-3-
10 декабря 2017 г., 13:48
Это начинается достаточно просто — с ужина перед встречей с остальными в Сохо.
— Я думал, ты сказал, что мы идём в мексиканский ресторан.
— Так и есть.
— Но мы его прошли, Хазз! — Луи откровенно не понимает происходящего, когда парень проходит мимо ресторана, не обратив внимания даже на вывеску, будто её вообще там нет.
— Просто иди за мной, — спокойно отвечает Гарри, и Томлинсону не остаётся ничего другого, как повиноваться.
— Это что, секс-шоп? Это чёртов секс-шоп! — возмущается Луи после того, как сворачивает за угол в переулок вслед за кудрявым.
— Да, это он, — подтверждает Гарри, не поворачиваясь, направляясь прямиком ко входу.
— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — внезапно спрашивает Луи, и он просто шутит, но неожиданно замечает лёгкую панику на лице Гарри.
Его глаза бегают из стороны в сторону, как будто он хочет уйти от ответа на вопрос, и ему есть, что скрывать. Луи хочется подразнить парня, но в это время они уже заходят в магазин.
Внутри довольно тёмно, свет в основном исходит от множества красных неоновых огней, ещё пахнет чем-то странным и приторным — всё это придаёт чувство запретности и порочности.
Луи нервно сглатывает, чувствуя, как в его венах кровь взбудораживается, приливая к паху, когда они проходят мимо полок с самыми разнообразными игрушками и приспособлениями. Он старается не смотреть на множество товаров, потому что его начинает одолевать сильное смущение, хотя обычно Томлинсон отличается своей смелостью и спокойствием к такого рода вещам. Он идёт прямо за Гарри, шаг в шаг, блуждая глазами по его широким плечам и узким бёдрам, что нисколько не помогает растущей проблеме в штанах.
Когда они, наконец, подходят к чёрной лестнице и начинают спускаться на подземный этаж, дыхание Луи учащается, и ему остаётся только надеяться, что Гарри этого не заметил. Какого чёрта происходит? Они серьёзно будут ужинать под секс-шопом? Или Гарри собирается его убить?
В конце лестницы открывается вид на освещенный зал, заполненный примерно на четверть другими людьми. В этом месте, кажется, собственная атмосфера старой Америки: эти покрашенные красной краской стены, повсюду наклеенные постеры старых голливудских фильмов и джазовая музыка на фоне. Главное, что всё просто, но со вкусом.
С первой же секунды, как Луи садится с Гарри за столик, он уверен в том, что не переживёт этот ужин.
Сидеть напротив чёртового Гарри с его длинными кудрями и огромным ртом, наблюдая, как он сначала высовывает язык, пробуя еду на вкус, а затем уже начинает есть — это настоящая пытка.
— Лу, ты в порядке?
Это что, самодовольство? В тоне Гарри действительно был намек на это? Луи может поклясться, что он слышал его. Он внимательно смотрит на парня, сузив глаза. Томлинсон уверен, что Гарри думает, что он натурал. Луи потрудился на славу, чтобы скрыть свою очевидную заинтересованность в нём. Но он также знает, что даже при таком освещении можно отчётливо увидеть его расширенные зрачки от нахлынувшего возбуждения, и что он выглядит слишком голодным для чего-то кроме мексиканской еды. Луи отчаянно хочет схватить Гарри за руку и вытащить из этого ресторана, прихватив с собой одну или две игрушки с полки на выходе, и чтобы зеленоглазый хорошенько так прижал его к стене в том же самом переулке.
Что можно сказать о Гарри? Луи пялится на него так незаметно, насколько это возможно. Он видит, что Стайлс прилично возбуждён, судя по натянутой ткани брюк. Гарри скован и напряжён, кажется, что, стоит его коснуться, брюнет набросится на Томлинсона. От этого сердце Луи набирает бешеную скорость, громко стуча в груди. Если он сейчас схватит Гарри за руку и потянет в туалет, тот пойдёт за ним? Томлинсон думает надеется, что да. Боже, Гарри хочет его. Гарри чёртов Стайлс хочет его, хотя Луи всегда думал, что это невозможно. Если бы он только знал.
«Что тебе мешает?» — спрашивает он самого себя. — «Ничего. Абсолютно».
— Луи? — самодовольство исчезает, и Гарри, кажется, немного обеспокоен.
— Я в полном порядке, — парень поднимает меню повыше, пряча за ним голову, чтобы Стайлс не видел его стремительно краснеющее лицо.
Замечательно, он спугнул этим Луи. Гарри не следовало вести его сюда. О чём он, блять, вообще думал? Да, Гарри, давай отвезём влюблённого в тебя мужчину, не подозревающего, что ты в него тоже влюблён, который, ко всему прочему, скорее всего, натурал, в ресторан в подвале секс-шопа. Великолепная идея!
Весь этот поход в ресторан произошёл из-за того, что между парнями значительно улучшились отношения, и им стало довольно комфортно друг с другом, что и сделало Стайлса более смелым. За последние несколько недель у Гарри появилось множество вопросов и сомнений по поводу ориентации Луи. Каждый раз, когда Томлинсон поддразнивал его, когда он мягко и нежно касался его, Стайлс серьёзно задумывался. Может быть, он интересует Луи?
Поход в данное заведение действительно являлся частью грандиозного плана соблазнения Луи? Гарри серьёзно рассчитывал на успех? У Луи есть девушка. Почему Стайлс не мог просто тихо наслаждаться тем, что в его жизни появился Луи? Почему он решил зайти слишком далеко и испортить всё, что у них появилось за это время?
Они не так давно сидят за столиком, но Луи уже кажется замкнутым. Он практически не разговаривает с Гарри, что выглядит странно, потому что с тех пор, как они встретились в пабе, парни постоянно контактировали друг с другом: сидели слишком близко, часто обнимались, но теперь между ними будто появилась маленькая пропасть, которую будет сложно преодолеть. Гарри чувствует себя так, будто все на свете сейчас над ним смеются.
Они едят тихо. Упомянутый способ Стайлса пробовать пищу так и не вызвал никакой реакции у Луи. Так что кудрявый решает просто есть, потому что блюда оказываются довольно хороши. Во время обеда Гарри пытается ещё пару раз привлечь внимание Луи, вынудить его постебаться или пошутить, но Томлинсон избегает его взгляда, избегает всего его лица, если быть честным. Луи прячется за своим меню, и Гарри чувствует себя так невероятно глупо.
