Ошибки, которые мы совершили

«Он подкупил их или что?» — было первым что промелькнуло в голове Минки, когда он встретился с тем самым парнем в бою. Его звали Леннерт ван дер Волф, и одно это имя заставило Санву закатить глаза, мысленно с сарказмом аплодируя его родителям — теперь ясно почему он так высокомерен. Отважный лев и гордый волк одновременно — что за прелестное сочетание! — Готов молить о пощаде? — самоуверенно с насмешкой произнёс Леннерт, вставая в стойку, и в любой момент готовый ударить. Другие люди, что слышали их разговор, уже столпились вокруг, внезапно с воодушевлением поддержав спор. Конечно, ведь ничего более интересного пока не происходило — где же все сильные противники и захватывающие дух бои? — Ещё чего, — от такого напора Минки сам начинал злиться и уже с нетерпением ждал, когда сможет размять кулаки и показать напыщенному недоаристократишке, как тот был не прав. — Это ты будешь валятся у моих ног и глотать пыль. Прозвучал сигнал и противники, наконец, ринулись в бой. Их стихией был огонь — такой разный и похожий одновременно: Леннерт использовал мягкое желтое пламя, казавшееся безобидным, в то время как Санву управлял яростным багровым, будто пришедшим из самого ада. Почти одновременно они использовали приемы захвата и нападения, применяли все стихии и даже не брезговали использовать физическую силу — вот достойные друг друга противники. Первым слабину начал давать Леннерт, получив неожиданный водный захват и серию ударов земляным големом. Его губы окрасились красным от крови, а яростный огонёк в глазах стал неожиданно веселым. Ему достался действительно уникальный противник, который, он уверен на сто процентов, никогда не был крестьянином — точно самый настоящий аристократ! При чём не из мелких родов, с такой-то силой! Битва подходила к концу, а оба парня не были готовы сдаться — на кону их гордость и достоинство. Внезапно Леннерт, будто забыв о магии, ударил Минки в челюсть, от чего голова того дернулась в бок. Не оставшись в долгу, Санву ударил в ответ и повалил противника на землю. Это не было против правил, в поединках также оценивалась смекалка, сила и умение подстраиваться под ситуацию, поэтому сейчас эти двое, вцепившись друг в друга, кубарем катались по арене. К счастью, вскоре время вышло и была объявлена ничья, иначе эта драка могла продолжаться вечно и окончиться чей-нибудь смертью. Тяжело дыша, Леннерт встал и отряхнулся. Ненадолго задумавшись и решив что-то для себя, он неожиданно подошел к Минки и протянул ему ладонь. Так он без слов пытался выразить своё одобрение. Санву же с недоумением глядел на протянутую руку и не мог понять, что к чему — разве он только что не был объектом ненависти номер один? Видя это замешательство, Волф пояснил: — Ты хорош. Даже слишком для обычного крестьянина, поэтому... — он пристально посмотрел на парня, пытаясь заметить страх или злость, но тот был абсолютно спокоен, — я докопаюсь до истины. Внутренне громко смеясь, а внешне только хмыкнув, Минки ответил на рукопожатие. Слишком самоуверен и слишком предвзят, чтобы разобраться во всех дебрях его родословной и последствиях революции на далёком острове — ничего у него не выйдет. — Ну, попытайся.

***

В палаточном лазарете было душно и многолюдно. Лекари в традиционно красных мантиях сновали то тут, то там, ворча на короля и его испытания. Раненные и просто магически истощенные выстроились в очередь, а те, кто не мог стоять и имел серьёзные ранения лежали на железных койках. Как только Минки зашёл, к нему тут же подбежала, запыхаясь, молодая симпатичная девушка, по-видимому, помощница персонала, и спросила: — Что-нибудь серьёзное? Минки только покачал головой, давая понять, что с ним все в порядке и он сможет отстоять свою очередь. Девушка устало кивнула, вздохнув, и ушла к другим пациентам, что так и норовили задать ей свои глупые вопросы, отвлекая от важных дел. Санву нервно обводил взглядом проходивших мимо целителей, вновь почувствовав неловкость и волнение — вдруг Мишель где-то здесь? Но видимо сегодня судьба была на его стороне, проходящий мимо старец с очень длинной седой бородой бурно обсуждал, как это не справедливо, что у «Юного месье Бастьена уже целых три собственных госпиталя под руководством, а у таких высокопочтенных лекарей как мы ни одного. Так ещё и отмазался от этой ужасной работы! Неудивительно, что его заставили быть наставником — он же совсем перестал трудиться!». С грустью заметив, что Мишеля опять недолюбливают за его силу и упорный труд, Санву постарался выкинуть эти мысли из головы, ведь сейчас его ждал последний бой.

