Симфония боли

Первая встреча молодого мафиози Русе Болтона и официантки Бетси Сноу отнюдь не казалась судьбоносной. Не было ни мимолётного прикосновения, ни остановившегося мгновения – глаза в глаза, – ни какой-то там любви с первого взгляда. Разве что с её стороны… Русе часто заходил в казино, где работала Бетси. Как она смогла туда устроиться, оставалось загадкой – не иначе как по просьбе кого-то из родственников или знакомых. В девчонке не было ни грамма того лоска, который соответствовал бы дорогому заведению. Неловкая, ничуть не грациозная, нелепая, совершенно несуразная девица – в ней было слишком много «не», а вдобавок разило деревенщиной за милю. Её низкое происхождение было видно во всём: в том, как она двигалась, в крепко сбитой «ладной» фигуре, в дурацкой причёске из тёмных локонов и в каждой черте её смазливого мордастенького личика, которое не портила ни широкая челюсть, ни низковатый лоб. И в том, как она смотрела на Русе, когда думала, что он не замечает: зачарованно, влюблённо, словно на принца из сказки; не к месту смущалась, краснела, едва не роняла бокалы с дорогим вином… А уж когда она раскрывала рот – ох, этот плебейский говор, хоть стой хоть падай! «Да трахни ты её! – говорили Болтону подельники. – Осчастливь дурочку». Он только отмахивался: девчонка была не настолько хороша, чтобы об неё мараться. Так Русе думал до тех пор, пока она не споткнулась у самого его столика, чуть было не разлив на него какой-то коктейль. Бетси прижала ладонь ко рту, а в тёмных широко расставленных глазах жертвы плеснулся такой восхитительный страх, перемешанный с робким желанием… Уже через двадцать минут Русе грубо имел её в туалете казино. Он почти не причинил ей боли: разрез вдоль ключицы разве считается? Издевательски медленный, чтоб проверить реакцию – девчонка слабо вскрикнула, дёрнувшись, но осталась на месте. Даже вцепилась отчаянно в своего мучителя, вся дрожа… «Это на один раз», – уверял себя Русе. Дома ждала безупречная красотка Бетани, холодная аристократка из дома Рисвеллов – на таких как раз и женятся люди его круга. Дома ждал годовалый сын Домерик, уже умевший говорить фразы из десяти слов. Но почему-то раз за разом Болтон возвращался в казино. Бетси была такой завораживающе податливой, так беспрекословно, с готовностью ему подчинялась, так сладко вскрикивала от боли при очередном надрезе на подрумяненной загаром коже… Она могла бы сто раз убежать – Русе не стал бы искать её, – но оставалась с ним, прижималась ближе и сбивчиво шептала о любви. Наивная дурочка! Она ничего не значила для лорда Болтона. И, конечно же, не была достойна большего, чем в очередной раз удовлетворить его похоть в туалете или подсобке. Так продолжалось до того дня, когда, не поделив что-то с недавними партнёрами по бизнесу, Русе начал перестрелку прямо в её казино. Случилось так, что его загнали в угол. Оставалась всего пара патронов в револьвере, да и тот выбили из рук, охрана полегла… И здоровяк, с которым Болтон сцепился без особого шанса на победу, вдруг закатил глаза и обмяк: ничтожная размазня Бетси грохнула о его голову полную бутыль. Очевидно, она сама не понимала, что делает, – просто бросилась на помощь, не раздумывая о последствиях. А потом ревела и тряслась, таращась на труп в луже вина и крови, – те несколько секунд, пока Русе не поволок её к чёрному ходу и не швырнул в машину. «Жалеешь?» – спросил он чуть позже, когда у Бетси закончилась истерика и она затихла, съёжившись на дорогом кожаном сиденье. Ответом был забитый взгляд и тихое, но уверенное «нет». *** В тот вечер он показал ей подвал Дредфорта и дыбу. Бетси побледнела при взгляде на коллекцию ножей и пыточных инструментов; отшатнулась, дёрнулась от первого прикосновения: «Я не…» Закончить она не успела. На самом деле, Болтона не особо интересовало её мнение. О, Бетси билась в хватке ремней просто идеально: с той силой и отчаяньем, которые поджигали кровь, но