***
Гарри никогда не понимал смысла встреч в ночных клубах. Вы вряд ли услышите то, что говорит ваш собеседник, и, как правило, там всегда очень душно, и обязательно под действием алкоголя вы совершите что-то совершенно необдуманное и часто — не особо хорошее. Он несколько месяцев не видел Лиама, Найла и Зейна, так что Гарри предпочел бы встретиться с ними в более спокойной обстановке, но они сейчас на перерыве, и найти свободное и удобное для всех время, чтобы собраться вместе, — довольно трудно, поэтому Гарри рад тому, что вообще выпал шанс увидеть их. Стайлс очень ждал этого дня только потому, что планировал хорошенечко напиться с Луи, а потом очень много и грязно танцевать с ним на танцполе. Конечно, в течение последних двух дней, он задумывался о ещё кое-чём большем, но теперь, когда они стоят перед клубом, Гарри понимает, что ни одна из его идей не исполнится, по крайней мере, сегодня. Единственное, что утешает его, так это то, что Луи, кажется, практически вернулся в своё обычное состояние и начал вести себя так, будто ничего не произошло. Гарри благодарен за это, но он всё равно чувствует себя, как на краю. Его до сих пор мучает совесть, что он сделал то, чего не должен был, и это ощущается так же неприятно и отвратительно, как будто ты ходишь по канату без страховки. Гарри называет своё имя здоровенному охраннику, стоящему у главных дверей, и их пропускают вне очереди через неприметный боковой вход. Парни сразу поднимаются на второй этаж, где располагается вип-зона для состоятельных посетителей. Там есть отдельный бар, крутой диджей и толпа дёргающихся тел. Дизайн такой, что если вы спросите, то Гарри назовёт его «смесь цирка из ночных кошмаров с бурлеском». Он не может предположить, как долго просуществует это место, но здесь играет хорошая музыка и освещение достаточно слабое, чтобы скрыть более вычурные элементы дизайна. — Такое чувство, что мы в чёртовой комната смеха, — перекрикивая громкую музыку, говорит Луи Гарри на ухо. Стайлс тут же прыскает со смеху, и его лицо очаровательно краснеет. — Гарри! — Найл! Блондинистый ирландец подбегает к Гарри, крепко сжимая его в объятиях. Он не даёт кудрявому возможности познакомить его с Луи, вместо этого парень представляется сам, растягивая губы в фирменной ослепительной улыбочке. После чего Найл приводит их к скрытому от любопытных глаз столику, где помимо него есть диваны в ярких тонах, бросающихся сразу же в глаза. Гарри знакомит Луи с Зейном и Лиамом, которые лениво развалились на мягких софах. Малику удаётся вытащить свою затёкшую конечность из-под Пейна, лежащего у него на коленях, чтобы пожать руку шатену и помахать Стайлсу. Второй рукой брюнет надёжно прижимает к своему телу за талию Лиама, и всё внимание парня сосредоточено только на нём. Луи с первого взгляда понимает, что Зейн и Лиам не просто друзья. Они милая пара, оба незаконно красивые и очень добродушные. У Томлинсона появляется чувство зависти, когда он замечает между этими двумя необычную связь, как будто они долбаные родственные души. Луи на протяжении всего вечера наблюдает то за Гарри, то за влюблённой парочкой, грустно вздыхая. Спустя несколько раундов алкогольных напитков парни уже теряют Найла на танцполе, в то время как Лиам принимает своё предыдущее положение, удобно устраиваясь на диване, попутно закидывая ноги на Зейна. Малик, кажется, практически засыпает, несмотря на громкие удары битов и крики пьяных веселящихся людей. По крайней мере, Стайлс так думал, пока тот не заговорил. — Гарри, нам нужно вытащить тебя туда, приятель, — он машет в сторону танцпола, где отрывается целая толпа покачивающихся тел. — Оставь его в покое, малыш, — перекрикивая громкую музыку, просит Лиам, и Стайлс действительно ему благодарен. — Мы просто хотим, чтобы ты уже наконец с кем-нибудь переспал. Выкинь Ника из своей головы раз и навсегда, — продолжает Зейн, не обращая внимания на слова своего бойфренда. Возможно, он его на самом деле не услышал. В любом случае Лиам закатывает глаза, умудряясь выглядеть совершенно влюблённым в брюнета. — Поверь мне, я совсем не думаю о нём, — Гарри машет рукой, делая очень убедительное лицо. — Я не верю тебе. — Почему нет? — Гарри возмущённо открывает рот, он действительно не понимает. Он не вспоминал о Нике достаточно долгое время, вообще уже решил для себя отпустить эти отношения и продолжать жить дальше. — Приятель, ты выглядишь больным и раздавленным, будто только вчера расстался с ним. Гарри раздражённо стонет. Он бросает обеспокоенный взгляд на Луи, который явно не может слышать их разговор, потому что Томлинсон неотрывно следит за кричащей толпой, не обращая никакого внимания на парней. Их ноги тесно прижаты друг другу, и только сейчас Гарри чувствует обжигающее тепло в тех местах, где их кожа касается. — Я в порядке, — продолжает стоять на своём Стайлс, немного раздражаясь, потому что Зейн понятия не имеет о его душевном состоянии, в принципе, никто не имеет. — Как скажешь, — Малик быстро сдаётся и прекращает мучить друга, за что зеленоглазый ему очень признателен. Гарри любит и ценит этих трёх парней, и он думает попытаться запланировать ещё один, более тихий вечер, прежде чем они снова отправятся в тур, но ему больно уж не хочется, чтобы кто-то копался в его голове и лез в его чувства. — Лу, потанцуй со мной, — вместо этого просит он, склонившись к парню, сладко шепча ему это на ушко. Возможно, выйти на танцпол и повеселиться поможет им избавиться от мучительного напряжения между ними. Гарри постепенно начинает пьянеть от большого количества выпитого алкоголя, и сейчас он думает лишь о том, чтобы наладить отношения со старшим парнем. — Я не очень хорош в танцах, Хазз, — вежливо отказывается Луи. — Пойдем, Лу. Будет весело, я обещаю! — канючит Гарри, уставившись на него умоляющим взглядом, от которого что-то защемляет в груди. Луи смотрит на него так, как это было в их первую встречу, и Стайлс замечает в его глазах, что тот хочет сказать «да», но кудрявый также готов к его отказу, хоть и надеется на лучший исход. К сожалению, сбывается последний вариант, и ему становится ужасно больно от этого. Хуже, чем Гарри ожидал. Он чувствует в душе неприятную вспышку горького разочарования, которая, кажется, может сжечь его изнутри. Гарри подрывается и встаёт на ноги слишком быстро, отчего у него кружится голова, а к горлу подступает тошнота. Луи сразу вскакивает, хватая Гарри за руку, придерживая, чтобы тот не упал. Гарри слегка наваливается на своего спасителя, и их лица находятся в опасной близости друг от друга. Гарри внутренне ликует, когда Томлинсон не отстраняется от него. Стайлс оглядывается через плечо и удостоверяемся, что Лиам и Зейн, по-видимому, потеряли интерес ко всему, что происходит вокруг. Они будто существуют только лишь для себя или для них двоих, плавая в собственном мирке, расположившись на удобном кожаном диване друг на друге. Гарри понимает, что ему нужно уйти уже куда-нибудь, дабы не мешать влюблённым, которые пожирают друг друга глазами, и воздух накалился от невероятного сексуального напряжения. — Ну, сходи со мной в бар, — умоляет Гарри. Луи кидает мимолётный взгляд на Зейна и Лиама, не замечающих никого и ничего вокруг, кроме себя, и, поразмыслив, кивает головой в знак согласия. Изначально, когда младший парень предлагает сходить в бар, это кажется отличной идеей. Они выпивают несколько коктейлей и шотов, позволяя алкоголю ослабить напряжение, образовавшееся между ними. Луи, как прежде, начинает много смеяться и каждый раз протягивает руку, чтобы заправить выбившиеся непослушные кудрявые пряди волос Гарри за уши. К счастью, все пьяные мужики и женщины оставляют их в покое, давая им возможность насладиться обществом друг друга. Правда, находится несколько довольно смелых и глупых людей, которые влезают в их личное пространство, нагло приставая к ним. Каждый раз, когда это происходит, у Луи глаза загораются собственническим пламенем, что заставляет щёки Гарри вспыхнуть. Даже не важно, кого он интересует, Луи предупреждает их взглядом, а иногда и прикасается к талии младшего или накручивает на палец одну из кудряшек парня. Когда