Симфония боли

- Да мне плевать, что город оцеплен! Прорвёмся по отдельности, мы Второй Отряд! – Кирус рычал в трубку так, что будь телефон живым существом – у него бы от испуга остановилось сердце. – Вы там соображаете, что княваете?! - Кирус, э-эй! Кир, ну тихо! – всей обаятельной физиономией излучая дружелюбие – и ею же немало рискуя, – к разъярённому сослуживцу аккуратно подобрался Волчий Хрен. – Кирус, дай ты мне этот телефон, перетру сам с придурками, а то только бесят тебя, вон око уже коцается… – Руки на виду, взгляд невинно-доверительный, милейшая котячья улыбка – подкатывать этот пройдоха умел лучше всех. – Давай! Там ребята рёбрышек купили копчёных – прикинь, прям на заправке продаются – иди дирани, не жрал же с обеда… Во-о так, отлично, сейчас подманцую им мозги! Волчий Хрен осторожно вынул из пальцев-тисков Кируса клёпаный «кирпич» – и Парус с Ноздрёй, уже готовые было навалиться со спины и держать, тихо отступили. - В общем так, ребята… У нас тут накладочка вышла, – жизнерадостно-заботливо запел переговорщик в трубку – точь-в-точь как своим «тёлочкам». – Встречаемся, значит, у южного въезда в город – да-да, мы сами к вам подрулим, без проблем – и пробиваем оцепление все вместе… А потом подхватываем в городе шефа – и на базу, покажемся журналюгам!.. Быстрый взгляд через плечо – Кирус, ссутуленный и бледный, стоял с Когой и Варешей возле машины и безжизненно таращился на мясистое рёбрышко в руках. - Что-то совсем беда с ним, – вздохнул Волчий Хрен, отдавая чужой телефон Ноздре. – Держи, вернёшь сам, у меня аж жопель взмок, пока отбирал… Как будто все холодильники перетаскал с третьего этажа на первый! И обратно… Согласно кивнув, Ноздря сунул было телефон в карман – когда тот вдруг завибрировал, готовясь рявкнуть бодрой музыкой. Быстро, не думая, боец нажал приём вызова – краем глаза успев заметить фото конопатого мальчишки на экране. - Алло? – аккуратно произнёс он в трубку. - Папа!.. – в ломком голосе подростка звенели слёзы. – Пап, они маму убили!.. - Это не… Я не папа, Штефан, он в порядке, просто отошёл, – упавшим голосом забормотал Ноздря. – Я… передам ему. Ты в безопасности? - Я спрятался на чердаке в седьмой казарме… - Сиди там тихо. Не выходи, держись. Мы скоро будем! – И, услышав гудки, он повернулся к двоим сослуживцам: – Ох, проклятие, Любана погибла… Над половинкой Второго Отряда повисло тяжёлое молчание – в противовес другой половине, поодаль, где Вареша щебетала за троих, пытаясь расшевелить Кируса. - Не надо, я думаю, пока что ему говорить, – помолчав, пробубнил Парус. – Кирус так с ней носился, так дитё это ждал… Как бы под пулю не сунулся. Потом уже скажем, в Дредфорте: завозится со Штефаном, не до глупостей будет. Волчий Хрен согласно кивнул. - А ну эбала пободрее! А то поймёт всё, и пиши пропало! – прикрикнул вполголоса Ноздря – и в пару нажатий удалил последнюю запись из журнала входящих. *** Входная дверь была заперта на один оборот – не на два, как закрывала всегда Луиза. Она радостно встрепенулась: Теон всё-таки пришёл! Целый вечер сомнений, тревог и смятения – из рук ведь всё валилось, даже таблетки разных пациентов чуть не перепутала! – и бессонная ночь – были напрасными… Пришёл! Хочет быть вместе! Из квартиры не доносилось ни звука, и Луиза, оставив у порога сумку, пошла на цыпочках: не разбудить его, не потревожить, полюбоваться спящим, когда он принадлежит уже только ей… Девушка не заметила ни лишней куртки на вешалке, ни громоздких грязных сапог под ней. Проскользнула в приоткрытую дверь – что ж, Теон действительно спал, из-под вороха одеяла виднелась его расслабленная рука… И через миг, взметнув этот ворох, навстречу Луизе вскинулся пистолет. Его держал, привстав, паренёк не старше Теона: лохматый, избитый до черноты, с жуткими бесцветными глазами – в них не вышло смотреть дольше секунды. Луиза испуганно взвизгнула, отшатнулась, наткнувшись спиной на косяк. - Что это? – выдохнула