Огненные нарциссы

«Не ходи туда. Не ходи. Ты все-таки идешь туда. Ты идиотка», — твердил мне мой внутренний голос, пока я спускалась в больничное крыло. На часах было двенадцать ночи, поэтому я, стараясь не создавать лишнего шума, тихо шла по коридору пятого этажа. «Зачем я иду туда?» — спрашивала я себя. Ведь Малфой ублюдок. Самодовольный хорек. Слизеринец, в конце концов. Но факт оставался фактом: он пришел в больничное крыло, пока я была там, и теперь, я должна была убедиться, что с ним все в относительном порядке. — Вот почему я иду туда, — сказала я вслух и тут же услышала пронзительное мяуканье. Я обернулась и увидела Миссис Норрис, которая сидела на статуе, виляя хвостом, и не сводила с меня огромных желтых глаз. — Чертова кошка, — прошептала я, натягивая на себя мантию-невидимку. Хорошо, что я не успела вернуть ее Гарри. Не дожидаясь, пока сюда явится Филч, я прибавила шагу и вскоре стояла в холле больничного крыла, не решаясь зайти в лазарет. Я сделала глубокий вдох и, повернув ручку, зашла внутрь. Малфой лежал на самой дальней кровати, под одеялом, а его глаза были закрыты. Я подошла ближе и заметила, что его грудь была обмотана бинтом, на котором проступали пятна крови. Мне стало не по себе. Что могло произойти с ним на травологии? Он выглядел таким беспомощным, что мне стало жаль его. Вся его самоуверенность и эгоизм исчезли. Я просто смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Я хотела коснуться лба парня, и уже протянула руку, но тут же одернула себя. Болезненный стон сорвался с его губ, и от этого звука по моей спине пробежали мурашки. Стон повторился, и я, не зная, что делать, отошла от кровати, случайно задев локтем стеклянный стакан. Он со звоном разбился об пол, после чего я услышала шаги, а следом немного заспанный голос Мадам Помфри: — Мистер Малфой, с вами все в порядке? Поплотнее закутавшись в мантию Гарри, я отошла к двери, наблюдая за тем, как медсестра осторожно коснулась плеча блондина, отчего тот снова простонал. — Мистер Малфой, проснитесь, — сказала медсестра. — Вам нужно принять лекарство. Она помогла парню приподняться и поднесла стакан, наполненный ярко-синей жидкостью к его губам. — Вам уже лучше? — спросила она, осторожно снимая бинт. — Кажется, да, — кивнул Малфой, морщась от боли. — Меня кто-нибудь навещал? — Мисс Паркинсон и мистер Забини, — ответила Мадам Помфри, аккуратно накладывая повязку на грудь Малфоя. — Вам не стоит волноваться, мистер Малфой. Через пару дней вы сможете вернуться к своим друзьям. Слизеринец кивнул, и Мадам Помфри, пожелав ему доброй ночи, покинула лазарет. Блондин перевел взгляд на дверь, около которой все еще стояла я, после чего отвернулся к стенке. Я выждала еще несколько мгновений и, приоткрыв дверь, быстро вышла в коридор. Прижавшись спиной к двери, я облегченно выдохнула. Миссия выполнена. С Малфоем все в порядке, а я смогла выбраться из спальни после полуночи и остаться незамеченной. Я горжусь собой. Добравшись до гостиной без приключений, я сняла с себя мантию Гарри и подошла к доске объявлений. Заклинания, древние руны, нумерология и история магии. Могло быть и хуже. Я поднялась в спальню девочек и, задернув балдахины на кровати, погрузилась в сон. Из объятий сна меня вырвал голос Джинни. — Гермиона, тебе письмо, — подруга протянула мне конверт. — Спасибо, — зевнула я, садясь на кровати. — Это от родителей. Быстро пробежавшись взглядом по тексту письма, я узнала, что мама стала ведущим дантистом в своей клинике, и они с отцом едут во Францию, чтобы отпраздновать это событие. — Береги себя и будь примерной девочкой, — прочитала я вслух. — Nous t'aimons, notre petit сroissant. Maman et papa. Эм... Из последнего предложения я поняла только «мама и папа», — усмехнулась я. — Ты не знаешь французский язык? — удивилась Джинни. — Нет, — покачала головой я. — Мадам Аннет из моей школы в Лондоне была не слишком образованной и на уроках говорила лишь о том, как прекрасны в искусстве любви французские мужчины. — Может быть, это правда, — пожала плечами Джинни. — На тот момент, мне было десять, — усмехнулась