один мужчина набирается мужества попросить Гарри потанцевать с ним, Луи практически рычит от нахлынувшей ревности. Стайлс готов сгореть на месте от стыда. Что ни делает Луи, Гарри и любит и ненавидит его одновременно. Каждый раз, когда Томлинсон прогоняет танцоров, буквально чуть ли не кидаясь на них от злости, внутренности Гарри делают волнительный кульбит. Ему нравится, что он хоть и не надолго, но может сказать, что Луи — его, а он принадлежит Томлинсону. Ему кажется, что у них написано на лицах, что они притворяются, и люди это могут видеть. Гарри краснеет от одной мысли, и ему хочется схватить Луи за талию и накинуться на него с горячими поцелуями, доказывая всем, что тот его бойфренд. Ему обидно, что он не может этого сделать без каких-либо последствий. Когда Луи уходит в туалет, Гарри инстинктивно чуть не отправляется вслед за ним. Он смущается от своей оплошности, изо всех сил заставляет себя оставаться на месте, просто наблюдая, как Томлинсон плавной походкой, покачивая аппетитными бёдрами, удаляется в сторону кабинок. Гарри выпивает всё содержимое стакана одним большим глотком и заказывает ещё виски. — Я думал, что этот парень никогда не перестанет ошиваться около тебя. Гарри молча таращится на подошедшего молодого человека. Он уже привык к тому, что Луи всех посылает куда подальше, что чуть не поворачивается вправо, где сидит Луи, но в эту секунду вспоминает, что остался один. Ну, не совсем. Его личное пространство нарушает высокий и весьма симпатичный парень. — Вы вместе? — спрашивает он. Боже, Гарри чуть не отвечает положительно. С кончика языка чуть ли не срывается красивая ложь, которую он придумывал в течение нескольких часов. Это расстраивает его. Он жалок. Если Гарри не может быть с Луи, то ему стоит попробовать очаровать этого парня. Ему нужно потеряться в любви к кому-то, снова почувствовать прикосновения губ и чужое дыхание на своей коже. — Нет. — Хорошо. Я Шон. — Гарри. «Всё замечательно», — Стайлс про себя повторяет это снова и снова, когда позволяет новому знакомому тащить себя на танцпол. Он повторяет это, когда Шон кладёт руку ему на талию и прижимает ближе к своему телу. Гарри старается изо всех сил убедить себя, что всё происходит правильно, что ему нужна близость с таким красавчиком, как этот парень. Это то, что ему нужно, как сказал Зейн, но Гарри знает лучше, что ему надо. Ему, блять, просто не под силу выкинуть из головы и сердца Луи, забыть о нём хоть на мгновение. Он не может просто танцевать, тереться о чей-то член и избавиться от всех душевных ран. Это займёт очень много времени. По крайней мере, делать вид, что всё хорошо, только ухудшит ситуацию и приведёт к плохим решениям. Ник был самым плохим решением за всю сознательную жизнь зеленоглазого, и Гарри определённо не ищет кого-то похожего. Короче говоря, его убеждения не срабатывают. Только Гарри собирается извиниться перед Шоном (потому что парень действительно выглядит достаточно милым, и он не виноват, что Стайлс не может разобраться в себе) и вернуться к Лиаму и Зейну, как он чувствует, что его кто-то сзади осторожно тянет ближе к себе. Гарри поворачивается и в первую очередь замечает испепеляющий взгляд Луи, направленный на Шона. Гарри не знает, что увидел его новый знакомый, когда Стайлс оборачивался, но это заставляет поднять его руки и сказать: «Эй, чувак, он сказал, что вы, ребята, не вместе». Луи не отвечает. Он вообще ничего не говорит ему. Томлинсон влезает прямо между между парнями, медленно поворачивая их так, чтобы Шон мог довольствоваться лишь видом на спину Гарри и лицом Луи через широкое плечо младшего парня. Он приобнимает Стайлса, ласково поглаживая напряжённые мышцы и прижимая к себе, при этом улыбаясь, но не для него, а для Шона. Луи только что украл у него Гарри. Это была самая самодовольная улыбка, которую Стайлс когда-либо видел, и это заставляет что-то горячее и будоражащее ум пробежать мурашками по телу. — Я думал… думал, что ты не слишком хороший танцор. — Я могу делать исключения, а ты, Гарри, всегда исключение. Стайлс дрожит, и Луи притягивает его ближе. Их тела двигаются совершенно синхронно с пульсирующим ритмом, как будто музыка сама подстраивается под их движения, или как будто они танцуют не в первый раз, а делают это каждый божий день. Гарри хватается за рубашку Луи, сжимая ткань в кулаках. Он заглядывает через его плечо и понимает, что ухажёр уже скрылся в толпе. Всё вмиг сливается воедино, превращаясь в одну большую размытую картинку. Луи скользит ладонями всё ниже и ниже, пока не опускает их на задницу Гарри. Он сжимает круглые половинки, резко прижимая долговязое тело к своему. Гарри отстраняется, будто ужаленный, хотя это последнее, что он хочет сделать, но шок сыграл свою роль. Гарри отчаянно желает повторить жест Луи и почувствовать его задницу в своих ладонях, сжать аппетитные ягодицы. Но как он посмеет? Это будет слишком для Гарри. Если он поступит так, то Томлинсон может догадаться о его чувствах. Стайлсу больно от одной лишь мысли, что может произойти. В то время как Луи, скорее всего, просто дразнит его, не догадываясь, что танцевать с другом (особенно с ним) для Гарри значит гораздо больше, чем просто шутка. Гарри набирается смелости, тяжело сглатывая, но тут же в горле пересыхает от волнения, когда он позволяет своим рукам блуждать по сильной спине Луи. Её изгиб просто восхитителен, он не первый год сводит брюнета с ума. Вообще, тело Луи адски красиво, такое изящное, сильное и одновременно нежное, мягкое и податливое. Гарри хочет быть под ним, над ним, внутри него. Стайлс слишком долго сомневается в своих движениях, поэтому не успевает глазом моргнуть, как Луи разворачивается к нему спиной, вжимаясь в его тело. О Боже, это кажется гораздо лучше. Гарри не смог пощупать прекрасную задницу Томлинсона, но зато его член упирается между сочных половинок. Лёгкие движения бёдер Луи так хорошо чувствуются даже через несколько слоев ткани, и Гарри задыхается от одной мысли, какие ощущения будут без всей одежды. Стайлс теряет рассудок, в его голове только одна мысль: Луи должен знать. Томлинсон обязан испытать то, что он делает с Гарри. Голубоглазый должен прочувствовать то, что творит сейчас с Гарри, нагло потираясь о его возбуждённый член своим телом. Гарри изнывает от переизбытка эмоций, он сильно возбуждён и практически задыхается от удовольствия, уткнувшись носом в шею Луи. Последний не жалеет младшего, продолжая активно тереться задницей об его пах. Луи прижимается сильнее к уже каменному члену кудрявого, выписывая бёдрами восьмерки слишком медленно для темпа музыки, играющей в клубе, но невероятно быстро, чтобы свести Стайлса с ума. Луи кладёт большие ладони младшего себе на талию и опускает голову на его плечо. Они одновременно поворачиваются, встречаясь взглядами. Радужка глаз Томлинсона, имевшая полупрозрачный синий оттенок, стала тёмной, практически чёрной, будучи затуманенной похотью и чем-то опасным. В его глазах нет ни капельки веселья. Луи больше не смотрит на кудрявого, как на друга. Он смотрит на Гарри так, будто хочет поглотить его всего. Стайлс громко стонет, зажмуривая глаза, когда шатен толкается в его пах своей задницей. Луи проводит тыльной стороной ладони по груди кудрявого, поднимаясь выше, ласково касаясь шеи, после чего хватает парня за волосы, сжимая их на затылке, чуть оттягивая пряди, при этом он не останавливает свои движения. — Лу, — Гарри издаёт протяжный стон, и он тут же теряется в грохочущей музыке и темноте клуба. Стайлс хочет убедиться. Он видит желание в глазах Луи, но ему нужно проверить. Его рука опускается на живот Томлинсона, внутри всё дрожит от нервов, Гарри чувствует себя больным от адреналина и возбуждения. Луи накрывает ладонь младшего свободной рукой. Вместо того, чтобы остановить его, как думает кудрявый, Томлинсон направляет их руки ниже, пока не накрывает свою выпуклость в штанах, давая понять нерешительному парню, насколько он возбуждён. Это призрачное прикосновение словно пёрышко, но этого достаточно для Луи, чтобы ускорить темп, параллельно хватая младшего парня за волосы. Гарри хочет взять шатена прямо здесь, посреди