она истерично; наткнулась взглядом на зашевелившуюся русую макушку – и пазл сложился сам собой: – Теон, ты… нашёл себе мальчика?.. Рамси смотрел сквозь прицел прямо и хладнокровно, без толики сонной одурелости: последние недели приучили его просыпаться мгновенно. Последний десяток лет приучил убивать без колебаний. - Твоя квартира? – отрывисто произнёс он; взгляд уцепился за невысокую пухлую фигурку и очки, за отсутствие оружия – не боец; слух – за испуганный взрык Вонючки. – Ты кто? - Я кто?! – вспыхнула вошедшая; Вонючка придвинулся вплотную под бок, будто ища защиты – как раньше. – Не очень-то уместный вопрос, когда приходишь в чужой дом к чужому парню! Теон, где ты взял его? Пусть опустит оружие! – в её голосе явственно слышался страх. - Хозяин, она врёт!!! – обречённо взвыл Вонючка, перебив. – Нихрена я ей не парень, она из Этих, которые промывали мне мозги! Толклась вокруг и не дала мне с крыши спрыгнуть!.. – и зарычал, мелко дрожа всем прижавшимся телом. Луиза уставилась на Теона – с ужасом, с болью, позабыв даже светлоглазого отморозка с пистолетом. Теон без одежды. Теон рычит, как собака. Теон в ошейнике! И называет этого ублюдка хозяином! И смотрит на него… с таким виноватым раболепием! Луиза сглотнула и на секунду прикрыла глаза. Новости в интернете, фотографии под заголовком. Это Рамси Болтон. Едва похожий на себя из-за истощения, но это точно он, и он психопат. Кризисная психология, правила переговоров при удержании заложников – всё повылетало из головы, перед глазами был только любимый, снова сломленный, снова опустившийся до пса… - Послушай, Теон, — когда Луиза заговорила, голос её был тихим и умоляющим, — не позволяй ему снова издеваться над тобой… Это уже не безвыходная ситуация. Всё закончилось, он больше над тобой не властен!.. И прежде чем Теон вскинулся ответить – заговорил Болтон. Неспешно, абсолютно уверенно и тяжеловесно – это с его-то полудетским сиплым голоском… - Ты хоть понимаешь, что одно моё слово «фас», – он приподнял руку, останавливая привставшего Теона, – и Вонючка тебе горло выест?.. Впрочем, тебе повезло, что я не люблю быть должным: ты спасла моего питомца, так что будешь жить. А теперь проваливай! Но Луиза не смотрела на психопата, излагавшего свой бред. Она смотрела только в широко расставленные лазурные глаза – невероятно красивые, в которые влюбилась когда-то с первого взгляда. В которых теперь с такой готовностью вспыхнул звериный восторг при словах о расправе… - Теон, я обращусь к полиции, к профессору Нимуру, мы спрячем тебя! – взмолилась Луиза, всё ещё пытаясь достучаться до чего-то человеческого. – Он не найдёт нас, ты сможешь жить спокойно, без боли… Теон! Рамси успокаивающе пригладил волнистые Вонючкины волосы, потёр тёплую щёку: до чего же выразительная мордаха… И обратился уже к питомцу – раз девица не соизволила разговаривать с гостем: - Тебя, похоже, принимают за кого-то другого, тарахтелка. Напомни-ка своё имя! - Я Вонючка, мой лорд! – сообщил питомец гордо, с удовольствием – как объявляют новообретённый титул; вытянул шею, чтоб лучше был виден ошейник. Девица жалостно скривилась, икнула задавленным всхлипом… Не отрывая взгляд, попятилась – и внезапным рывком метнулась из комнаты – одновременно с выстрелом. Пуля влепилась в косяк, а парой секунд позже хлопнула входная дверь. Рамси сжал питомцу загривок, предупреждая рывок: не хотел больше отпускать. Ни на ярд. Всё ещё скалясь, Вонючка жалобно глянул девице вслед – как пёс, лишённый вещи, которую хотелось погрызть. И с готовностью перевёл взгляд на хозяина. - Помчится звонить в полицию, – констатировал Рамси и неловко слез с кровати; прижмурился, сбившись с голоса: ох, как бы не помешала сейчас ещё пачка обезболивающего… – Времени мало, одеваемся. А насчёт прыгать с крыши я тебе позже проясню. *** - Профессор… я знаю, где Теон! – Луиза едва сдерживала слёзы, прижав к уху телефон. – Его утащил этот его «хозяин»! Рамси