Взгляд с обочины 3. Аглон (Долгий мир)

Тинто проводил лорда удивлённым взглядом, поморгал, пытаясь понять, действительно ли последние слова значили то, что он услышал, и как это вообще получилось. Утром ещё он порадовался, что почти разобрался с пропажами, и шёл к лорду только за разрешением назначить наказание, а в результате оказался виноват сам. Да ещё и с невыполнимым условием. Вернуть всё пропавшее – за какой срок? За последние полгода? Или с того момента, когда люди появились среди пограничников? Или вообще в городе? И почему во всех этих пропажах виноват он? Что, на складе больше никто не работает? Да если бы он не обратил внимание, воровать бы продолжали ещё не одно поколение. А может, и продолжают – сколько ещё таких Глаэрет сидит на других складах? Но нет, Куруфинвэ нашёл крайнего, можно подумать, проблема от этого решится. Он вообще может не дожидаться ничьего приказа, а просто поехать в Таргелион, Карнистиро ещё в тот раз звал остаться! Мимо проехало два всадника, пахнув теплом и лошадиным потом, один из них недовольно покосился на застывшего посреди дороги пешехода, но ничего не сказал. Зато Тинто, наконец, перестал изображать столб, крутанулся на пятках и пошёл вдоль стены, облицованной розовым с чёрными прожилками камнем. Уехать. Снова накатила обида, и с ней ребяческое желание и в самом деле уехать: никому ничего не говоря, не подбирая никого себе на замену, не передавая дела – ни по пропажам, ни по складам. Пусть сами разбираются. Тогда у них тут и воровать не надо будет, само всё попропадает... Дважды свернув направо, Тинто увидел в дальнем конце улицы приземистое здание любимого людьми кабака и остановился. До складов оставалось недалеко, но – через рынок, куда как раз ушёл Куруфинвэ. Тинто сердито выдохнул в перчатку, потёр щёку и решительно свернул налево, сбежал по ступенькам короткой лестницы и пошёл в обход. Куда ему теперь торопиться? По дороге он ещё немного попредставлял, как тяжело придётся Лонаэру, но радостней от этой картинки не стало. Да и уезжать ему на самом деле не хотелось. Одно дело – остаться в Таргелионе по личному приглашению, и другое - приехать вот так вот, потому что из дома выгнали. Да и Тьелпэ бросать разбираться тут со всем... Лонаэр же к нему пойдёт жаловаться, к кому ещё? Сам Тинто тоже вполне мог пойти жаловаться, но старательно гнал эту мысль. Ну в самом деле, что Тьелпэ сделает? Пойдёт заступаться? Это было бы гораздо проще, будь Тинто его верным, но тогда Куруфинвэ бы такого и не сказал. Тогда его тоже смогли бы выгнать из города – но только вместе с Тьелпэ. А так что он может сделать? Уговорить отца изменить решение? Убедить, что Тинто ни в чём не виноват? Надо было вообще не ходить к Куруфинвэ, а спросить у Тьелпэ. Угу, и он сказал бы, что такие решения принимает отец, и предложил бы придумать подходящее и утвердить у него. Может, и сам бы сходил, спросив перед этим, неужели Тинто до сих пор его боится. Вот, не боялся, сам поговорил, да ещё так удачно. Мысль о Таргелионе снова начала казаться привлекательной. По улице ему навстречу – по направлению к рынку – ехала телега, груженая глиняными горшками и кувшинами, выглядывавшими из-под соломы. Человек на козлах старательно загонял недовольную лошадь поближе к противоположной стороне улицы, чтобы дать больше места явно заблудившемуся эльфу. Тинто заставил себя улыбнуться, кивнул и сам отошёл к стене, пропуская повозку. Тронул ладонью шершавый холодный камень с прожилками инея, тряхнул головой. Хватит уже. Сколько можно себя жалеть? Уехать он всегда успеет. А пока ещё есть целая неделя, чтобы что-то придумать. Самое обидное, что он и придумал вон, сразу две идеи. Во-первых, можно выдавать полный комплект снаряжения на отряд командиру и с него же спрашивать, а там пусть между собой делят: внутри одного отряда всяко заметнее, если что-то пропадает. Или ещё установить нормы износа. Не так, конечно, чтобы при порче единственных сапог оставлять виноватого босым до весны, но проверять, как и почему вещь испортилась. А если, скажем, изнашивают больше пары сапог за сезон – списывать стоимость из жалования. Тогда все мигом научатся аккуратно обращаться. Ещё и будут просить, чтобы показали и научили. Тинто немного поиграл с этой мыслью, прежде чем откинуть с сожалением. Вернуть украденное это не поможет. Да и как его вообще вернёшь, если его наверняка уже давно продали, а то и не раз, и деньги потратили. Разве что пройти по всем лавкам на рынке и забрать оттуда всё, что найдётся эльфийского - но эта идея совсем уж никуда не годится, даже от отчаяния. Воров мало, а эльфийскими товарами так или иначе все здесь торгуют. Не только ими, конечно, но и Кальв тоже – не только. Как они только придумали это всё?.. Читать-писать толком не умеют, а тут не только воровать научились, но и скрыли всё так, что не найдёшь их. Небось, и как найти украденное придумали бы. Так, что само бы всё как-то незаметно на склад и вернулось... А может, Тьелпэ даже и не пришлось бы с отцом ругаться из-за присяги. Покивал бы ему, заверил, что со всем разберётся, пересчитает каждую пропавшую пуговицу и даже отчёт представит для проверки, на трёхстах страницах. Так бы Куруфинвэ и взялся сверять... Тинто недовольно тряхнул головой. Ни присягать из таких соображений, ни