танцпола. Он бы стащил с Луи джинсы вместе с боксерами, открывая вид на красивую круглую задницу, а затем трахнул бы. Стайлс желает услышать, как Томлинсон умоляет его об этом, как он стонет и плачет от удовольствия. Гарри представляет, как входит в Луи во всю длину, намного ярче, чем раньше. Это непристойно и неуместно, но так чертовски хорошо. Гарри чувствует, что он горит. Луи хочет его. Нет смысла отрицать это, да ему и не нужно. Луи трудно дышать, громкая музыка бьёт по ушам, усиливая ощущения. Гарри снова прижимает руку к эрекции Луи, после чего надавливает, заставляя старшего зашипеть. Томлинсон обхватывает его ладонь, одобряя действия кудрявого, а сам в то же время оттягивает кудрявые пряди волос, отчего Гарри чуть позорно не кончает. Стайлс подаётся вперёд, опрокидывая голову, и стонет прямо Луи в ухо. Томлинсон поворачивается к нему, обхватывая влажными ладонями его лицо. Они смотрят друг на друга, не отводя глаз, и кажется, что всё растворяется в темноте, оставляя их наедине. Луи собирается поцеловать его. Это должно произойти. То, о чем Гарри мечтает с самого подросткового возраста, должно произойти прямо сейчас. Их лица приближаются друг к другу, пока между ними не остаётся свободного пространства. Гарри прикрывает глаза, когда чувствует тёплое дыхание старшего на своих губах. — Эй, ребята, нам нужно уходить. Раннее утро, — Лиам непонятным образом оказывается рядом с ними, перекрикивая грохочущую музыку. Всё вмиг рушится, и Гарри хочется закричать. Может быть, они с Луи могут остаться немного подольше, или, может быть, они могут вернуться домой и продолжить всё, чем бы это ни было? Один взгляд на шатена даёт понять, что ни один из этих вариантов не осуществится. Томлинсон моментально становится каким-то отстранённым, будто находится вообще в другой Вселенной, парень смотрит на что угодно, кроме Гарри. — Я так измотался, — говорит Луи, и его слова отдаются звоном в ушах. — Поехать домой звучит хорошо.***
Дорога домой весьма напряжённая. Городские огни сливаются в одно белое пятно, Луи смотрит в окно и думает, что ему нужно выброситься на встречную полосу. Так, наверное, будет лучше, чем сидеть в салоне этого автомобиля. Он готов вылезти из кожи ради того, чтобы увеличить расстояние между ним и Гарри или вообще пересесть в другую машину, потому что «замечательные» друзья Стайлса посадили их вместе так, что их колени касаются друг к друга. Поэтому единственное, чего Луи хочет в этот момент, чего Томлинсон жаждет, — так это схватить лицо Гарри и поцеловать его. Боже, он практически поцеловал его в клубе. Но кое-кто всё, блять, испортил. Как только входная дверь в квартиру закрывается за их спинами, они еле волокут за собой ноги, поднимаясь по лестнице в свои комнаты. Парни ничего не говорят друг другу, попросту не зная, что сказать или что сделать. Луи скидывает с себя одежду, совсем не заботясь о том, куда она упадёт. В клубе он явно выставил себя за ревнивого придурка. Томлинсон понимает это. Он просто хотел Гарри, он нуждался в нём. Луи абсолютно уверен, что тому это понравилось, Томлинсон почувствовал это. Луи ощущал тепло крепкого тела и твёрдый большой член, упирающийся в его задницу, и ему было приятно. Будучи полностью голым, Томлинсон удобно устраивается на постели, сев и подогнув под себя ноги. Он чувствует насколько сильно возбуждён, поэтому одно малейшее прикосновение к члену посылает электрический разряд по всему телу, и он болезненно шипит. Гарри высвобождает свой член из джинсов, едва за ним закрывается дверь. Он всё ещё твёрд и возбуждён. Стайлс до сих пор чувствует тело Луи, которое соблазнительно трётся о него. Рука, кажется, горит в том месте, которым была прижата к выпуклости в штанах старшего, и Гарри касается этой же ладонью себя, чувствуя небольшое облегчение. Недолго думая, он быстро избавляется от одежды. Ему срочно нужно кончить. Гарри слепо шарит рукой в прикроватной тумбочке, пока не находит маленькую бутылочку смазки, которую всегда держит там на всякий случай. Он окунает пальцы в холодноватую субстанцию, после чего проникает одним в сжимающуюся дырочку, заглушая стоны, когда начинает двигать рукой в быстром темпе. Кажется, что Гарри сходит с ума от нестерпимого желания. Он чувствует запах Луи, но скорее всего, это простая игра разума. Правда, Гарри всё равно, что это обычная галлюцинация, он так глубоко втягивает воздух, насколько это возможно. Парень кричит имя Луи в подушку, отчаявшись. Возбуждение и алкоголь будоражат его кровь, и он горит от переполняющих его чувств. Луи даже не закрывает дверь в свою спальню. Гарри может зайти туда прямо сейчас и увидеть его, стоящего на четвереньках, с широко разведёнными ногами, скулящего и возбуждённого. Лишь от одной этой мысли головка его члена сочится, пачкая естественной смазкой бёдра. Луи выгибает спину, оттопыривая сочную задницу, как если бы кто-то схватил его за ягодицы, широко раскрывая их. Пальцами, покрытыми смазкой, он дразнит сжимающуюся дырочку, проникая одним пальцем и изгибаясь под неудобным углом, пытаясь найти простату. Луи задаётся вопросом, насколько хорошо чувствовались бы длинные изящные пальцы Гарри внутри него. Он задумывается над тем, чтобы достать вибратор и хорошенько объездить его, представляя на его месте толстый член Стайлса, но шатен вспоминает, что оставил его в Лос-Анджелесе. Его настигает полнейшее неудовлетворение и разочарование, Луи со злостью бьёт рукой по деревянному изголовью, хватаясь за него и стискивая зубы. Он мысленно возвращается на танцпол, где они с Гарри грязно танцуют в тёмном пространстве клуба. Но теперь они совершенно одни, и младший делает всё, что хотел сделать с Луи. Он трахает его ягодицы, наслаждаясь чувством трения, и как его член плавно скользит, дразня распухшую дырочку. Гарри откидывает голову назад и ускоряет движения, приближаясь к краю, ощущая, как обостряются все нервные окончания. Луи ублажает себя, думая о члене Гарри в своей заднице, о его пальцах у себя во рту, которые он бы с упоением сосал, чтобы хоть как-то заглушить свои крики наслаждения. Постанывая и хныкая, Томлинсон совсем забывает контролировать себя, но чёткий образ Гарри перед глазами буквально разрушает его на части. Кудрявый прижимает его колени к груди, трахая его в бешеном темпе, отчего Луи извивается и сходит с ума. Гарри нависает над ним, и его греховные губы буквально просят, чтобы Томлинсон их целовал, кусал, зализывая ранки. Гарри знает, что он готов сделать всё, что угодно, ради того, чтобы его губы оказались на коже Луи, ради того, чтобы вылизать его так, как он того заслуживает, и доставить ему столько удовольствия, что Луи будет полностью разрушен. Он отдаст всё на свете, лишь бы увидеть, как Томлинсон объезжает его, энергично подпрыгивая на его члене и закусывая свои пухлые розовые губы. Стайлс готов видеть эту картинку вечно. Луи хочет покрыть всего Гарри отметинами. Он представляет, как будет краснеть кожа на спине зеленоглазого, когда он будет царапать её своими ногтями от удовольствия, потому что у него не будет другого выбора. Томлинсон представляет бесконечные синяки от укусов на теле парня в местах, до которых он только сможет достать, и Гарри будет его просить оставить их ещё больше, и Томлинсон с радостью быстро повинуется, давая Стайлсу то, чего он хочет. Луи кончает с громким криком, полным облегчения, заливая свой торс горячей спермой. Оргазм, который накрывает его, оказывается сильнее, чем он ожидал. Луи поглаживает обмякший член, пытаясь продлить приятное ощущение как можно дольше. В висках стучит кровь, а перед глазами пляшут тёмные пятна. Если пьяный отчаянный придурок почувствовал себя так хорошо от одних фантазий, то как бы это было с Гарри? Просыпаться рядом с ним и заниматься любовью снова и снова. Луи не мог притворяться, что не хочет этого. Все его желания сводятся к одному кудрявому парню. Когда Гарри кончает, он утыкается лицом в подушку, лепеча имя Луи, как молитву. Всё его тело содрогается, сперма мутными каплями покрывает живот и грудь. Он чувствует себя полностью разбитым. Сбитое шумное дыхание никак не хочет прийти в норму, а волосы торчат во все стороны, некоторые пряди прилипли к вспотевшему лицу и шее. Гарри осознаёт, что он в прямом смысле сам себя трахнул. Он никак не мог продолжать притворяться, что не хочет всего с Луи.***