я. — Не думаю, что ей стоило говорить об этом маленьким девочкам. — Chacun est entraîné par sa passion*, — усмехнулась Джини. — Где ты учила французский? — Флер приезжала к нам летом, — сморщилась Уизли. — «Я думаю, к'гасота это самое главное в человеке». — Она очень похоже изобразила француженку. — Так о чем говорили мои родители? — я протянула ей листок. — Они любят тебя, ты их маленький круассан, — ответила Джинни, заставив меня улыбнуться. — Очень мило с их стороны написать мне письмо с французской фразой в конце, — я положила письмо на полку. — Они прямо как Малфой. Я запоздало прикусила язык. — Что-что? — улыбнулась Джинни. Я вздохнула и поднялась с кровати. — Помнишь тот букет нарциссов? — получив кивок подруги, я продолжила. — Там была записка с пожеланием выздоровления и все такое, а в конце фраза на французском «Tu me manques» или что-то подобное. — Оу, — Джинни улыбнулась. — Это очень мило. — И что это значит? — Я скучаю по тебе, — улыбка Джинни стала шире. Я, опустив голову от смущения, продолжила заправлять кровать. Спустя пять минут я стояла под теплыми струями воды и думала о том, что у Малфоя нет никаких причин оставлять мне подобные записки. В последнее время он ведет себя странно, и я не могу понять, куда исчезла его ненависть ко мне? Вздохнув, я выключила воду и, завернувшись в большое кашемировое полотенце, вернулась в спальню. Мне, определенно, следует пойти в библиотеку и почитать книги, чтобы разобраться со всем этим. Высушив волосы, я взяла свою палочку и сумку с учебниками, после чего спустилась в Большой зал. — Доброе утро, — я улыбнулась Гарри и Рону и села за стол. — Вы приготовили эссе по истории магии? — Вроде того, — ответил Гарри. — А ты? Я отрицательно покачала головой, после чего за столом повисло молчание. — Поверить не могу, — проговорил Рон, — чтобы ты не выполнила задание? Скорее соплохвост удостоится чести самого дружелюбного создания магической Великобритании, чем Гермиона Грейнджер не сделает домашнюю работу. Как такое могло произойти? — Просто у меня не хватило времени, — ответила я, вспоминая вчерашний день. — Вчера я была у Амбридж, и она заставила меня написать двести строчек извинений, а после разобрать несколько сотен свитков. А все потому, что Малфой не явился, и мне пришлось выполнять его работу. — А что с ним случилось? — поинтересовался Рон. — Я слышал, что кто-то укусил его на травологии, — ответил Гарри. — Не знаю, было ли это растение или один из его «телохранителей» проголодался, но ему досталось. — Так или иначе, сегодня мне снова идти к Амбридж и выполнять работу за Малфоя, — вздохнула я. — Гермиона, если хочешь, мы пойдем с тобой, — предложила Джинни. — Нет, не нужно, — покачала головой я. — Я справлюсь. А теперь, кто-нибудь даст мне переписать эссе? Гарри вытащил из сумки пергамент и протянул его мне. — Спасибо, — улыбнулась я и, отодвинув подальше стакан с соком, начала переписывать эссе. * * * После перевода трех страниц рун, заучивания заклинания трансгрессии и двухчасовой лекции профессора Бинса о вреде общения с троллями, идти на наказание к Амбридж было подобно пытке. Я почти не чувствовала ног, когда зашла в ее кабинет и, коротко поприветствовав ее, села за парту. — Вы знаете, что вам делать, мисс Грейнджер, но сегодня вы напишите триста строчек, — сказала Амбридж, копаясь в своей маленькой розовой сумочке с бантом. — Как закончите, можете идти. Она вышла из кабинета, хлопнув дверью. — Наверняка торопится на свидание к Филчу, — пробормотала я, доставая чернильницу и перо. Спустя два с половиной часа, передо мной лежало восемь исписанных листков пергамента. У меня затекла правая рука и мне потребовалось несколько минут, чтобы вновь вернуть ей чувствительность. Я положила на стол Амбридж пергаменты и, подняв с пола сумку, вышла из ее кабинета. Я чувствовала себя отвратительно. Мне казалось, будто по мне проехался Хогвартс-Экспресс. Кое-как я добрела до спальни девочек и, не раздеваясь, упала на кровать. Не было сил даже снять туфли. С тихим стоном я вытащила из-под себя покрывало и, закутавшись в него, погрузилась в сон.