хитрить с документами он не собирался, но прогнать заманчивые мысли оказалось не так-то просто. За неимением более здравых. Обходя рынок, он забрал слишком далеко к западу и решил срезать путь через тот самый парк, в котором гуляли недавно в шуршащей разноцветной листве. Сюда, под склон, реже заглядывало солнце, и снег не таял, а утоптанные дорожки присыпали красной кирпичной крошкой, чтобы не скользили. Тинто прошёл парк уже почти насквозь, когда услышал знакомые голоса, а потом и увидел двух девушек, увлечённых лепкой какого-то диковинного зверя, свернувшегося под кустом. Завидев Тинто, Калайнис оторвалась от выкладывания по фигуре веточек и замахала рукой, подзывая. Глаэрет тоже подняла голову, заулыбалась, и они уже наперебой принялись зазывать подошедшего Тинто то ли на чтения какой-то интересной новой книги в библиотеке, то ли на конкурс виноделов, то ли эти события были как-то связаны – девушки перебивали друг друга и то и дело подхихикивали над потерянным выражением лица Тинто, отчего понятней ему не становилось, только обидней. А ну как и правда придётся уезжать из-за этой дурацкой истории, когда здесь столько всего интересного? - И вовсе незачем так тяжко сопеть, - с улыбкой сообщила румяная Калайнис, стряхивая с варежек снежинки. И любезно разрешила: - Ладно уж, можешь не идти на чтения, если так сильно не хочешь. Тинто вздохнул ещё горестней. - Я не только на них не пойду, но и к музыкантам послезавтра тоже. Я тут с Куруфинвэ поговорил на свою голову. - Меня выгонят? – ужаснулась Глаэрет, которую Лонаэр уже вторую неделю подготавливал к этой мысли. - Пусть людей гонят, мы-то ни в чём не виноваты! Калайнис успокаивающе тронула её за локоть, а Тинто непонимающе насупился. - А ты-то тут при чем?.. Я спрашивал, что делать с виноватыми. Ну он и сказал, чтобы выгнать, да. И меня в том числе. Калайнис нахмурилась, потёрла варежкой нос, от чего на коже заблестели капельки. Глаэрет бросила на подругу неуверенный взгляд и затараторила: - Вот я так и думала, что лорд всех людей выгонит. Лонаэр говорит, он и не звал их сюда, а только на границу, а их вон сколько понаехало... - И прямо сказал, чтобы всех людей выгнали? – вклинилась Калайнис, жестом намекая подруге не отвлекаться. - И тебе тоже уходить? Ты-то при чём? Тинто переступил с ноги на ногу, с завистью посмотрел на чужие варежки и капюшоны. Он не собирался выходить на улицу надолго, как не собирался обходить рынок и гулять по заснеженному парку. Оделся бы теплее - и можно было бы махнуть на всё рукой и остаться тут, долепить… что они там строили? Он вытянул шею, пытаясь разглядеть творческий замысел через плечо Глаэрет, но тот был слишком творческим и идентификации не поддавался. - Тинто? – позвала его Калайнис, снова хмурясь. - Что? – Тинто снова нахохлился. – Нет, не всех людей выгонят. Виноватых только. Ну и меня с ними, я же не уследил. То есть, пока что официально я ещё могу что-то сделать, но на самом деле… Куруфинвэ сказал найти всё пропавшее. Или я перееду в Таргелион... - Да ну, глупости, - как-то слишком уверенно сказала Глаэрет. - Это он разозлился просто, наверное. Я за себя и то переживала, потому что в мою смену же брали больше. А так - это сколько народу надо выгонять? Со складов половину? - Ты думаешь, он не сможет? - скептически посмотрел на неё Тинто. - Извинится, что погорячился? И всех простит? Глаэрет скисла и опустила плечи, тоже не предлагая проверять. Но тут же снова нашла лазейку: - Необязательно извиняться. Просто тебя же только лорд Тьелперинкваро может выгнать, а он не выгонит. Тинто насупился, неопределённо пошевелив плечами, и сделал вид, что его очень интересует забытый кем-то на ветке ленточный хвост, печально обвисший под мокрым снегом. Девушек его молчание ничуть не смутило, Калайнис охотно пояснила подруге, что присягнуть он за жалкие века пока не удосужился, вопреки распространённому в городе заблуждению. Глаэрет тут же предложила исправиться, пока повод есть, и Калайнис - тоже переставшая верить в серьёзность угрозы - радостно поддакнула: ага, и не говорить заранее об этом самом поводе, а сказать попозже. Например, в день отчёта перед лордом Куруфинвэ, пусть станет приятным сюрпризом... Когда Тинто возмущённо на них напустился, запоздало оправившись от такой бесцеремонности, Глаэрет хотя бы смутилась, а Калайнис только отмахнулась со смехом, и он с ссердитым пыхтением пообещал себе, что теперь точно ни за что не будет жаловаться Тьелпэ. - Но всё равно, хватить вешать нос, - заключила Калайнис, сжалившись наконец над пыхтением. - Поищешь то, что они лишнее забирали, вот и всё. Ты ведь и так собирался этим заняться. - Я собирался на чтения, - отозвался Тинто, обиженный теперь не только на судьбу, но и на подругу. – И к музыкантам ещё. Но вы идите, чего уж... Проникшаяся его трагичным тоном Глаэрет сочувственно вздохнула, но Калайнис снова фыркнула: - А ты останешься тут страдать? Пойдём с нами, под музыку страдать приятней. А там и придумается что-нибудь. Девушка подцепила его под локоть и повлекла через сквер к библиотеке, не дожидаясь возражений, и Тинто, попыхтев ещё несколько шагов, сдался. - Ну... вообще у меня есть пара идей, - признался он. - Если вы мне поможете... - Конечно поможем! – горячо заверила Глаэрет, примериваясь к