Следующим утром завтрак кажется самым неловким за всё существование Гарри. Противный скрип ложки о тарелку прилично действует на нервы обоим парням, накаляя напряжённую атмосферу между ними. Гарри теряет счёт того, сколько раз его сердце чуть ли не выскакивает из груди при любом безобидном звуке. Стайлс пытается себя контролировать, чтобы не выставить себя каким-то трусом, но он испуганно подпрыгивает, когда Луи встаёт изо стола, отодвигая стул с режущим слух скрежетом. Гарри смотрит на Луи вопросительным взглядом и, когда тот хмыкает в ответ, опускает глаза в свою тарелку, уставившись на размокшие хлопья, кружащие в прохладном молоке. — Ты хочешь… — Может быть, нам стоит… Одновременно начинают они и сразу замолкают. Гарри делает глубокий вдох и пытается снова: — Я думал… — Я не… Это происходит снова, парни смотрят друг на друга, хлопая глазами. Атмосфера в комнате слишком тяжелая, из-за чего Стайлс начинает нервничать. — Ладно, хм, думаю, я пойду на пробежку, — говорит он. — Звучит хорошо… Ты… Хорошо провести время… Я собираюсь… — Ага… Что, чёрт возьми, это было? Гарри зашнуровывает кроссовки за рекордное время, несмотря на то, что его руки трясутся. Когда он спускается вниз, то замечает Луи, стоящего у окна, тот поворачивается лицом к солнышку, забавно зажмуриваясь. Мягкий свет, падающий на его волосы, придаёт им необычное свечение, которое выглядит словно ореол у святого. Гарри молча любуется, после чего уходит. Не влюбляйтесь в своих друзей-натуралов. Поезд Гарри уже давным-давно ушёл. На самом деле, Луи причина того, почему парень впервые задумался о своей ориентации. Стайлс вспоминает о разговоре, который услышал между Джеммой и Луи, когда ему было около четырнадцати. Его старшая сестра жаловалась Томлинсону на какого-то нового парня в их школе и на всех девушек, которые были влюблены в него. Она не считала его привлекательным, но Луи считал, что тот парень очень даже ничего. Томлинсон даже сказал, что если бы не был натуралом, то начал бы встречаться с ним. Он громко смеялся, заставляя Джемму признать, что новый ученик был действительно красавчиком. Луи сказал в тот день, что он натурал, и все мечты маленького Гарри разбились вдребезги. Но теперь понятно, что тот вовсе не гетеросексуал, возможно, тогда он ещё не осознавал этого или просто не хотел говорить. У Гарри голова уже идёт кругом от всех событий. Он, конечно, давно подозревает, что Луи нравятся далеко не девушки. Несмотря на то, что они очень быстро сблизились и часто флиртуют друг с другом, а если припомнить вчерашние события, то вообще буквально поимели друг друга на танцполе, Стайлс не позволяет себе надеяться на что-то большее, по крайней мере, слишком сильно. Просто Гарри может всё неправильно понять, выдавая действительное за желаемое. Иногда всё происходит само по себе из-за подходящей атмосферы: клуб, алкоголь, музыка, темнота. Это то, о чём не один раз говорил Ник. Но Луи не из таких парней. Хотя откуда Гарри знать? Они не виделись почти десять лет. Стайлс качает головой, он уверен, что тот не способен на такое. Тогда как вписывается в его жизнь Мариелла? Она его фальшивая девушка? Или, может, Луи просто нужно было выпустить пар, и Гарри был самым подходящим вариантом на тот момент? Стайлс сразу опровергает эту мысль. Нет, Луи не может использовать его таким образом, тот никогда не поступит так ни с одним человеком. У них должно было всё перерасти в нечто большее. Гарри нуждается в продолжении. Он не может просто переспать без обязательств с Луи, это будет очень сложно для него. Но, Господи, Гарри знает, что ради Томлинсона он готов на всё. Так что, если парень его попросит, Стайлс несомненно ему поможет. Гарри останавливается, согнувшись пополам и положив руки на колени. Он задыхается, хрипя, как загнанная собака. Парень пытается дышать глубже, но всё тело будто противится ему, не давая наполнить лёгкие кислородом. Гарри замирает, глаза щиплет от слёз. Он падает на колени, опираясь руками на тёплый асфальт и прикрывая глаза. Гарри делает несколько вздохов, прежде чем приподняться и сесть на корточки. Его мышцы горят от бега, изнемождённый Гарри поворачивается лицом к солнцу. «Пожалуйста, он мне очень-очень нравится. Я люблю его. Пожалуйста, я так сильно этого хочу». Он опускает голову, чувствуя себя глупым. Стайлс встаёт и направляется в сторону дома. Возможно, когда Гарри доберётся до квартиры, Луи уже будет ждать его там, желая обсудить произошедшее в течение последних дней. Он знает, что шансы против, но мысль укрепляет его обратно в бега и толкает его, даже когда лёгкие протестуют. Квартира пуста. Гарри проверяет каждую комнату, но Луи нигде нет.***
Луи стоит, глядя на вазу с подсолнухами. Он один в комнате на данный момент. Работа Ван Гога пялится на него в ответ. Парень сидит на ступеньках Национальной галереи и смотрит на Трафальгарскую площадь. Она усеяна людьми, кто-то из них фотографируется, кто-то прогуливается ленивой походкой. Никто его не замечает. Он тоже. Луи идёт по Юбилейному мосту. Там полно влюблённых парочек, которые бесконечно делают фото, увековечивая счастливые моменты жизни, и Томлинсон чувствует себя ужасно паршиво. Луи проходит мимо Колеса обозрения, опустив голову. Он думает о том, что стоит прокатиться на нём с Гарри. Быть высоко над городом, высоко над всеми — звучит заманчиво, но только если они вдвоём будут единственными туристами в любимом городе Стайлса. Парень останавливается посреди Вестминстерского моста. Он облокачивается ладонями на бетонные перила и, наклонившись, смотрит на реку, мутную и грязную, хранящую все секреты. Луи снимался на этом мосту. Одна короткая сцена. Его персонаж ждал, когда придёт кто-то, кого он любил. Они договорились о встрече, так что герой Томлинсона ждал и ждал, и даже после того, как появились титры на экране, Луи стоял в полном одиночестве, надеясь. «Скажи ему», — говорит внутренний голос в голове. — «Скажи ему, что ты хочешь его, он отдастся тебе, он тоже хочет тебя». Луи стискивает зубы. Это плохая идея, всё произошедшее за последнее время с самого начала является плохой идеей. Одно дело — признать влечение к Гарри, другое дело — рассказать ему об этом. Луи может просто уничтожить их дружеские отношения, которые они только восстановили. Томлинсону всё равно, что он сам выйдет из шкафа. Дело не в этом. Он полностью доверяет Гарри, он уверен в парне. Луи не знает, как это сделать. Между ними уже разгорелся огонь, яркий и поглощающий, и это кажется чем-то нереальным. Он никогда прежде не чувствовал чего-то подобного, никогда никого не хотел так сильно, и это пугает его. Вся ситуация намного труднее, чем кажется на первый взгляд. Те обжимания в клубе не были последствием алкоголя или долгого одиночества Луи. Боже, Томлинсон никогда в жизни не использует парня ради такого. Голубоглазый хочет Стайлса, и они могли бы перешагнуть грань их дружбы, если Гарри захотел бы. Да Луи готов сделать всё, что попросит кудрявый. Впервые за очень долгое время Томлинсон плачет там, на мосту. Почему всё так трудно? Это должно быть самой-самой простой вещью в мире. Признаться в своих чувствах не должно вызывать каких-либо затруднений. Что его сдерживает? Луи знает, что ему достаточно опасно идти на поводу своих желаний, поэтому из-за своего страха сделать то, о чём он пожалеет, поэтому Томлинсон действует слишком осторожно, но со стороны выглядит всё так, будто он ничего не хочет. Луи спускается по ступенькам в метро, его лицо уже сухое, и он выглядит, как абсолютно обычный человек, который ждёт поезда. Когда Томлинсон возвращается в квартиру, дверь в музыкальную комнату Гарри закрыта. Луи слышит тихую музыку. Акустическая, парень играет на гитаре. Томлинсон прислоняется ухом к деревянной поверхности двери, пытаясь уловить, что именно играет тот. Это оказывается простое бренчание по струнам, без вокала и определённого мотива. Луи глубоко вздыхает и отходит, так и не решившись зайти. Он поднимается по лестнице так тихо, насколько возможно, после чего закрывается в своей комнате. Гарри слышал, когда входная дверь открылась и закрылась. Он ждал. Ждал стука в дверь, надеялся, что Луи, как всегда, пойдёт по всем комнатам искать его, но этого не произошло. Гарри откладывает гитару и берётся за ручку.***
