Огненные нарциссы

— Гермиона, — голос Джинни звучал глухо, словно выплывая из темноты. Я чувствовала все, что происходило во внешнем мире, но по неизвестной причине не могла пошевелиться. Веки казались слишком тяжелыми, чтобы попытаться открыть глаза, поэтому я просто лежала на чем-то мягком и надеялась, что скоро это состояние пройдет. — Гермиона... — произнес Рон и его теплые пальцы коснулись моей ладони. — Пожалуйста, если ты слышишь меня, дай знак. Я попыталась сжать пальцы парня в ответ, но мое тело продолжало быть неподвижным. Уизли тяжело вздохнул, после чего я услышала скрип стула, а мгновение спустя хлопнула дверь. — Мисс Грейнджер, — кто-то прикоснулся к моему плечу несколько часов спустя. — Сейчас я сделаю вам капельницу. Это поможет снять парализацию с вашего тела. Значит, я в больничном крыле. Я почувствовала, как в руку вонзается холодная игла, и обжигающая жидкость начинает пульсировать по всему телу, концентрируясь в области запястья. Неизвестно, сколько прошло времени, но, когда боль полностью исчезла, в теле остался только жар, послышался скрип двери, и кто-то очень тихо подошел ко мне. Раздался шорох, и я внезапно ощутила аромат нарциссов. Мои любимые цветы... Я почувствовала, как вошедший провел пальцами по моей щеке. А вот это мне не нравилось, ведь я даже не знаю, кто дотрагивается до меня. Рука исчезла, после чего я услышала шаги и хлопок двери. Спустя еще несколько часов я смогла открыть глаза и попыталась сесть. Это было ошибкой. От резкого движения голова закружилась, и мне пришлось вернуться в горизонтальное положение. Через пару минут головокружение прошло и я осторожно приподняла верхнюю часть тела. Как я и думала, это больничное крыло. Скрипнула дверь, и я увидела знакомые огненные волосы. — Гермиона, — Джинни бросилась ко мне на шею. — Ты представить не можешь, как я рада, что ты, наконец, очнулась. Как ты себя чувствуешь? — Думаю, мне лучше, — кивнула я, прежде чем рыжеволосая протянула мне кусок тыквенного пирога — спасибо, я так проголодалась. — Еще бы, — улыбнулась Уизли. — Ты была без сознания почти два дня. — Не знаешь, где мадам Помфри? — Позвать ее? Я кивнула, прежде чем младшая Уизли кивнула и вышла из комнаты. Я только сейчас вспомнила про нарциссы и, встав с кровати, взяла букет в руки. Какой великолепный аромат... Интересно, от кого это? Я повертела букет в руках, рассматривая со всех сторон, и тут что-то выпало из оберточной фольги. Отложив цветы в сторону, я потянулась, чтобы поднять красивую открытку. Внутри было написано: «Здравствуй, Гермиона Грейнджер. Надеюсь, цветы тебе понравились, они, кажется, твои любимые Поправляйся и до скорой встречи. Tu me manques* Твой давний знакомый» Кажется, предпоследняя фраза написана на французском... Мерлин, этот язык совершенно не давался мне и сейчас я даже не смогу узнать значение этих слов, ведь в Хогвартсе не было магловских словарей. — Мисс Грейнджер, как вы? — Мадам Помфри подошла и положила ладонь на мой лоб. — Мне лучше, — ответила я. — Когда я смогу вернуться на занятия? — Сегодня вам лучше отдохнуть, а завтра можете идти. — Спасибо. Медсестра уже двинулась к выходу, но я окликнула её: — Мадам Помфри, вы не знаете, от кого цветы? Медсестра обернулась, на ее лице играла улыбка: — От мистера Малфоя. За спиной медсестры лицо Джинни вытянулось, а голубые глаза распахнулись в изумлении. Впрочем, я не сомневалась, что такое же недоумение сейчас было и на моем лице. — Вообще-то, — смутилась медсестра, — он просил вам не говорить. Она развернулась и вышла из палаты. Я собрала свои вещи, и мы с Джинни покинули больничное крыло. В гостиной Гриффиндора были только Рон и Гарри. — Гермиона! — воскликнул Рон, стиснув меня в объятиях. — Герми, — Гарри тоже обнял меня. Несколько секунд мы медленно качались из стороны