко мне. – А ведь мог оставить гнить в той больнице для душевнобольных… Не тебе осуждать его веру, птенец! – Птенец… – я рассмеялся, невольно ощущая, словно кто-то чужой говорит вместо меня. – Ах да, прости, тебе ведь уже более восьмисот лет. Но моего опыта вполне хватает для понимания того, что Анатоль всего лишь выдернул меня из одного ада, чтобы окунуть в другой! Я со злостью пнул подвернувшуюся под ботинок железную банку и развернулся, чтобы уйти, но передо мной из тени вновь появилась Люсита. Новая кровь протестующе бурлила внутри меня, порождая странные чувства и желания, и я невольно отдавался ее власти. Видимо, что-то изменилось в моем взгляде, во мне самом, что не укрылось от изучающих глаз вампирши. – Ты пойдешь со мной, Мартин. – Уйди с дороги, Ласомбра… – глухо ответил я, готовясь к нападению. Но что я мог сделать против сильной и опытной вампирши? Люсита не зря прославилась в Шабаше и Камарилье как одна из самых опасных убийц. Меня отбросило силой Тени к каменной стене, едва не превратив в кучку пепла. Злоба закипала все больше, но отчего-то я был бессилен, не мог противостоять… Один из голосов несмело предположил, что Люсита права, но гордость и амбиции оказались более напористыми. Ласомбра схватила меня за горло и придавила к стене, пристально глядя в мои обезумевшие глаза. – Ты пойдешь со мной… Доминирование, как же… Хоть я и выпил крови Вентру, пока что мне не предстоит возможности использовать эту полезную Дисциплину. Невольно слушаясь вампиршу, я шел следом за ней, словно нашкодивший ребенок. Сотни противоречий сражались друг с другом в моей голове, вызывая адскую боль, но я молча шел дальше. Через несколько кварталов мы остановились у въезда на Голливудские холмы. Здесь стоял небольшой двухэтажный дом, но, по всей видимости, заброшенный. Старая поржавевшая ограда вокруг, запыленные окна, скрипящие двери… Анатоль с Беккетом никогда не любили выдавать свое присутствие городе. В довесок к моим воспоминаниям о Гангреле за нашими спинами послышалось глухое ворчание. Большой волк с серебристой шерстью оскалился, и через несколько мгновений перед нами стоял усмехающийся Беккет. – А вот и вся семья в сборе, – лукаво произнес вампир, с любопытством рассматривая меня. Я же воспринял это, как издевку, но промолчал и вошел в дом следом за Люситой. Несмотря на заброшенность, здесь было довольно уютно и чем-то напомнило гостиницу в Чайнатауне, где я жил с наемниками. Интересно, как бы отреагировал Мао на произошедшее сегодня? Хотя он, наверняка, тоже совершал подобное. Невозможно быть неискушенным за несколько веков… Навстречу нам вышел Анатоль. Немного осунувшееся лицо пророка не выражало никаких эмоций, но, увидев меня, он заметно удивился. Прежде, чем Малкавиан успел что-то сказать, Люсита спокойно произнесла: – Возвращение блудного сына, – вампирша кивнула в мою сторону и улыбнулась Анатолю. – «Евангелие от Луки», насколько я помню… Пророк усмехнулся и жестом пригласил нас пройти за ним. Мы вчетвером сидели в небольшой гостиной, и я слушал краем уха разговоры вампиров. Ничего не изменилось – ноддисты по-прежнему занимались исследованиями, посещали исторические места, искали сведения в библиотеках, изредка принимали участие в политической деятельности… Анатоль несколько раз обеспокоенно смотрел на меня, но не задавал вопросов. Через некоторое время мы остались одни. Я внимательно смотрел в глаза своему Сиру и понял, что же не так – он изменился, так же, как и я… Значит ли это… – Ты… Твоя аура… – неуверенно начал я, не зная, как подойти к вопросу о диаблери. – Да, у нас с тобой одно бремя, – ответил Анатоль на непроизнесенный вопрос. – Не жалей о содеянном, Дитя. Но и не стоит упиваться сладостью запрета… – Я по-прежнему слаб, Анатоль… – Нет… – усмехнулся Малкавиан. – За все это время я не вмешивался в твои метания и поиски, ты был волен делать то, что захочешь. Достаточно уроков усвоил, верно? Я искоса взглянул на пророка, ощущая себя тем, кем был десять лет назад. Словно все вернулось на круги своя… – Все познается в сравнении… Да, я приобрел ценный опыт, хоть и не могу гордиться некоторыми принятыми решениями. – Желание понять рождает стремление к познанию… – туманно произнес Анатоль, разглядывая стеллаж с книгами. – Ты искал ответы и, надеюсь, получил их. Ведь только стремление к познанию способно показать разные стороны нашей сущности и открыть нам то, что мы готовы принять за истину. – Значит, у каждого своя истина? Мне вновь вспомнился Мао Хэн, словно Анатоль сейчас говорил его устами. На губах заиграла легкая усмешка от такой аналогии – моего Сира и мастера Квей-Джин, которые были абсолютно чуждыми друг другу существами. – Да, ты прав, Дитя. У каждого свой путь и своя истина… И я горжусь тем, что ты нашел их. Если ты закончил свои скитания, то можешь вновь примкнуть к нам… Я неуверенно кивнул в ответ, соглашаясь. Казалось, что бегство от самого себя закончилось, но внутри меня царила какая-то странная опустошенность и разбитость… Наши отношения с Анатолем стали совсем иными, словно я прошел некое испытание. Он помог мне справиться с побочными эффектами от диаблери и обучал контролю над душой убитой вампирши. Подавлять приступы делирия теперь мог и я сам, совершенствуя при этом свои Дисциплины. Люсита помогала развить унаследованное Доминирование и, кажется, стала намного лучше относиться ко мне… Все складывалось слишком гладко, так не могло быть в Мире Тьмы. И моя проницательность не подвела меня… _____________________________ *Немое (безмолвное) возбуждение — хаотическое, бессмысленное, нецеленаправленное возбуждение с агрессией, яростным сопротивлением, нанесением себе и окружающим тяжелых повреждений. ** «She's juicy juicy juicy Lucy…» (The 69 Eyes – Juicy Lucy, 1992г.)