Гарри проводит следующие несколько дней в собственной домашней музыкальной студии, где лихорадочно пишет песни, некоторые законченные он выбрасывает, начиная новые и заканчивая старые. Парень иногда выходит из комнаты, встречаясь с Луи. Они перебрасываются парочкой слов. Есть неловкие прикосновения, практически призрачные, можно считать, что их не существует; недосказанные слова, которые каждый из них тщательно продумывал, но так и не озвучил. То, что Гарри не мог сказать вслух, он пишет на бумаге. Ему интересно, что делает Луи. Он хочет что-нибудь сказать? Даже если Луи решит почитать словарь, Гарри будет его внимательно слушать. Он будет стараться уловить каждое слово парня, будет наблюдать, как двигаются его губы, как тот неправильно произносит некоторые звуки, после чего пытается исправиться, но всё равно делает ошибки. Луи удаётся превратить что-то совершенно обыденное в необыкновенно интересное и захватывающее. Так, например, бесконечные ночи за игрой в скраббл и за просмотром глупых телевизионных передач становятся олицетворением жизни. Это происходит из-за его скромных маленьких улыбок, лёгкого поддразнивания, жизнерадостности, но в то же время серьёзности. Это из-за того, что он всегда может дать лучший совет, умеет выслушать. Гарри излил ему свою душу в тот момент, когда они только встретились после долгой разлуки, и Стайлс не жалеет об этом. Во всём виноваты изящные запястья и морщинки в уголках глаз во время улыбки, а ещё милая разница в росте. Гарри опускает взгляд на измятые и запачканные чернилами страницы блокнота. Он пишет, даже не задумываясь над словами. I want you Я хочу тебя, And nothing comes close Но ничто не сравнится с тем, To the way that I need you Как сильно ты нужен мне, I wish I can feel your skin Жаль, что я не могу прикоснуться к тебе, And I want you Я хочу ощутить тебя рядом, From somewhere within Из самой глубины океана. То, как они ходят вокруг да около, не решаясь обсудить сложившуюся между ними ситуацию, разбивает Гарри сердце. Может быть, пришло время, чтобы забыть о Луи, как о парне, раз и навсегда? Сохранить хотя бы дружбу и всё, что из неё вытекает. Школьная влюблённость должна когда-то пройти. It feels like there’s oceans Кажется, будто нас вновь Between me and you once again Разделяют океаны, We hide our emotions Мы прячем наши чувства Under the surface and try to pretend Под водной гладью, притворяясь, что всё хорошо, Чувства одолевают его, говоря за него, но Гарри нужно двигаться дальше. Ему следует. Именно ему. А сможет ли? But it feels like there’s oceans Кажется, будто нас вновь Between you and me Разделяют океаны. I want you Я хочу тебя, And I always will Так будет всегда. Гарри бросает ручку. Бессмысленно пытаться обмануть самого себя. Это не глупая школьная влюблённость. Его любовь никогда не была таковой. Луи здесь и сейчас, в его жизни. Гарри видит его каждый день. Прикасается к нему, смеётся над его шутками, спорит и вместо того, чтобы избавиться от тоски, Гарри ещё больше вгоняет себя в это чувство. Присутствие Луи только доказывает это. Каждое прикосновение заставляет Стайлса желать шатена ещё больше. Каждое прикосновение оставляет после себя острую потребность в касаниях. Каждый случайный взгляд на шатена заставляет хотеть видеться с Луи ещё чаще. Чем больше времени Томлинсон и Гарри проводят вместе, тем больше парень влюбляется. Понятно, что это никак не связано с чувствами пятнадцатилетнего мальчика. Гарри без сомнения может сказать, что, встреть он в первый раз Луи в том пабе в Лос-Анджелесе, всё равно бы сидел сейчас здесь, влюблённый в голубоглазого. Правда, Гарри невероятно сложно держаться, его жизнь была чуть лучше до встречи с Томлинсоном. Иногда в голове проскальзывает мысль, что зря Стайлс в тот вечер пошёл в паб. Он швыряет ручку в стену, наблюдая, как она врезается в неё и, отскакивая, падает на пол. Нет. Ни при каких условиях это не может быть лучше. Он даже не может допустить этого, и его мозг настоящий предатель, который думает о таких мелочах. Он вздыхает и берёт в руки вторую ручку. You know I’d rather drown Ты знаешь, я лучше утону, Than to go on without you Чем буду жить без тебя, And you’re pulling me down Ты тянешь меня вниз за собой. Неважно, что Луи будто топит Гарри в его чувствах к нему, что Стайлс уже молится Богу, чтобы они были вместе. Луи не отпускает его, и всё, чего хочет Гарри, — никогда больше не быть зависимым от кого-то. Он хочет пустить всё на самотёк. Он хочет, чтобы Луи был с ним. Слёзы капают на бумагу, размывая текст песни. Гарри убирает волосы со лба и смотрит на слова. I want you Я хочу тебя, And I always will Так будет всегда. Он кладёт голову на стол, и его слёзы капают на тёмное дерево. But it feels like there’s oceans Кажется, будто нас вновь Between you and me Разделяют океаны.***
— Ты собираешься звонить мне каждый раз, когда кто-то выкладывает мои фото в интернете? По-моему, это очень утомительно для нас обоих, приятель. — Это не смешно, Луи. — Да, Райан. Я и не смеюсь. — Ходят слухи о расставании, и это не хорошо. Луи собирался выпить чашечку чая, а затем попытаться поговорить с Гарри, потому что он медленно сходит с ума от ноющего чувства в груди. Вместо этого он сейчас стоит с холодным чаем в одной руке и телефоном в другой. Луи устал. Он действительно устал от всего. Прошло всего несколько дней, но такое ощущение, что он прожил пару жизней. До сих пор ему сходило с рук минимальное общение с кем-либо из пиар-команды по поводу его отношений с Мариэллой. Так как Луи не особо сговорчив, ему приходится пускать в ход своё природное очарование, и руководство всё прощает. Он также не был много раз замечен в Лондоне. Луи останавливался всего для парочки фотографий с поклонниками за эти недели и оставил некоторым автографы, но это не создало какой-то шумихи вокруг него. Фанаты, которые особо внимательно следят за его жизнью, наверняка знают, что он в Лондоне, но в целом никто не обращает на него никакого внимания. На данный момент Луи нигде не снимается и не продвигает какие-либо проекты, поэтому его популярность не особо высокая, не такая, какой она может быть в период активных съёмок. Томлинсон хорошо известен, но не так сильно, что не может спокойно выйти на улицу и прогуляться. Однако оказывается, что его маленькую прогулку от Трафальгарской площади до Вестминстера заметили несколько человек. Точнее, его узнали в вагоне метро, куда он сел после того, как походил по мосту и вдоволь налюбовался рекой. Луи едва узнаёт себя на фото, поэтому сначала не совсем верит, что это он на них. Он сгорбился на своём сиденье, прислонив голову к окну, выглядя так, как будто потерял всех, кого когда-либо любил. Возможно, это слишком драматично, но, кстати, его так описал Райан. Между Луи и Мари нет взаимодействия на протяжении месяца, поэтому у людей появляются вопросы. Всё ли в порядке у влюблённой парочки, которая совсем недавно отпраздновала четыре года отношений? Ухудшает всё ещё то, что Мариэлла выкладывает в инстаграм фотографии своего путешествия по Западной Европе, из которых видно, что она одна. Луи хотел оставить ей комментарий, расспросить девушку о её приключениях, но он был осторожен, и ему не очень нравится писать что-то под постами в социальных сетях, где всё у всех на виду. Луи рад видеть Мариеллу так ярко улыбающейся, даже если он сам забыл, что это такое. Райан продолжает что-то бормотать в трубку, и Томлинсон решает, что ему стоит наконец послушать, что тот говорит. — Мариелла где-то в Европе, я слышал не так давно, что в Риме. Давай запланируем несколько папских выгулов, хоть какие-то взаимодействия. Нужно прекратить эти слухи. — Она готова согласиться? — Я точно не знаю, — спасибо, Господи. — Тогда и я тоже. Луи отключается, после чего садится под навесом, скрываясь от