в сторону, после чего мне все-таки удалось вырваться из крепких объятий друзей. — Что с тобой случилось на травологии? — спросил Гарри. — Я получила ожог от растения, — ответила я, — а потом... Внезапно я вспомнила про цветы. — Я... я должна идти, — сказала я. — Мне нужно забрать кое-что. И прежде, чем друзья успели сказать что-то, я вышла из гостиной и побежала в сторону больничного крыла. Слава Мерлину, мои нарциссы лежали на кровати. Взяв в руки букет, я вернулась в коридор, а пару мгновений спустя ступила на движущуюся лестницу. Свернув за угол в коридоре третьего этажа, я столкнулась с кем-то. Дрожь прошла по моей спине, когда я увидела возвышающегося надо мной Малфоя. Он бросил хмурый взгляд на цветы в моих руках, и в тот момент мне показалось, будто во взгляде его серых глаз скользнул страх. Впрочем, он сменился презрением почти сразу же, после чего блондин обошел меня со словами: — Уйди с дороги, Грейнджер. Я ничего не ответила. Это не имело значения. В этом, как и во всем, что касалось Малфоя, не было никакого смысла. В гостиной была лишь Джинни. Она сидела на диване с книгой в руках, но, заметив меня с цветами, хитро улыбнулась. Я, не обращая внимания на усмешку подруги, подошла к камину и, последний раз вдохнув нежный аромат нарциссов, швырнула их в огонь. — Зачем ты это сделала? — Я не люблю цветы, — пожала плечами я. — Они бесполезны. Несколько секунд Джинни смотрела на меня с удивлением, после чего пожала плечами и вернулась к чтению книги. Я бросила взгляд на часы, что висели над входом в гостиную. Пора на наказание к Амбридж. Взяв палочку и мантию, я вышла в коридор. Ее кабинет был закрыт. Я подергала ручку несколько раз и, удостоверившись, что дверь заперта, облокотилась на стену и закрыла глаза. — Что, Грейнджер, не терпится увидеть меня? Я открыла глаза. Малфой стоял в десяти ярдах от меня, скрестив руки на груди. Ничего не ответив ему, я вновь прислонилась затылком к стене, но слизеринец явно не собирался оставлять меня в покое. — Грейнджер, твои маглы-родители не научили тебя тому, что очень грубо игнорировать человека, который задал тебе вопрос? — спросил блондин, сделав шаг ко мне. — А твой чистокровный отец не говорил тебе о том, что нужно уважать девушек? — поинтересовалась я. — Наверное, он был слишком занят тем, что учил тебя избивать домовых эльфов или, возможно, служанок? — Ты... — слизеринец приблизился ко мне прежде, чем до меня донесся голос Амбридж. — Мистер Малфой, мисс Грейнджер, рада видеть вас здесь. Малфой отошел, не сводя с меня серых холодных глаз, после чего профессор приблизилась к двери кабинета и, подняв палочку, произнесла: — Алохомора. Дверь открылась, и я вошла внутрь. На стенах ее кабинета висели портреты кошек, а вся комната была ярко-розового цвета: розовые шкафы, розовые шторы, розовый стол, розовые обои, аквариум с рыбками, и даже те розовые. У Амбридж явно какая-то нездоровая одержимость этим цветом. — Присаживайтесь, — сказала она, указывая на первую парту. — Вместе. Спорить с ней было бесполезно, поэтому я, подавив тяжелый вздох, опустилась на стул рядом со слизеринцем. — Итак, ваше наказание, — Амридж села в розовое кресло и налила в чашку чай. — Каждый из вас напишет слова извинения друг перед другом. Сто раз. На ее губах появилась неприятная ухмылка, после чего я опустила перо в пергамент и вывела слова извинения перед Малфоем. Час спустя, я закончила, и, свернув пергамент, положила тот на стол Амбридж. Едва моя рука коснулась двери, я услышала ее голос. — Мисс Грейнджер, завтра ваше наказание будет другим. Вас обоих ждет уборка класса ЗОТИ. — До свидания, профессор, — пробормотала я сквозь зубы и вышла из ее кабинета. Все это было несправедливо. Наказание, Малфой, Амбридж. Эта неделя была ужасной, а ведь она еще даже не кончилась.