Материнский инстинкт

Пролог Мне снова и снова снится этот сон. Мне не снятся другие. Только этот — одинаковый и разный в бесчисленных вариациях. Я бегу. Куда-то или от кого-то — это не имеет значения. Я бегу через редкий подлесок, стремясь добраться до густой чащи и затеряться среди вековых деревьев. Я бегу по открытому полю, задыхаясь и спотыкаясь о кочки. Я бегу по бесконечным коридорам средневекового замка, придерживая подол длинного платья. Я всегда бегу — а потом наступает передышка. Я сажусь, пытаясь выровнять дыхание — на влажную траву, покрытую первой росой; на колючие сухие ветки; на холодный каменный пол — и поглаживаю живот. Я снова спасла тебя, мое драгоценное дитя. Я всегда буду тебя спасать, я обязана. У меня нет иной функции, кроме как спасать и защищать тебя. Когда я просыпаюсь, то первым делом касаюсь живота. Реальность окутывает меня слишком медленно, и я еще чувствую, как ноют стертые в кровь ступни, как саднят случайные раны. Но, разумеется, мне некого защищать. И нет ни мозолей, ни ссадин. Вот только на простынях снова алеют следы крови, и я морщусь, выбираясь из постели. Сбрасываю в ком простыни, подушки, стараясь не касаться пятен, которых просто не может быть, а потом очень долго стою под тугими горячими струями душа. Я мечтала избавиться от кошмаров с тех пор, как они начались. Посещала психологов и психотерапевтов, которые смотрели на меня поверх очков изучающим взглядом. Я смешивала коктейли из снотворных. Я даже ходила к экстрасенсам, которые, по сути, не очень сильно отличались от психологов. Они тоже смотрели на меня изучающим взглядом. В конечном итоге я остановилась на алкоголе — он хотя бы позволял забыться и стереть острые грани сна, продолжающие днями царапать истерзанное сознание. Я понимаю, что это — не выход. Я продолжаю скрывать свое состояние от коллег на работе, и, по правде говоря, получается без труда. Я работаю с такими вещами, от которых у многих кровь застыла бы в жилах — никто не осудит желание пропустить лишний стаканчик. Мой жених подарил мне ловушку для кошмаров. Затейливо украшенная, она до сих пор висит над кроватью — если она, и правда, что-то ловит, то мне страшно ее даже касаться. Глава первая «Полиция подтвердила, что обнаруженная убитой несколькими днями ранее Аманда Дэвис стала очередной жертвой Художника — неуловимого маньяка, терроризирующего Лондон последний месяц. Как и ранее, следов насильственного проникновения в квартиру не обнаружено. Жертве перерезано горло, а на коже вырезаны те же символы, что и у прошлых жертв. Напоминаем, это уже пятый случай за последний месяц. Если кто-нибудь располагает любой полезной информацией, пожалуйста, позвоните по телефону…» Клара готовила чай, вполуха слушая телевизор. Сегодня ей не нужно было смотреть за детьми, и можно было посвятить весь день исключительно самой себе. О Художнике гудел весь город — убийства начались недавно, но маньяк-любитель вырезать узоры на коже жертв уже стал знаменитостью. Его равно привлекали и женщины, и мужчины — как молодые, так и старые. Он не оставлял следов, оставался совершенно неуловим, и наводил ужас на весь Лондон. Однако после всего, что успела повидать Клара, какой-то человеческий маньяк казался лишь скучным фанатиком. По крайней мере, он не угрожал существованию человеческой расы. Клара поморщилась от этой мысли — иногда она боялась растерять последние остатки способности реагировать по-человечески на невообразимой дороге странствий по времени и пространству. Краем глаза она взглянула на экран, где демонстрировались прижизненные фотографии очередной жертвы — совсем молоденькой блондинки с огромными голубыми глазами. Селфи, фотографии с друзьями, коротенькие комментарии одноклассников, отворачивающиеся от камер родители. Масс-медиа питались страхом и ужасом. Как обычно. Продавали эфирное время за сильные эмоции. Доподлинно зная, что однажды и человечество откроет путешествия во времени, Клара вдруг задумалась, не придет ли кому-то в голову переписать страшные темные истории прошлого. Не глобальные войны, а вот, допустим, леденящие кровь преступления. Вместе с Доктором они регулярно спасали людей. Переписывали историю. Можно ли использовать машину времени для того, чтобы — пусть даже не спасти — но хотя бы убедиться в том, что преступник всегда получает по заслугам? Фокус передачи переместился с жертвы на полицейских. Очень серьезно, и даже сурово смотрящий в камеру офицер с типичной фамилией Джонс и, разумеется, валлийским акцентом обещал, что полиция непременно примет все возможные меры. Усиленное патрулирование улиц, новейшие методы криминалистики, светила криминальной психологии. За его спиной стояла рыжеволосая женщина с усталым лицом, которая постоянно теребила ремешок от часов на руке. Офицер Джонс продолжал нанизывать мудреные термины на нитку простого и жестокого смысла, а затем слово передали той самой рыжеволосой. — Психологический портрет убийцы — организованный несоциальный тип, — пробормотала та и откашлялась. — Шаблон жертвы на данный момент не выделен, но на данный момент четыре из пяти жертв проживали в Южном Лондоне. Вероятнее всего, что убийца входит в доверие к жертве. Она вдруг замолчала, будто не зная, о чем еще должна сказать, и офицер Джонс бросил на нее укоризненный взгляд, который не остался незамеченным. — Винс, откуда я знаю, что говорить, если мы сами ничего не знаем?! — взорвалась вдруг она. — Вы хотите честного ответа? Ну так вот вам он: в опасности все. Все и каждый. Пять убийств меньше, чем за месяц. Жертвы никак не связаны друг с другом. Действует серийный убийца-психопат, и нам остается только надеяться, что мы успеем его обнаружить до периода эмоционального охлаждения. Убийства носят ритуальный характер, совершены одним и тем оружием, а на коже жертв нанесен один и тот же узор. Посмотрите на него внимательно, — она выхватила у Винса папку и вытащила листок, демонстрируя его журналистам. — Посмотрите и запомните, потому что если вы его увидите однажды где-то, то вам определенно стоит обратиться в полицию. Винс вырвал листок у нее из руки и закричал, требуя прекратить трансляцию. Попутно он пытался что-то пояснить, ссылаясь на нестабильное состояние напарницы, но Клара успела увидеть самое главное — узор. Возможно, она была сейчас одним из немногих людей на планете, кто, действительно, уже видел нечто подобное раньше. Много раз. Она схватилась за телефон, но звонить собиралась вовсе не в полицию.