другому локтю. Калайнис кивнула: - По дороге расскажешь, да и там будет время додумать и обсудить. * Идея отвлечься оказалась удачной. В библиотеке помимо обычных чтений оказался проезжий музыкант из Гаваней с целым арсеналом разнокалиберных дудочек, свирелей и странных длинных трубок, внутри которых – если плавно перевернуть – что-то перетекало и пересыпалось с мелодичным журчанием. Телеро покачивал их в ладонях, то по одной, то по нескольку сразу, превращая их голоса то в шуршание набегающих на берег волн, то в пение ручейка в лесу, а то в стук дождя по черепичной крыше. После концерта телеро охотно объяснял устройство своих трубок, даже показывал одну недоделанную, а готовые давал подержать и понаклонять, и Тинто с удовольствием подумал, что хотя бы между квенди отношения наладились. Вернётся этот музыкант в свои Гавани и расскажет там, что на Аглоне эльдар тоже любят музыку и лепить зверей из снега. И пропавшие сапоги в сравнении с этим – сущая чепуха, даже странно понимать, что о сапогах лорды беспокоятся сейчас больше. По дороге до складов он уже более воодушевлённо пересказал свои идеи о том, как лучше контролировать расход снаряжения, выслушал одобрения и обещания девушек помочь с поисками виновных (Калайнис предложила расспросить Хейлана ещё раз, объяснив ему, как всё это важно, а Глаэрет – выяснить у пограничников, какие из записанных в толстой тетради имён точно были выдуманными, и не помнят ли складские работники, кто из людей мог ими представляться). И к своему кабинету Тинто подошёл, уже насвистывая одну из мелодий телеро, собираясь только забрать список отгрузок на завтра и идти спать. И удивлённо уставился на людей Эгиля, вскочивших с пустующей по случаю позднего времени скамьи для посетителей. - О, а вы всё ещё здесь? - А как же! – бодро отрапортовал один из них. - Всё как приказано! Эгиль отлучился на минутку, сейчас вернётся. - Да, хорошо, - растерянно кивнул Тинто, проходя мимо них, открывая дверь в кабинет и натыкаясь на страдальчески-умоляющий взгляд стоящего у стола Кальва. Вздохнул, не зная, на кого сердиться: на излишне усердных охранников или на себя. Первое было очень соблазнительно, но слишком напоминало одного знакомого лорда, так что Тинто предпочёл обойтись без поиска пострадавших и виноватых. Вздохнул ещё раз, обошёл стол, отметив заодно, что натёкшая с человеческих ног лужа куда-то успела деться, и сел в кресло. - Ну, я всех написал... – пролепетал Кальв, переминаясь с ноги на ногу, пока он думал. - Ладно, отпустите его пока домой, - Тинто кивнул, огорчив стражей и вызвав ликование на лице торговца, и строго спросил напоследок: - Уверен, что всех? Кальв поспешно кивнул, несколько раз для верности. - Ну иди тогда, - разрешил Тинто. И тут же добавил: - Из города не уезжать. Последнюю фразу как раз успел услышать появившийся в дверях Эгиль, который рассыпался в извинениях за отлучку и принялся громко распоряжаться, кто из стражей будет присматривать за торговцем. Тинто об этом вроде бы не говорил, но, может, так люди поняли запрет уезжать? В любом случае, одёргивать он не стал, дослушал безнадёжные заверения Кальва, что убегать тот не собирается, кивнул закрывающейся за ним двери, и устало прикрыл глаза. Всё хорошее настроение, навеянное музыкой, исчезло. Что же делать-то... Снова приоткрылась дверь. Тинто глянул туда, ожидая снова увидеть Кальва, но там только Эгиль передавал в коридор ведро и тряпку. Заметил взгляд лорда, быстро закрыл дверь и с готовностью обернулся, явно готовый сорваться куда угодно по первому приказанию. Тинто внезапно подумал, что и Эгиль тоже ведь проторчал здесь полдня и весь вечер – пока некоторые музыкой развлекались. - Ты хоть спал сегодня? – вздохнул Тинто. - А как же, - с готовностью отозвался Эгиль. - Не беспокойся. Может быть, тебе что-нибудь нужно? Тинто задумался на мгновение и попросил чаю. И себе пусть нальёт, чем зря у стены стоять. *** Тьелпэ стукнул в дверь и сразу же отворил её, не дожидаясь ответа. Обернувшийся Тинто сонно кивнул, но при виде еды немного оживился и принялся расчищать место на столе, занятом стопками складских бумаг, одной раскрытой книгой и двумя списками - с именами и вещами. Со слов Лонаэра Тьелпэ знал, что Тинто второй день прячется у себя в кабинете, разогнав всех сочувствующих - ему или напуганным людям - и пересчитывает пропажи. - Что именно тебе сказал отец? – поприветствовал его в ответ Тьелпэ, ставя поднос с чашками и рагу и усаживаясь рядом. Тинто вздрогнул от неожиданности, верхний листок со стопки в его руках вздрогнул тоже и метнулся вбок, а попытка поймать беглеца разметала по полу остальную стопку, чудом не задев еду. - А ты откуда знаешь, что мы вообще говорили? – недовольно спросил Тинто, собрав листы. - Мне рассказал Хейлан, - нарочито ровным тоном сообщил Тьелпэ, протягивая свою часть собранных листов, и Тинто вздрогнул ещё раз, прекрасно расслышав обвинение. – Почему я об этом узнаю от него и случайно, а не от тебя и сразу? - Узнаёшь что? - дёрнул плечами Тинто. У него непроницаемое лицо и интонация выходили куда хуже, да и стопка документов шлёпнула на стол слишком звучно. - Что отец может указать тебе на дверь через неделю. Вопреки распространённому мнению, обижаться Тьелпэ прекрасно умел – просто большую часть Арды