солнца. Он ставит рядом с собой остывший чай, желание его выпить пропадает. Томлинсон понимает, что у него болит голова, мигрень мучает его постоянно. Луи открывает в телефоне галерею и начинает листать совместные с Гарри фотографии, которые они успели сделать за это время. Вот Гарри радостно смеётся, его волосы торчат во все стороны из-за непрекращающегося ветра. Стайлс сидит на траве, скрестив ноги и держа в руках рожок мороженого. Вот они прижимаются друг к другу на фоне солнца. Вот валяется перевёрнутая доска для скраббла. Они спорили тогда из-за слова, никто из них не хотел сдаваться, пока Гарри не защекотал Луи. Вот сам Томлинсон стоит, его волосы и лицо в муке. Просто он решил, что испечь блинчики, никогда не делая этого раньше, — хорошая идея. Вот Гарри кривится из-за обеденного челленджа, который придумал Луи. Вот радостная мордашка Гарри, когда Луи проиграл и должен был съесть всё, что ему скажет Стайлс. Вот Луи, когда Гарри поймал его за попыткой спрятать неудавшийся мармит в листьях какого-то цветка. Тогда они решили закончить эти кулинарные соревнования, так что Гарри пришлось купить им ужин, так как приготовленная Томлинсоном еда оказалась не пригодна для употребления. Вот Гарри развалился в кресле, вытянув свои длинные ноги, держа в одной руке бокал вина, в другой — телефон, в котором он что-то усердно печатал. Вот Луи перебирает струны любимой гитары Гарри. Это их первый урок после обещания младшего научить его играть на инструменте. Сердце Луи разрывается на части, когда он пролистывает снимок за снимком. Эти воспоминания навсегда сохранятся в его памяти. Луи помнит каждое слово, которое сказал Гарри в те моменты, которые были запечатлены. Томлинсон задумывается о том, что всё так и должно быть. Им суждено быть с Гарри вместе. Ему даже не приходит в голову уйти. Даже сейчас, когда они отстранились друг от друга, он не думает о том, чтобы собрать свои вещи и уехать от Гарри. Лос-Анджелес кажется таким невероятно далеким сейчас, таким чужим. Гарри хочет, чтобы Луи ушёл? Он эгоист? Томлинсон не может точно сказать о другом, но он может это выяснить. Хотя Гарри так добр к нему, что, вероятно, скажет ему остаться, насколько Луи хочет. Шатен улавливает звук приближающихся шагов Стайлса, который с кем-то говорит по телефону. — Да, всё отлично, саундчек в три часа. Нет, я думаю, я просто надену что-то из своего гардероба… Да. Увидимся завтра. Пока. Луи молча пялится на молочно-матовую поверхность своего чая. Выступление Гарри. Он так погрузился в свои проблемы, что совсем забыл об этом. Ему становится ещё хуже. Он должен быть там ради Гарри, чтобы поддержать его как настоящий друг, забыть о своих страхах и разочарованиях и обо всём прочем, что уже успел себе понапридумывать. Луи поднимается с кресла и тихо подходит к дверному проёму. Он неловко стоит на пороге, украдкой подглядывая за Гарри. Парень выглядит таким же уставшим, как и Томлинсон, и последний чувствует себя виноватым. — Хей, — тихо и нерешительно говорит он. Гарри резко поворачивается, подпрыгивая, как ошпаренный, явно застигнутый врасплох. Он чуть не спотыкается о диван, и Луи не простил бы себя, если бы младший упал и, не дай Бог, повредил бы что-нибудь. — Луи, ты напугал меня! — он держится за сердце, шумно выдыхая. — Прости. Просто хотел узнать, в какое время мне нужно быть готовым к завтрашнему дню, — Луи скрещивает руки на груди, опираясь на дверной косяк. — Ну… Хм… Я не знаю, если ты всё еще хочешь идти, — эти слова заставляют сердце голубоглазого болезненно сжаться. — Конечно, Хаз, — Луи хочется плакать, когда он замечает неуверенность на лице Гарри, — я ни за что не упустил бы шанс увидеть, как ты выступаешь… Если ты всё ещё хочешь, чтобы я пришёл. Гарри резко поднимает голову, переставая прожигать в полу дыру своим взглядом. — Конечно, хочу. — Тогда договорились. — Окей, — на лице Стайлса появляется крохотная улыбка, и у Луи просыпается острое желание подойти к нему и растянуть её пальцами, чтобы та стала похожа на настоящую: широкую, жизнерадостную, с ямочками. Они особо не разговаривают остаток дня, но тишина уже не такая тяжёлая и давящая, как раньше. На следующий день Луи старается дать Гарри личное пространство, но так, чтобы тот знал, что Томлинсон всё ещё рядом с ним. Он тихо сидит чуть поодаль, чтобы не мешать, наблюдая за саундчеком, распевкой, как парню делают макияж и подбирают образ. Гарри привёз несколько вещей из дома, так и не определившись, что именно надеть. Он спрашивает мнение Луи, и тот без колебаний указывает на розовую хлопковую рубашку в белый горошек. Стайлс с улыбкой закатывает глаза, но, несмотря на это, прислушивается к выбору парня. Луи выходит из гримёрки, ожидая, пока Гарри переоденется. Томлинсон не хочет вызывать неловкость, не тогда, когда они более или менее наладили свои отношения. Гарри зовёт его, когда заканчивает, и Луи сразу же распахивает дверь, желая увидеть конечный результат. Томлинсон замирает, внимательно оглядывая парня с ног до головы, и ему хочется плакать. Гарри невероятен с его волосами, длинными и роскошными, вьющимися и густыми, которые красиво спадают на плечи; в этой чёртовой розовой рубашке в горошек с закатанными рукавами, она расстегнута на несколько пуговиц, так что видна его грудь. Стайлс невероятен в чёртовых узких чёрных джинсах с дырками на коленях и в блестящих кожаных ботинках. Гарри так прекрасен, так чертовски совершенен, и Луи хочет схватить и утащить его, и больше никогда не отпускать. Те чувства и желание, которые Томлинсон испытывает к зеленоглазому, кажется, возросли в пятикратном размере. В этот момент в маленькой душной гримёрной Луи нисколько не сомневается, что он всегда захочет Гарри. Пытаясь сбежать от всех проблем, Томлинсон, наконец, нашёл что-то постоянное в своей жизни. Кого-то, кто заставляет его сердце трепетать, и будь проклят Луи, если он потеряет кудрявого мальчика. Луи шагает вперёд, протягивая руку. Гарри колеблется пару секунду, после чего обхватывает его ладонь, и старший затягивает его в крепкие объятия. — У тебя всё получится, слышишь? — спрашивает Томлинсон, прижимая парня ближе к себе. — Да… да, — Гарри вздыхает и кладёт голову на плечо Луи, для чего долговязому парню приходится неудобно согнуться, но ему всё равно. Гарри не знает, что происходит, и не осмеливается спросить. Что бы это ни было, он примет это. Луи чувствует, что ему нужно подбодрить брюнета перед выходом на сцену, а для Стайлса это что-то необычное. Гарри прижимается к Томлинсону, чувствуя тяжесть событий в ночном клубе, которая осела на его плечах неимоверным грузом, что давит всё сильнее и сильнее с каждым разом, когда парни остаются наедине. Стайлс закрывает глаза и вдыхает запах Луи. Он хочет оставить этот день в своей памяти навсегда. — Гарри, тебе надо идти. Стайлс неохотно покидает объятия парня, скрывая истинные эмоции за лёгким смехом. Он поворачивается к дверям, кивая появившейся девушке, давая ей знать, что он слышал приглашение. Гарри практически выходит из гримерной, как вдруг резко поворачивается на каблуках и утягивает шатена обратно в объятия. Луи звонко смеётся, Стайлс сжимает его талию, приподнимая старшего. Томлинсон сразу же начинает требовать опустить его на пол, но смех и широкая улыбка на лице выдают голубоглазого с потрохами. Гарри всё же ставит парня на ноги, после чего они улыбаются друг другу так влюблённо, и Стайлс наконец уходит на сцену. Луи полностью растворяется в музыке Гарри. Он теряется в словах и ранимых чувствах, о которых поёт младший. Томлинсону кажется, что кудрявый — это просто магнит какой-то. Он притягивает внимание всей огромной толпы к себе и не отпускает, пока не заканчивается выступление. Это простой сет, акустический, только Гарри и его гитара, и, похоже, это выступление займёт первое место в списке любимых вещей Луи. С каждой песней Томлинсон узнаёт новую сторону Гарри, он чувствует, что понимает теперь брюнета намного лучше, потому что в его песнях излито всё, что творится у него на душе. Альбом потрясающий, и Луи видит, что Гарри такой исполнитель, которого полюбит каждый, потому что то, как он ведёт себя на