***

Не успел Минки как следует отдышаться и насладиться лёгкостью от прилива чужой энергии, как над ареной пронеслось его имя, зовя в последний бой. Заходя под защитный купол, он никак не ожидал увидеть своим противником маленького рыжего парня, того самого слепого аристократа. Его шарф был действительно огромен и явно должен был мешать в бою, но юноша не спешил снимать его; в руках он держал черную с позолотой трость, на которую опирался всем телом, гордо расправив плечи. Странно, но Санву ожидал увидеть недовольного жизнью, загнанного в угол человека, а не этого спокойного и уверенного в себе юношу с аккуратно зачесанными на бок волосами, что не скрывал и не прятал свою особенную болезнь. Толпа вновь оживилась. Видимо, слух о слепом разлетелся со скоростью света, достигая не только участников сражений, но и экзаменаторов — многие с нетерпением ожидали его боя, а точнее поражения, ведь что мог слепой против обычного человека? Люсьен Перро ответил бы им что многое. Не видя их жадных до зрелища лиц, глумливых усмешек и жалости во взгляде, он даже ощущал некую свободу. Свободу от чужого мнения и внимания толпы. Да, ему было тяжело справиться со слепотой. Пять лет назад он хотел просто исчезнуть, испариться из этого мира, чтобы не причинять боль родным одним своим существованием: ему нужна была помощь абсолютно во всём, даже просто встать с кровати было непомерно страшно. Единственной поддержкой и опорой стал брат-близнец до этого до дрожи ненавидящий его, а сейчас защищающий ото всех и вся. Это было так странно ощущать поддержку именно от него, от того, кто всю жизнь подражал отцу, внемлил каждому его слову, а теперь внезапно стал противиться главе семьи. Сигнал к началу был дан, но противники остались на месте, выжидая. Люсьен не привык первым начинать атаку, поэтому продолжал ждать. Ничья в первом бою его вполне устраивала, так что они могли бы просто простоять на месте все пять минут, но Минки, не выдержав, сам начал бой. Первые огненные шары пролетели мимо, а Перро, чтобы увернуться от них, даже не сдвинулся с места — это вызвало шквал удивлённых возгласов из толпы. Ещё больше все удивились, когда ни одна из атак Санву не достигла цели — Люсьен рассеивал их за пару метров от себя, а уж когда этот хрупкий юноша начал атаковать и предугадывать траекторию движений Минки, толпа просто сошла с ума — поднялся невероятный шум. Странно, но в этот раз Санву совсем не чувствовал злость — только азарт и неподдельный интерес. Магия переполняла его, впервые он ощущал её такой мягкой и гибкой, готовой полностью подчиниться хозяину, видимо так влиял на него этот невероятный подросток в чьих движениях не было желания борьбы, но было желание победы — в этом они были схожи. Приемы начали усложняться, атаки ужесточаться, а Перро всё ещё не сдвинулся с места, хотя Минки уже совсем выбился из сил. Последняя минута пробила свой ход. Оценивая противника, Люсьен решил закончить всё в один шаг — пришло время выпустить родную стихию в бой. Обычно самой сильной из стихий считался огонь — он мог ударить большое количество врагов, расходуя максимум силы и часто приводя к летальному исходу. Но в этом испытании не было этих преимуществ, здесь враги не были врагами, поэтому нужно было снизить ущерб до минимума, а беря в расчёт то, что пламя тяжело подчинять и контролировать — вот он шанс для других. Силой Перро был воздух — штормовой, мощный и непокорный, сейчас он дал Люсьену всю свою силу, желая разорвать врага в клочья, сравнять того с пылью, хоть сам парень этого совсем не хотел. Вихрь поднял вверх пыль и клочья земли, застилая обзор и не давая дышать. Минки успел из последних остатков сил поставить барьер, но тот не выдержал всю мощь атаки и раскололся на двое. Сильные потоки вцепились в тело и выбросили того за круг — вот его первое поражение. Санву ещё пару секунд смотрел в голубое небо, размышляя о сущности бытия и несправедливости мира, а затем с трудом встал, пытаясь прийти в себя и отдышаться. Звон о не его победе давно разнесся над ареной, и он уже собирался уходить, как внезапно почувствовал боль в ноге от удара. — Извини, — смущенно произнёс Люсьен, убирая трость, — я просто хотел удостовериться, что с тобой всё в порядке. Моя сила всё ещё плохо контролируется. Не зная, как себя вести, Минки встал как вкопанный. Он старался не смотреть на лицо юноши, но взгляд то и дело по привычке возвращался к глазам, что сейчас были закрыты, видимо, чтобы не смущать его. — А, да всё в порядке. Схожу в лазарет и буду как новенький, — громче чем надо ответил Санву, ощущая странную неловкость. Лицо Перро просияло, и он улыбнулся, показав милые ямочки на щеках. С этими неподдельными эмоциями юноша стал действительно похож на четырнадцатилетнего подростка, не боящегося показать себя и свои чувства. Улыбка ему шла, она трогала что-то запрятанное глубоко внутри — непременно хотелось улыбнуться в ответ, и Минки не стал противиться этому, даже зная, что этого не заметят. — Тогда удачи. Надеюсь, ещё увидимся.