считал недостойной этой высокой чести, а список меньшинства пополнял редко и неохотно. Но когда о последнем разговоре отца с Тинто он узнал с опозданием в два дня и совершенно случайно, то почти всерьёз задумался, не промолчать ли. Ладно бы ещё от отца или от приятелей услышать – так нет, даже пришлые эдайн узнают новости раньше него! За час, прошедший с разговора с Хейланом, обида не только не прошла, но и усилилась, почему Тьелпэ и решил молчание заменить допросом. Тинто плюхнулся в кресло, но ни отвечать, ни объясняться не спешил. - Ты хочешь уехать? – спросил Тьелпэ, и так уверенный, что дело не в этом. - Не хочу, - подтвердил Тинто и недовольно засопел, уткнувшись носом в чашку. - Я работаю над этим. - Я помогу. Что именно он тебе сказал? - Ну так и сказал, - горестно вздохнул Тинто, бросив безуспешные попытки казаться спокойным. - Чтобы нашёл виноватых и всё вернул. Или тебя точные слова интересуют? - Возможно. – Главным образом, Тьелпэ интересовало, позволяют ли конкретные слова приравнять "устроил выплату в рассрочку" к этому "вернул". Но сказал пока о другом, задумчиво водя пальцами над курящейся паром чашкой. - Я надеялся, Хейлан преувеличил. – Он растёр пар между пальцами, недовольно нахмурился и повторил в третий раз: - Почему ты мне не сказал? - Потому что ты всё равно ничего не можешь сделать, - развёл руками Тинто. - Что толку жаловаться? Тьелпэ помолчал. Он действительно надеялся, что человек что-то перепутал, но если всё так серьёзно, то Тинто тем более обязан был предупредить. - Даже если не смогу. Я не хочу о твоём отъезде насовсем узнать с опозданием в три дня и от эдайн. - Не волнуйся, попрощаться я зайду, - кисло заверил Тинто. - Чтобы мне пришлось искать тебе замену не за неделю, а в тот же день? Тинто обиженно насупился: - Так тебя замена интересует, значит? Не переживай, я найду преемника, тебе не придётся искать. - И демонстративно отвернулся к полкам. - Меня не только это интересует, - прохладно сообщил Тьелпэ. - Но раз ты твёрдо намерен не говорить со мной ни как с другом, ни по работе, то приятного тебе аппетита. Встать он не успел, Тинто так поспешно обернулся, что чуть не разлил чай. - Ну ладно, подожди… Ну я думал, сам справлюсь как-то. А если не справлюсь, то чего дёргать? Вряд ли у тебя в запасах есть двадцать пар сапог. А вообще мы уже и виновных нашли даже. Сейчас выясняем, кто конкретно из них и в чем виноват, но это уже мелочи... – Под конец запал у него иссяк, и закончил он непоследовательно и совсем обречённо: - Только какая разница? Они все равно ничего не вернут уже. - Сразу - точно нет, - медленно кивнул Тьелпэ, подумав. – Смогут отработать. Но тоже не за неделю. - Ну, через неделю мне уже всё равно будет, - трагически объявил Тинто и тоже умолк, возвышенно страдая и размазывая рагу по тарелке. Тьелпэ молча наблюдал, обдумывая одно простое и очевидное решение этой дурацкой ситуации. Ни отец, ни дядя не смогли бы выгнать Тинто из города, если бы тот присягнул. Тут, правда, возникал букет новых сложностей, начиная с необходимости объясняться с отцом, но по-настоящему останавливало Тьелпэ другое. Решение было слишком очевидным, чтобы Тинто про него не подумал – а он не только о присяге, но и о перспективе изгнания говорить не хотел. И не требовать же с него бессрочной клятвы верности в обмен на одну услугу. - Если хочешь, ты всё равно ведь можешь остаться. Вокруг города вон сколько людей живёт, никого из них сюда не звали. Работать только не получится. - И что мне делать тогда? – скептически фыркнул Тинто. - Музыку слушать? – нарочито задумчиво предположил Тьелпэ. - Главное, в цитадели лишний раз на глаза не попадаться. - Угу, поставлю шалаш на окраине. - Я могу тебе проект подготовить. И шалаша, и водопровода к нему. - Очень смешно, - буркнул Тинто в ответ на это заботливое предложение, и снова насупился. Тьелпэ помолчал, постукивая пальцами по столу и глядя в окно на стену соседнего дома, расцвеченную тенью от берёзки и пятнами рыжеющего к вечеру солнца. - Я поговорю с отцом, - сказал он наконец. - Это самое разумное решение: что-то они вернут имуществом, что-то отработают. - Разумное, да. Вещей у них уже нет, денег, скорее всего, тоже. Так что только отрабатывать. Но он, кажется, его не рассматривал. - Я так понимаю, у него не было толком времени на рассмотрение. Нужно только оценить, сколько лишних вещей забрали со складов, и их стоимость уже взыскивать с виновных. Не знаю, получится ли для каждой вещи определить, насколько обоснованно её взяли. Но можно посмотреть среднее число до приезда виновных в город, например. - Я ещё работаю над этим, - напомнил Тинто, недовольный сомнением в его способностях. - Но точно же они их брали не для того, чтобы складывать и хранить. У меня есть список тех, кто может быть виноват, но со всеми пока поговоришь... А ещё и обычные дела делать надо, у меня и так на северных складах всё кувырком... - Есть такая штука, называется разделение труда, - сообщил Тьелпэ, глубокомысленно покивав. - Да ну тебя, - обиделся Тинто, и некоторое время молча сопел, но потом начал, ковыряя рагу, объяснять, что всё возможное он и так делает. И поиск денег как раз поручил Глаэрет, которая уже выспросила про людей у знакомых стражей. Ей рассказали, у кого из названных