ещё не начинали раздражать; с тем желанием большего, которое Русе легко мог вообразить, глядя в её безумные от боли глаза! Идеально отзывчивая и покорная. Любимая игрушка для пыток… Подвал стал её домом на месяцы. Бетани не совалась туда – у неё были другие интересы, ей было другое применение. Русе был идеальным мужем: дарил ей дорогие украшения, спрашивал, как у неё дела, как успехи у Домерика, искренне гордился сыном. А что он делал в своём подвале, жена предпочитала не знать. Болтон же вечер за вечером приходил к своей идеальной жертве. Бетси худела и дурнела с каждой неделей, шарахалась от звуков и света, тряслась при виде своего мучителя… Но всё равно цеплялась за его плечи и шептала вечное «люблю». Не было нужды ни привязывать её, ни запирать: она никуда бы не делась. Не столько от слабости, сколько от своей жалкой собачьей привязанности, за которую Русе искренне презирал её – и которая не могла не вызывать ответную, хоть он никогда себе в этом не признавался. *** Однажды лорд Болтон пришёл в подвал после особенно неудачного дня: хрупкое перемирие с конкурентами рухнуло вместе с сорвавшимся совместным контрактом, в ожесточённой стычке полегла половина его личного отряда. Лучшие из лучших! Неудачи и алкоголь горячили кровь и мутили рассудок, в голове била набатом жажда мести – таким он явился к Бетси. Та, увидев лицо Русе, отшатнулась, побелела как полотно: «Не надо, пожалуйста! Умоляю, не надо!» – и тут же отлетела к стене от хлёсткой пощёчины. Дальнейшее Болтону запомнилось слабо: огромные глаза жертвы, в которых плескался чистый безумный страх, хруст треснувших рёбер после очередного удара, смятые в его крепкой хватке побелевшие щёки, нож, её окровавленное лицо и истошные крики. На следующее утро, проснувшись там же, в подвале, и вспомнив произошедшее, Русе испытал что-то вроде сожаления и даже беспокойства о том, как пережила эту ночь Бетси. Но её нигде не было. Болтон понял бы, если бы сучка напала на спящего хозяина, пока тот беззащитен, и отомстила за причинённую боль. Но Бетси поступила с ним в разы хуже: она сбежала. Как простой деревенской дурочке удалось провести охрану, как получилось уйти в таком состоянии – непонятно, но, видимо, целеустремлённость и страх были сильнее внешних обстоятельств. Русе принудил себя не искать её. Заменил чередой других жертв… Однако ни одна из них не увлекла его по-настоящему. Да и не жил никто из них долго – всё-таки деревенская сука была чертовски выносливой. *** Следующая их встреча состоялась через шесть лет, когда Русе меньше всего этого ждал. Он выходил с очередного приёма и вдруг увидел Бетси. Та сиротливо жалась к стене, стараясь, чтобы свет не падал на изуродованное шрамами лицо; до боли знакомыми нервными движениями поправляла чёрные локоны и… держала за руку темноволосого вертлявого мальчишку лет пяти. Русе не собирался к ней подходить: в его жизни всё было хорошо, он ждал жену, образцовую стерву Бетани, с которой не стыдно было показаться даже на королевском банкете, – и лучшего сына, которого только можно вообразить. Безукоризненно воспитанный и обученный, в свои восемь лет Домерик Болтон знал весь школьный курс математики и даже разбирался в ситуациях на бирже, и Русе искренне им гордился. Ему не нужны были ни старые игрушки, ни новые проблемы с деревенской шлюхой. Бетси, видимо, решила так же, потому что вдруг потянула ребёнка за руку и шагнула к выходу… Но, обернувшись, встретила пристальный взгляд своего бывшего мучителя и замерла. Да так и стояла, трепеща, как кролик перед удавом, пока Болтон размеренно шагал к ней. «Я… я назвала его Рамси, – сбивчиво произнесла Бетси вместо приветствия – и Русе, отведя взгляд от бывшей любовницы, обратил внимание на мальчишку. – Посмотри, у него глаза как у тебя». Последнее она могла бы и не говорить. С мордастенькой деревенской физиономии ублюдка на отца смотрели близко посаженные хищные глазищи прозрачно-голубого