Every time you touch me

*** Крис ненавидит аэропорты не из-за шумных фанаток, не из-за того, что нужно вдвойне строже "держать лицо", не из-за вечных волнений о билетах и мемберах (хотя это тоже убавляет нервных клеток). Но это мелочи по сравнению с основной проблемой: Крис ненавидит аэропорты потому, что они кажутся ему порталом между двух миров. Он проходит регистрацию, таможню, накопитель - будто этапы, и самолет еще не поднялся, а он уже чувствует, что попал в параллельную Вселенную. Вселенную без Чанёля рядом. И начинается пытка. В эти дни Крису просто до зудящей кожи хочется бросить все к чертовой бабушке, лишь бы только не чувствовать то, что чувствует. Его разъедает изнутри постоянное беспокойство за свою птичку, потому что Крис НЕ ЗНАЕТ, в каком тот состоянии, поел ли, в нормальном ли настроении и не засиделся ли допоздна, лишая себя нескольких часов сна. Чанёль неизменно говорит, что все отлично – крисовское сердце всегда вопит, что все ужасно. Кому верить - Крис не знает. Зато знает, что постоянными подозрениями замучает Хеппи Вируса, поэтому сдерживает поток смсок, бесконечных расспросов на тему: "Точно ли все хорошо?" - и даже не звонит Бекхёну, чтоб уж наверняка уточнить. Старательно пытается не перекрывать Чанёлю кислород, отчаянно задыхаясь при этом от расстояния, от постоянной ноющей боли в сердце, от нерастраченной нежности, обнажающей все нервы. Они искрят, как провода без изоляции, и подвергают постоянной моральной опасности всех, кто проживает с Крисом в эти дни. Поначалу Тао с Чондэ позволяют себе шутить над тем, что: "В Китае у лидера вечный пмс". Потом, пару раз испытав на себе последствия, успокаиваются и стараются поменьше трогать. Исин, наоборот, трогает чаще - то обнимая лишний раз, то отвлекая болтовнёй. Минсок...тот просто не понимает и не хочет принимать подобного рода отношения, так что старается делать вид, будто все как всегда. Ему так проще, а Крис не против - чрезмерная тактичность его тоже раздражает. В принципе, большую часть дня из-за занятости он не так сильно мучается от своих чувств, но вечером, один в постели, он просто разрывается, переполненный гремучей смесью страхов. За неимением альтернативы все нерастраченные порывы достаются свернутому в колбасу одеялу, которое Крис обнимает и к которому прижимается в попытке успокоиться. И только когда он наконец засыпает, а морщинки между бровей разглаживаются, в комнату заходит Лу Хань и бережно освобождает многострадальное одеяло. Разворачивает, укрывает, иногда замечая, что один край чуть влажный, и молча выходит из комнаты. И так до следующей ночи. Лу Хань понимает.

~~~