Эгилем и Кальвом водятся деньги, и обещали разузнать получше, но пока что главным итогом её трудов стал третий список: выдуманных имён, которые не знал никто на границе, но которыми представлялись люди на складе. Сначала Тинто надеялся, что рассказы стражей помогут как-то сократить список, но теперь склонялся к тому, то придётся говорить со всеми. А то и Эгиля просить, чтобы позаглядывали на рынке под прилавки – вдруг найдут у кого-то лишний эльфийский товар. Тьелпэ посоветовал не радовать отца беспорядками на рынке и если заглядывать, то осторожно и вежливо. - А у тебя не получится увидеть этих просителей на складе? – спросил он на прощание. И пояснил в ответ на недоумённый взгляд Тинто: - Когда будешь смотреть, сколько вещей получали выдуманные имена. - Как же я посмотрю?.. Засаду устроить, что ли? Так они не придут же сейчас, не настолько ж они дураки! - Осанвэ посмотри. По книгам. - Ну... – недовольно протянул Тинто. – Да ну, там только Глаэрет будет видно, наверно... Но Тьелпэ только кивнул и по обречённому вздоху понял, что дополнительных уговоров в этот раз не требовалось. *** С той дурацкой истории с Эгилем и Кальвом прошло три дня, и за это время зима успела наступить по-настоящему. Вчерашний туман за ночь осел на деревья и стены, и парковая беседка тёмного камня, где лорд собирал приехавших учеников ещё летом, сверкала, схваченная инеем, как стале-серебряное ажурное украшение. Сегодня Хейлан бродил по городу без ясной цели, просто глазея по сторонам, примечая, что рассказывать потом дома. Засечки на ступенях каменной лестницы, чтобы не скользко было зимой. Невысокая стенка вдоль речки, прорезанная кое-где спусками к самой воде. На ступени одного такого спуска кто-то нарисовал череду креселец с низкими спинками, и липкий снег лежал сейчас между кресельцами, как подлокотники. А по ту сторону речки берег не забирали в камень, так и оставили - кирпично-красный глинистый склон, слоистый и слишком яркий в сером пейзаже, чуть припорошенный снегом под ельником. У опушки ельника бугрилась корнями и далеко выставила верхние ветки одинокая сосна, ствол в цвет глинистого склона. Несколько дней назад на этих рисованных креслах и вокруг них собралась небольшая компания эльфов, и Калайнис подозвала к ним проходившего Хейлана, рассказать о человеческих легендах. Впрочем, запомнились ему не легенды, а как один из эльфов уже под конец разговора отвлёкся на эту самую сосну: красивая какая! Все послушно восхитились, и расслабившийся за время разговора Хейлан тоже, да так что ляпнул, не подумав, честно: мол, да, отличная сосна, толстая, ровная, полдома можно такой сосной обставить, да ещё на утварь останется. После мгновения обалделой тишины кто-то из эльфов рассмеялся, кто-то – как Калайнис – прятал улыбки, стараясь не смутить человека, а один весело уточнил: "Это же тот человек, что у младшего лорда учится? Сразу видно," – и все рассмеялись мало не громче прежнего. А Хейлан сбежал. Ему по-прежнему казались странными все эльфы без исключения, но лорд Келебримбор, в отличие от остальных, искренне этого не замечал. Неудивительно, если его и свои считают странным, вот он и принимает это как должное. И сам, наверное, тоже считает странными всех, так что, может, и человек не особо отличается. Ему, вон, любопытно, как это люди без магии обходятся в своих ремёслах. Хорошо бы ещё с теми гномами повстречаться, о которых он вспоминал, что будто бы тоже без магии работают. Может, у них бы и лучше учиться было, да так, чтобы и эльфы потом позавидовали!.. Вчера он как раз ходил к лорду – обсудить ошибки в проекте, которых оказалось меньше, чем Хейлан боялся, и рассказать, в свою очередь, про человеческие ремёсла. Но сам он вчера надеялся расспросить о другом. Ему об изгнании рассказала Калайнис утром до разговора у лорда. Хейлан сначала ей обрадовался, потому что подумывал расспросить про сорта бумаги, чтобы опыты ставить не только на тканях. Но при встрече успел только подумать об этом ещё раз, отложив очередной опыт и потыкав пальцем в пыль на столе, но живо передумал, едва девушка начала осторожно звать его в доносчики. Новость о том, что за кражи выгонят не кого иного как Тинтэля, совершенно Хейлана огорошила. Он и у лорда вчера набрался смелости спросить, что же сделают с людьми, если за кражи целого Тинтэля выгоняют, но лорд тогда мигом растерял приветливость, сухо заверил, что всё непременно решится наилучшим образом, и только что не сказал не совать нос в чужие дела. Настаивать Хейлан не решился. Калайнис насчёт людей тоже ничего определённого не сказала, больше беспокоясь о своём друге, но и о нём объяснений почти не дала. По всей видимости, Тинтэль как раз её и подослал: подговорить уже пойманного на неблаговидных знакомствах человека, чтобы он присматривал за своими знакомыми и повыспросил, кто виноват в кражах и где они прячут краденое. Вроде, если краденое вернут, Тинтэля выгонять не станут, но где уж теперь-то найти пропажи. Их сто раз уже продали, проели и пропили. Судя по тяжким вздохам Калайнис, эта мысль приходила в голову не только ему, но эльфы твёрдо вознамерились вернуть хотя бы часть, и Хейлан теперь невольно раздумывал об этом, петляя между домиков вблизи рынка. С другой стороны, торговцы же отправляют краденое куда-то из