оттенка, какие бывали только у Болтонов. «Дурацкое имя», – только и смог вытолкнуть Русе. «Ух ты, настоящий?! – потянулся сопляк к пистолету телохранителя – и требовательно уставился на отца: – Дай стрельнуть!» И по этому взгляду, по интонации Русе осознал, что это действительно его сын. Проклятый бастард, отродье игрушки для пыток, заделанное в ту последнюю кровавую ночь… «Кто это?» – Бетани появилась рядом словно из ниоткуда. Грациозная, в элегантном ультрамариновом платье в пол, пахнущая дорогими духами из последней коллекции – воплощение сдержанной аристократичности и идеальной «статусной» женственности. Куда до неё простушке Бетси? Даже их имена, при кажущейся схожести, отлично показывали разницу происхождения. И куда этому наглому щенку – как его там, Рамзи? – до умницы Домерика? «Впрочем, – Бетани сузила глаза при взгляде на мальчишку, а в голосе появились стальные нотки, – можешь не отвечать, я и так поняла». Бетси совсем стушевалась, отступила было на шаг, но была остановлена вновь заговорившей леди Болтон. «Мы сейчас прокатимся и побеседуем, дорогой, – проворковала Бетани с той же сталью в голосе, успокаивающе положив ладонь мужу на плечо. – Мы, девочки, найдём общий язык. Идём, Домерик, присмотришь за малышом, пока мамочки будут болтать о своём, о женском». Бетси молча повиновалась, лишь пару раз беспомощно оглянувшись на бывшего любовника. Они сели в новенький изящный кабриолет Бетани – подарок от мужа на тридцатилетие – и уехали «поболтать о женском». Больше Русе не видел живыми ни жену, ни сына. *** Звонок с номера Бетани настиг его по дороге в Дредфорт – прошло около получаса, и Русе как раз собирался позвонить сам, узнать, как обстоят дела и не нужно ли вмешательство охраны, чтоб избавиться от назойливой шлюхи. «Здравствуйте, мистер, – голос в трубке был сух и официален, без лицемерных попыток изобразить сочувствие. – Я сотрудник скорой помощи, этот телефон мы нашли возле тела погибшей женщины, в контактах вы записаны как муж. Произошла авария на тридцать пятой Северной трассе, километр 415. Да, красный кабриолет. Выжил один ребёнок, он получил лёгкие травмы и будет доставлен в больницу, желательно сопровождение кого-то из родителей. Если можете, приезжайте. Запомнили? Километр 415». «Женщина жива! – донёсся ещё один голос – на отдалении, едва слышный. – Неси щит и воротник!» У Русе не возникло ни тени сомнения, что выживший ребёнок – Домерик. Иначе ведь и быть не могло: сверхъестественно умный, идеально здоровый, привитый по возрасту, напичканный всеми необходимыми витаминами и микроэлементами… Законный наследник Русе Болтона казался застрахованным от всего на свете и совершенно неуязвимым. *** Они лежали на асфальте рядом со смятой, как консервная банка, машиной – аккуратно выпрямленные, параллельно друг другу. Два тела, маленькое и побольше, накрытые одноразовыми голубыми простынями, подвёрнутыми под голову и под ноги, чтоб не унесло ветром. Русе Болтона знали в лицо. Даже если бы не было мрачных телохранителей за спиной, никто не помешал бы ему подойти. Откинуть пропитанную кровью синтетическую ткань и бесстрастно взглянуть на труп женщины. Бетани была за рулём – при столкновении с железобетонной опорой её буквально разорвало пополам. Русе думал бы, что она умерла мгновенно, если бы не обломанный с мясом идеальный маникюр – будто царапала ещё с десяток секунд приборную панель. Он небрежно опустил простыню и оглянулся на машину скорой помощи, стоящую неподалёку: одна уже уехала, а вторая, с ребёнком, дожидалась отца. Надо было пойти взглянуть, как там Домерик, но Болтону стало любопытно: отчего топорщится простыня на детском трупе? Что там торчит из головы мелкого ублюдка?.. Вот только под второй простыней был не Рамси. Домерик казался целым и невредимым в своём идеально отутюженном костюмчике, даже волосы почти не растрепались. И даже поза по стойке «смирно» была естественной для него: он часто спал именно