сцене, то, как его песни трогают за душу, определённо является формулой успеха. Стайлс станет мировой знаменитостью. Луи чувствует это, и он так невероятно гордится им и благодарен судьбе, что у него есть возможность знать такого человека, как Гарри. Кудрявый начинает петь «Something Great», и Томлинсон мысленно переносится в спальню Гарри, слушая его размеренный голос. На глазах наворачиваются слёзы, и единственное, о чём шатен может думать, — это: «Я здесь», как будто Стайлс поёт ему. Он знает, что это глупо, но ничего не может с собою поделать. Луи признается ему. Как только они вернутся домой, Томлинсон расскажет о своих чувствах. Он больше не хочет держать это в себе. Они оба заслуживают лучшего. You’re all I want So much it’s hurting Ты — всё, чего я хочу Так сильно, что мне больно. Луи поёт последние слова вместе с толпой, вместе с Гарри, и тот замечает это. Они посылают друг другу широкие и счастливые улыбки, пока толпа слишком поглощена музыкой. Это первый раз, когда Гарри улыбается после окончания этой песни. Стайлс не знает, что изменилось, но впервые за долгое время он чувствует себя уверенно. Каждый раз, когда Гарри бросает взгляд на толпу, он видит, как Луи поёт, машет руками и танцует. Это заставляет сердце кудрявого трепетать от счастья. Луи здесь ради него. Луи здесь. После концерта Луи ждёт, пока Гарри пообщается и сфотографируется с некоторыми фанатами. Несколько человек также узнают и Томлинсона, несмотря на то, что он пытается быть как можно незаметнее. Так что ему приходится самому фотографироваться с парочкой поклонников. В какой-то момент молодой девушке приходится попросить его снова сделать селфи, потому что на снимке Луи даже не смотрит в камеру. Он и Гарри пялятся друг на друга, даже находясь на разных концах комнаты, поэтому Томлинсон не замечает, что происходит вокруг. Девушка поворачивается и смотрит в том же направлении, что и шатен, после чего спрашивает, знает ли он Гарри Стайлса. Томлинсон говорит, что кудрявый один из его любимых людей. Ей это нравится, а Луи лишь пожимает плечами. Ведь это же правда. — Мы можем устроить ещё парочку собраний, обсудить вопросы по поводу текстов песен. Гарри обращает внимание на Пола. Стайлс только что сбежал от толпы и зашёл за кулисы, пытаясь найти Луи, чтобы поехать вместе домой. Пол — один из главных его лейбла, и лишь у него хорошие отношения с Гарри. Он больше всех, кто работает с Гарри, озабочен по поводу второго альбома, и это очень приятно. — Нет, пока нет. Я снова пишу, Пол, — Гарри хватает мужчину за руку и серьёзно смотрит на него. — Всё идёт по плану, и я так рад, что у меня всё получается. Пол внимательно всматривается в его лицо, после чего с облегчением улыбается. — Я доверяю тебе, Гарри, — наконец говорит он, и зеленоглазый может спокойно выдохнуть. — Спасибо. Гарри находит Луи, после чего с энтузиазмом знакомит его с Полом и ещё с другими людьми из своей команды, а затем спрашивает, готов ли он отправиться домой. Тот, кажется, оживляется, услышав вопрос, и с радостью соглашается. Томлинсон выглядит каким-то обеспокоенным, нетерпеливым, и Гарри подозрительно прищуривается, молча спрашивая его, что происходит. Луи качает головой, заверяя его, что всё в порядке. Как только они заходят в квартиру, шатен сразу же направляется на кухню, быстро шагая своими идеальными ногами по паркету. Гарри немного настороженно следует за ним. Последние несколько дней были похожи на американские горки, то проблемы, то всё замечательно. Плюс кудрявый всё ещё взбудоражен после выступления, так что он заметно нервничает. Луи достаёт чашки из шкафа, перед этим включив чайник. — Лу? — Чаю? Гарри не знает, что ещё делать, поэтому соглашается. Томлинсон кивает головой и поворачивается к чайной коллекции брюнета. Гарри случайно замечает, что руки Луи сильно дрожат, и он сглатывает тяжёлый комок в горле. Что случилось? — Луи? — тихо спрашивает кудрявый, и его голос такой неуверенный. Шатен поворачивается к парню лицом, в то же время щёлкает чайник. Комната погружается в мёртвое молчание, прежде чем Луи делает глубокий вдох и говорит: — Ты… Я… Гарри… Глаза Стайлса наполняются слезами, и он даже не знает почему. Просто есть что-то такое в голосе шатена. Луи сокращает между ними пространство и заглядывает младшему в глаза. — Я так рад, что пришёл в тот бар той ночью и встретил тебя. Я не знал, что ты мне нужен, но теперь я понял. Прошлый месяц был одним из лучших в моей жизни только потому, что я провёл его, ничего не делая, вместе с тобой. И сегодня. Сегодня вечером ты был там со своей гитарой, сиськами, — он тыкает пальцем в одну из них, и Гарри взвизгивает, улыбаясь. — И ты был просто самым красивым человеком, которого я когда-либо видел. Я имею в виду не только твоё лицо, хотя у тебя отличное лицо… но и всё, что касается тебя. — Лу… — Ты мне нравишься, Гарри, и я хочу быть с тобой. Гарри прикусывает язык и ждёт, когда старший продолжит говорить. Стайлс ловит себя на том, что даже задержал дыхание. — Я гей. Абсолютный стопроцентный гей и одинокий, и я… Ты мне нравишься. Я хочу пригласить тебя на свидание. Ты… пойдёшь со мной на свидание? Гарри открывает рот, но слова будто застревают в горле. Он сжимает губы и снова открывает рот, будь они в другой ситуации, Луи уже хохотал бы до боли в животе, ведь со стороны Стайлс так похож на аквариумную рыбку. Вместо этого Томлинсон смотрит на него немигающим взглядом в ожидании ответа, его глаза странно блестят то ли от освещения, то ли от слёз. Гарри протягивает дрожащую руку и нежно проводит пальцами по лицу Луи, чувствуя колкую щетину и нежную кожу. Шатен усмехается и, вздохнув, протягивает руку, обхватывая запястье и удерживая руку на месте. Он приближается. — Могу я поцеловать тебя, Хазза? Гарри закрывает глаза и кивает. Его сердце моментально ускоряет ритм, бешено стуча в груди. Ему кажется, что оно просто выскочит, прежде чем он чувствует, как к его губам прижимаются чужие. Луи отпускает его запястье, обнимая Гарри за талию. Стайлс нежно поглаживает его лицо, соединяя их губы. Поцелуй такой спокойный и мягкий. Все желания и похоть отложены в дальний ящик. Луи никогда бы не подумал, что первый поцелуй может быть таким. Что он может разрушить все выстроенные годами стены вокруг Томлинсона, и что он может впустить в его сердце раз и навсегда другого человека. Гарри отстраняется, проведя языком по нижней губе. Он может написать целый роман о том, какие губы Луи на вкус. Парень может написать целый альбом, посвящённый этому поцелую. Это все, что он когда-либо хотел, это лучше, чем он когда-либо себе представлял. Реальность часто оказывается хуже, чем воображение, но не в этом случае. Не в этом. Луи откидывается назад, чтобы посмотреть на него, Томлинсон чувствует, как слёзы грозятся политься из глаз. Гарри же думает в этот момент, что никогда не видел никого более красивого, чем Луи. — Итак… идём на свидание? Гарри смеётся, обнимая старшего и удивляясь, с какой лёгкостью он это делает. — Тысяча голосов «за» свидание. Тысяча миллионов «да». Сто тысяч… Луи закатывает глаза и затыкает парня ещё одним поцелуем. Позже той ночью Гарри закутывается в своё одеяло. Он крутится по всей кровати, дрыгая ногами от радости и счастливо визжа в подушки. Луи любит его. Он едва может поверить в это. Гарри никогда не думал, что этот день на самом деле настанет. Он никогда не считал это возможным. Гарри плюхается на спину и вздыхает. Луи нравится ему, он хочет его. Брюнет знает это наверняка после ночи в клубе. И завтра Гарри пойдёт на свидание… на настоящее свидание с Луи. А этот самый восхитительный первый поцелуй, который Стайлс когда-либо получал? Этот поцелуй… Как он теперь после него вообще сможет кого-то другого поцеловать? От сумасшедшей улыбки кажется, что у него треснет лицо, поэтому Гарри закрывает губы рукой, всё в порядке, не считая его внутреннего состояния. Он разрывается. Он хочет кричать, смеяться, плакать. Гарри снова переворачивается и обнимает свою подушку. Ему нужно уснуть. Если он сейчас уснёт, то завтрашний вечер наступит быстрее, а там уже и до свидания недалеко. До его первого свидания с Луи.