города, и если нужный обоз ещё не ушёл, то, может, и найдётся что. Не здесь же продавать – здесь опасно, да и не так выгодно. В крупные сёла надо куда-то, на ярмарки... Об этом Калайнис как раз и просила разузнать. - А чего ты меня просишь? Чего не Эгиля? – хмуро предложил он в ответ. – Вот уж кто только рад будет. - Ну, ему разве скажут? – удивилась девушка, глядя честными глазами. – А ты... с ним не особенно в дружбе... Хейлан не только не был в дружбе, но и решительно не хотел повторять его судьбу. Даже если уехать домой и забыть про всё это – мир тесен, дома тоже узнают про эльфийского доносчика. Когда и без того хлопот хватит: мало – переделать шахты, но надо ведь ещё и убедить старших, что это не прихоть и не попытка подсидеть их да выслужиться перед лордами... Надо поскорей отдать уже Калайнис или Тинтэлю деньги за куртку, чтобы не ходили с такими просьбами! На самом деле, ему нравилось говорить с Калайнис, даже когда та, увлёкшись, начинала рассказывать про забавных людей, мешающих в кучу сказки с историей, а живых валар с выдуманными существами, - и как будто забывала при этом, что один такой забавный человек как раз её слушает. И уклончиво отвечать на её просьбы о помощи было стыдно. Хейлан вовсе не сомневался, что воровство надо пресечь. Он сомневался в наказаниях, которые за это назначат. И обсудить было не с кем. Парень вздохнул, вспоминая друзей из дома, но из них посоветоваться можно было бы с одним только Геби – если б на письма было время. А здесь с кем? Не с Кетилем же! На Кетиля он ещё и обижен был за последний разговор – хотя и не настолько, чтобы мечтать сдать его на расправу. Вряд ли, конечно, виновных будут долго бить палками на главной площади, но всё равно... Ноги сами вынесли Хейлана знакомой дорогой к "Дубкам" и он уже внутри остановился, в паре шагов от своего обычного места, сообразив, что это не его, а Кетилево с товарищами обычное место, и они там и сидят. В спину тут же толкнули с руганью, и Хейлан послушно шагнул дальше. Все слушали в кои-то веки не Кетиля, а какую-то женщину, молодую ещё, но со вдовьими косами. Траур, впрочем, она сняла уже давно – судя по беспечному тону и смеху. Статная, румяная – вот уж у кого точно глистов нет, - она вкусно рассказывала, как из их деревни мальчишки ходили летом вверх по ущелью до ледника, чтобы накопать там под слоем вытаявшей земли и щебня чистый снег, уложить в толстостенный горшок поплотнее, чтобы дольше не таял, а сверху немного лепестков кипрея или чему случится цвести. И бегом обратно, горными козлами по осыпям, чтобы в деревне залить снег сливками и мёдом и сунуть под дверь красивой девчонке. И ей тоже притаскивали, но всё такие олухи, что принять стыдно. А полакомиться хотелось – вот и приходилось самой гулять до того же ледника. Ещё и ягод пару горстей наберёшь по дороге... Сидевший рядом Кетиль приобнял её за плечи, уверяя, что здешний снег ничуть не хуже и что он готов хоть сейчас притащить с улицы целую бадью, и даже белого. Женщина заливисто рассмеялась, а Хейлан наконец вспомнил, откуда ему знаком голос. Но не успел он, засомневавшись, выйти или хотя бы спрятаться в угол подальше, как Кетиль его заметил – и, как ни в чём ни бывало, с улыбкой кивнул и махнул рукой, мол, подходи, присаживайся. Хейлан, нерешительно глянув на дверь, споткнулся глазами об недобро сощурившихся с дальнего стола подручных Эгиля и решительно пошёл на приглашение. Компания раздалась и потеснилась, освобождая для него место на скамье, Кетиль сгрёб в сторону пустые кружки и махнул принести новую, полную. Хейлан, отвечая на приветствия, неловко умостился между ним и каким-то мужиком, рябым даже сквозь клочковатую бородёнку. Из всей компании с сомнением на него посмотрел только Берси, да ещё подружка Кетиля, представленная им как Герсими. Разговор, ненадолго угасший, завязался снова, Хейлан всё больше молчал, поддакивая и посмеиваясь в нужных местах и разглядывая свежеразвешанные по дощатым стенам картинки: где рыба, где свиная нога, где круг сыра или хлеб, и над каждой картинкой её название на синдарине. Ему успели принести пиво и шмякнуть на стол, роняя хлопья пены, прежде чем Хейлан убедился, что Кетиль либо о последнем их разговоре не распространялся, либо узнал откуда-то, что эльфам про него говорили только Кальв да Эгиль. Хотя насчёт Хейлана он с самого начала знал, что сказать тому нечего... Рябой мужик рядом вынул из-за пазухи деревяшку размером в кулак, а с пояса – нож и принялся выстругивать кружку, уже узнаваемую, но ещё далеко не готовую. Хейлан успел угреться, прихлёбывая пиво, и уже спокойней раздумывал, обводя компанию взглядом, нельзя ли посоветоваться с кем-то из городских приятелей, когда разговор необъяснимо вильнул, и все вдруг принялись спрашивать, что там с воровством, всех ли Эгиль заложил и что господа намерены делать на этот счёт. Кетиль, воспользовавшись таким поворотом, небрежно упомянул о разговоре Хейлана с Тинтэлем, но прямо ни о чём не спрашивал, препоручив это товарищам. Хейлан попробовал было неловко отговориться, что сам ничего не знает, но тогда любопытствующие начали хохмить о так же ничего не знающих эльфах и торжествующе поглядывать на приятелей Эгиля у другого стола... - Думаете, это всё очень смешно? – не стерпел Хейлан, двигая от себя