так, на спине. Только лицо – тонкое, безупречно аристократичное, как у родителей, – было всё в крови. А из правой глазницы торчала рукоять пластмассового кинжала – дешёвенькой игрушки с местами обтёршейся серебристой краской. Такого мусора никогда не было и быть не могло у наследника Русе Болтона. Дальше он помнил только перепуганные лица, маячащие в поле зрения, отлетевшую дверцу красно-белой машины, привстающих навстречу медиков… «Он не убивал вашего сына! Это случайность!» – голоса где-то на грани слышимости, заглушаемые безумным рёвом ярости. На самом деле Русе не издал ни звука – просто рвался к сидящему на носилках зарёванному бастарду с одной-единственной целью: распотрошить его тело, переломав по одной все кости, и только потом свернуть его поганую башку. «Мама!!! – в ужасе орал Рамси, вытаращив прозрачные болтонские глазищи, на которые он просто не имел права. – Где мама, спрячьте её, он бешеный!..» *** Ублюдок отделался покалеченной рукой. В локте отломался кусочек кости и сместился под углом, без операции было не вправить – Русе с особым удовольствием подписал отказ вместо Бетси, пока та была без сознания: пусть срастается как есть. На этом он планировал закончить своё участие в судьбе ненавистного выродка. Вечерами в Дредфорте было тихо. Никаких бесконечных мелодрам и мюзиклов жены, никаких научно-популярных передач сына. Тихо и пусто. Нет, Русе любил тишину. Раньше, по крайней мере, любил, когда она не высвечивала так безжалостно, как бестеневая лампа в операционной, ворвавшуюся в его жизнь потерю. Домерик! Надежда, гордость, идеальный наследник и преемник в делах… Сколько вложено было в него, сколько восторга получено от его успехов, как много от него ожидалось! И всё рухнуло в одно мгновение, как карточный домик, всё впустую! Русе от досады сжимал кулаки. Напиваясь в одиночестве перед камином, он всеми силами убеждал себя, что это не конец света и незаменимых людей нет, даже если это юный гений по фамилии Болтон. Что у него ещё всё впереди и через положенное для траура время он сможет выбрать новую супругу из хорошей семьи, заделать и воспитать нового наследника… А пока вполне можно было утешиться чьими-то криками боли. Вот только увидев Бетси на больничной койке – с беспомощно разметавшимися по подушке тёмными локонами, с очаровательным выражением боли на простоватой мордашке, украшенной давними шрамами, – он не хотел больше всех этих жертв на одну ночь. Только её тело, только её дрожь, только её стоны и крики. Как будто и не было этих шести лет, её предательства и бегства… «Скучала?» – с непринуждённой пытливостью осведомлялся Болтон, сжимая под повязкой распухшее вывихнутое плечо. Бетси беззвучно рыдала и цеплялась за его руку. Как тогда, всё как тогда… Собирая по крупицам её сладкую боль, склоняясь к искажённому отчаяньем лицу, любуясь влажными дорожками слёз – Русе на какие-то секунды и даже минуты забывал о погибшем наследнике и был практически счастлив. Конечно же, она расплатится за всё сполна, но больше он её не упустит. *** Когда прошло положенное время лечения, Русе решил забрать их обоих. Не помешал бы, в конце концов, в огромном замке один маленький ублюдок, один никому не нужный Рамси Сноу. Оплатив судебно-медицинскую экспертизу, Русе получил официальный ответ: пятилетний ребёнок физически не мог нанести ранение, убившее Домерика Болтона. Он смотрел теперь на сопляка почти спокойно, ненавидя разве что где-то на подсознательном уровне. Бойкий и хорошо сложенный, со временем Рамси мог бы вырасти в неплохого боевика, можно было бы дать ему какую-нибудь должность в службе охраны… А слуги пусть болтают о его вероятной родословной что хотят. Так думал Русе, везя домой свою любимую жертву. Забившись в угол салона, Бетси судорожно прижимала к груди хмурого малыша, уткнувшись лицом в его темноволосую макушку – пытаясь не то защитить, не то спрятаться за ним. Но время всё расставило по своим местам.