кружку, задребезжавшую по липкому столу. - Да, я говорил с Тинтэлем. И знаете, что? За пропажи со складов его собираются гнать из города. А с людьми что сделают, по-вашему? Если даже своего же эльфа гонят, несмотря даже на дружбу с младшим лордом! С "чужого" стола кто-то отозвался согласно, и Хейлан возмущённо обернулся туда: - Вы тоже хороши! Думаете, от ваших доносов эльфы о нас лучше думать будут? Они и так нас не пойми чем считают, а вы ещё поддакиваете! Или вы думаете, они вас отличат от остальной толпы, когда погонят всех ссаными тряпками? На это уже свой стол отозвался одобрительным гомоном, высказываясь в том смысле, что если погонят, то всех, найдут, к чему придраться. Рябой мужик оторвался от кружки: - Разве что предложить им взыскать ущерб с представителя, а не лично с виноватого. Герсими коротко взглянула при этом на Кетиля, но тот отмахнулся: - Чтобы брать с представителя, эльфам надо знать, из каких мест воры. А они и спросить не догадаются, схватят, в лучшем случае, самого богатого купца в городе, решив, что между собой люди разберутся. А как разберутся и кто разорится при этом – не господская забота. - Да чего им разбираться. Назначат самого виноватого, как того Кальва, и готово. - А если нет? – не унимался Хейлан. - Если дальше выяснять станут? Тут каждый второй, если не каждый первый хоть по мелочи, но запачкался! Если ждать, пока всех найдут, то как раз всех и выгонят, не разбираясь уже! И хорошо, если просто выгонят! Бес бы с ними, с ихними городами! Но в неурожай вы к кому пойдёте, если с эльфами сейчас разругаемся? А с болезнями всякими? - А мне прабабка говорила, - снова вклинился рябой, продолжая чиркать ножом деревяшку, - что в старину к людям никакая немощь не липла, а как к Синим горам подошли и начали с эльфами якшаться, так и началось. - Ты-то чего предлагаешь? – Кетиль, щурясь, повернулся к Хейлану. – Тоже вон, всей толпой сходить покаяться? Да может, и лучше, если погонят. Без них справимся. - Может! – кивнул Хейлан. - Но лучше б мы сами решали, от какой помощи отказываться, а не отговаривались потом так, получив пинка под зад! Ругаясь себе под нос, он выпутался из лавки и соседей и пошёл прочь. Его не останавливали. На пороге он обернулся, но оживлённая компания вокруг Кетиля говорила уже о другом. Герсими, потрясая указующим пальцем на картинки с кушаньями, высмеивала нарисованное вверх ногами слово "рыба", а Кетиль возражал, что всё правильно: дохлая рыба всплывает кверху брюхом, а живой здесь не держат. Когда они начали спорить, не нужно ли тогда перевернуть и слова для мяса и птицы, Хейлан сердито выпятил челюсть и вышел. *** Хотя Куруфинвэ не имел отношения к пограничникам, но затею с привлечением эдайн на службу он считал своей и на учениях бывал часто, пусть для этого и приходилось пробираться к полю за городом через ярмарочные ряды у рынка, наспех возведённые не собиравшимися упускать многолюдную оказию торговцами. К строевым занятиям прилагалось бесплатное питание для всех и зачисление в стражу – для лучших, так что желающих хватало. Тьелпэ, обычно не проявлявший интереса ни к ярмарке, ни к учениям, в этот раз увязался следом – посмотреть на какие-то стеклянные капли из Таргелиона, привезённые с последним обозом. Самого Куруфинвэ достижения стекольщиков волновали мало – при атаке на Ангамандо всё равно не помогут – так что рассказы то ли об удивительной прочности, то ли об удивительно ломких хвостах этих капель он слушал вполуха. Заинтересовался только, когда Тьелпэ упомянул, что эдайн сами хотя и не могут выплавлять стекло, но умеют угадывать происхождение чужого – в чём-то похоже на наугрим, тоже возмещающих отсутствие осанвэ разными выдумками. Куруфинвэ, начавший было слушать, снова потерял интерес. Осанвэ у эдайн дало бы хоть какую надежду приучить их к слаженной работе – очень бы кстати, на фоне вчерашних многочасовых и безуспешных попыток повернуть строй копейщиков по команде, когда эдайн толпились, наступали друг другу на ноги, поскальзывались, падали, роняли соседей, ломали копья, - словом, делали всё возможное, чтобы даже самые медленные орки успели добежать и вклиниться в строй до завершения манёвра. Ярмарку, судя по всему, они устраивали примерно так же. Если на рынке хотя бы ряды друг на друга не находили и между прилавками почти всегда можно было пройти, не спотыкаясь о мешки и бочки, то ярмарку как явление временное, очевидно, посчитали свободной от обычных городских правил и просто ставили самодельные столы где придётся, не задумываясь. Самые вкусно пахнущие тут же облепляла толпа прохожих, заполняя улицу чуть ли не до противоположных стен домов, а потом через эту толчею пытались протиснуться телеги с новым товаром и ошалевшими от гомона лошадьми. - Им что, рынка мало? – хмуро спросил Куруфинвэ, глядя на эдайн, непривычно не спешащих уступить дорогу. – Как только с этих складов что-то до города довезти могут? Если этот бардак продлится ещё пару дней, мы вообще без хлеба останемся? - Не останемся, - ответил Тьелпэ, тоже высматривая, с какой стороны лучше обойти толпу. – Тинто ещё до начала сборов перевёз часть зерна на север. - Предусмотрительно, - хмыкнул Куруфинвэ. - Да. Пока его не было, накопилось проблем, но он быстро всё решил. Куруфинвэ коротко глянул на сына, как старательно тот делает вид, что случайно заговорил про своего приятеля. Тряхнул головой и пошёл через толпу, бросив через плечо: - Вот чем он занимается, вместо того чтобы за складом следить? Тьелпэ охотно воспользовался поводом и принялся рассказывать о достижениях Тинтаэле в обычной работе и в пресечении пропаж. Половина рассказа тонула в окружающем шуме, но и услышанного Куруфинвэ вполне хватило, чтобы сделать вывод, что стекляшки сыну понадобились именно сейчас совсем не случайно. Значит, пожаловался. Все они горазды за чужими спинами прятаться… Кто именно "они", Куруфинвэ додумать не успел, едва не столкнувшись с мужиком, отходившим от прилавка с полной чашкой в руках. От самого мужика Куруфинвэ бы увернулся, но тот испуганно охнул, увидев перед собой целого эльфа, лихорадочно попятился, выставив кружку перед собой, налетел на соседа по очереди, получил от него тычок локтём и невнятное "куды прёшь!" и, споткнувшись, упал – куда угодно, только не на эльфа! "Куда угодно" оказалось наскоро сложенным прилавком, не выдержавшим такого обращения и поехавшим вбок - вместе с бочкой, из которой по кружкам разливали что-то жарко пахнущее мёдом и яблоками. Толпа прыснула в стороны, что-то покатилось, кто-то рядом, падая, дернул Куруфинвэ за край плаща, слева заржала лошадь… Куруфинвэ с силой рванул плащ, высвобождая, и успел заметить, обернувшись, как из-за упавшего прилавка выскочил, придерживая шапку, человек в бесформенной меховой одежде и метнулся за бочкой, всё ещё катившейся по мостовой и разбрызгивавшей вокруг себя ароматные брызги. Встречные с руганью убирались с дороги, кто-то залихватски засвистел, перекрывая шум. Беглая бочка резво подпрыгнула несколько раз – и сочно крякнула в стену, выплеснув остатки содержимого под ноги запряженной лошади, и та едва не уронила телегу, испуганно шарахнувшись и оскальзываясь в луже поверх льда. Куруфинвэ молча скривился и принялся пропихиваться дальше по улице к перекрестку, за которым вроде бы было свободнее. Но когда до угла оставалось уже немного, из-за него вывернуло несколько всадников во главе с Тьелкормо. Его лошадь тут же решила, что на такую шумную улицу им совсем не надо, попятилась, но Тьелкормо её осадил, привстал на стременах, огляделся и рявкнул: - Что здесь происходит? А ну разойтись! Эдайн безо всякого приказа пытались сделать именно это, кто-то ещё упал, где-то расплакался ребёнок. Мужик в меховой куртке всё-таки догнал разбитую бочку и теперь пытался утащить её обратно к прилавку как можно незаметнее. Рядом то причитал, то ругался хозяин телеги с лошадью, которая пыталась встать, путаясь в упряжи и оскальзываясь. Тьелкормо сделал знак спутникам не выезжать на запруженную улицу, а сам сердито двинул лошадь вперёд, ровняясь с телегой, и прикрикнул на хозяина: - А ты чего ждёшь? Убирай живо! Что ты тут вообще забыл? - Да я что, - залепетал человек, стягивая с головы и комкая в кулаке шапку. – Я ж на рынок еду. А вот эти... нехорошие люди заняли все улицы! Разве ж это дело? Есть же рынок, я вот на рынок еду, там продавать. А они мало что пошлину не платят, так и честным людям проехать не дают. Это куда ж годится? Эдайн вокруг, тем временем, раздались широким кругом – подальше от разгневанного лорда. Пользуясь этим, Куруфинвэ подошёл к брату. Завидев второго лорда, хозяин телеги заговорил ещё быстрее: - Вот и брата твоего, лорд, чуть не зашибли. Где ж это видано – ставить жаровни посреди улицы, да ещё на такой хлипкой досочке? Тьелкормо кивнул брату и племяннику, ещё раз осмотрелся, только сейчас заметив покосившийся прилавок, сдвинул брови сурово и кивнул мужику в мехах: - Это твоё? - И ничего она не хлипкая, если не падать сверху. Стояла ведь третий день и никому не мешала, пока не повалили. Ты уж прости, лорд. Твоя лошадка-то не пострадала? А тут мы мигом всё уберём, никто и не заметит даже… Заручившись вниманием лордов и собравшихся зевак, оба человека заголосили наперебой, то ругаясь по-своему, то вспоминая синдарин и призывая лордов в свидетели... - Да что вы тут вообще оба делаете? – не выдержал Куруфинвэ. – Это не для телег улица! И торговать тут нельзя! Я сколько раз говорил, что для этого рынок есть? - Так ведь… - попытался оправдаться торговец, но Куруфинвэ не собирался спорить, да ещё и по такому очевидному вопросу. - Я этот город не для торговцев строил и тем более не для эдайн! Пришли – так делайте что говорят! Значит, так. – Обернулся, нашарил взглядом Тьелпэ: - Сегодня же всех вот таких вот, - махнул рукой на покосившийся прилавок, - собрать с улиц и вышвырнуть из города! Хватит, раз слов не понимают. А через неделю за ними ещё и рынок со складом пойдёт, допрыгались тоже. У них там воруют направо-налево, а мы терпеть должны? И плевать мне, что он там придумал. Пока не было эдайн тут, и придумывать ничего не надо было! Тьелпэ молча нагнул голову, глядя то на телегу, то на исходящие паром лужи на мерзлых камнях, зато оба человека как по команде повалились на колени и принялись в голос сокрушаться, как тяжело нынче заработать, какая семья каждого ждёт дома и как они никогда бы и не подумали нарушать законы, если бы только знали… Дослушивать Куруфинвэ не стал. Подошёл к брату, забрался к нему на лошадь и кивнул. - Поехали отсюда. Нет сил сегодня смотреть на них.