Болтон! Они у меня в квартире… - Я не буду спрашивать, как они там оказались, – глухо отозвался Брайс Нимур после секундной паузы. – Я сейчас за рулём, говори адрес. Быстро. Отчитавшись, Луиза бессильно привалилась к стене у лестничного пролёта. Да, вооружённый психопат мог выскочить в любой момент, но нельзя же было оставить Теона вот так! А страшней всего – то, что ничего сейчас не сделаешь: губительное влияние слишком велико. Все блоки пробудились, все запреты – Луиза дрогнула от жалости и омерзения: этот «хозяин» явно ещё и насиловал его снова… Она с ужасом ждала криков боли из-за двери, но в квартире было тихо. Луиза не знала, что Вонючка прошёл мимо неё на расстоянии буквально ярда-двух – чтоб принести хозяину куртку и стилы. Когда через несколько минут внизу хлопнула дверь подъезда и загрохотали по лестнице шаги, Луиза с облегчением выдохнула, предчувствуя: это профессор Нимур. Теперь всё наладится. Только бы этот больной мальчишка не начал стрелять… *** - Патрон был последний, – сообщил Рамси. – На случай, если детонатор не сработает… Он вытряхнул на кухонный стол ножи из деревянной колодки, разложил по длине. «Пояс смертника» был снова на месте, и Вонючка, уже полностью одетый, с тревогой на него косился. - Милорд, пожалуйста… – взмолился он. – Оставим это здесь? Оно же может случайно… Не успев встретить взгляд хозяина, Вонючка резко обернулся: щёлкнул дверной замок. Эта кого-то привела! Надо было сразу её… - Лорд Болтон, доброе утро! – донёсся из прихожей басовитый голос. – Могу я поговорить с вашим подопечным? Я профессор Брайс Нимур, его лечащий врач. Я без оружия. - Ты знаешь его? – повернулся Рамси к питомцу. - Знаю, мой лорд, – глухо отозвался Вонючка. – Он тоже промывал мне мозги. И в интервью… пытался заставить меня говорить те гадкие слова!.. - Что ты, Теон, – мягко возразил Нимур, показавшись на пороге. – Интервью было затеей Старков, сам бы я не стал так травмировать тебя… Ох, простите, лорд Болтон! – тут же переключил он внимание, приподняв ладони. – Я всего лишь оберегаю свою жизнь… – Нимур окинул парнишку цепким взглядом: брикеты вокруг пояса, рукоять пистолета, разложенные на столе ножи; едва заметное движение плеча навстречу Теону, который подался к нему ближе, настороженно таращась. – Вас невольно дезинформируют, а под руками целый арсенал… Так могу я?.. - Говорите, – разрешил Рамси. - Теон, я хорошо знаю твою сестру, Яру, – подбирая слова, начал Нимур. – Ты можешь мне верить: я тоже Железнорождённый и когда-то проделал с Железным флотом немалый путь – потому и сумел найти к тебе подход. Я многим обязан Яре. Я во многом перед ней виноват. Она очень хочет тебя увидеть, и я обещал ей это. Она сильно рискует: Старки выставили засаду, нагнали патрулей… Если Яра придёт – ты согласишься с ней поговорить? Просто поговорить, обещаю. Теон вскинул на своего мучителя молящий испуганный взгляд – как ребёнок, которого хочет забрать чужой дядя, – и, повернувшись обратно к Нимуру, с низким собачьим рыком выщерил острые импланты. - Ти-ихо… Злой какой, – Болтон одобрительно улыбнулся и потрепал Теону затылок – тот кротко мелодично курлыкнул. – Как видите, профессор, для моего «подопечного» ваш Железный флот и Яра – пустой звук, да и вас он как-то не любит… Кстати, я всегда думал, что бывших пиратов не бывает и к мирной жизни после такой работёнки не возвращаются… Вы исключение, выходит? Нимур почувствовал, как кровь отлила от щёк; взгляд младшего из Грейджоев – пусть тот был и в шрамах, и в ошейнике, и с рукой рабовладельца на загривке – горел той задорной жаждой убийства, которую он помнил слишком хорошо. Увидеть в нём внезапное понимание, осознание – было бы страшнее, чем стылый бесцветный взгляд палача. Это было то, от чего Нимур бежал восемь лет назад, оборвав все контакты с властями и распрощавшись с пиратами, но так и не смог убежать. - Речь не об этом, – бросил он, призвав всё своё хладнокровие. – Что ж, я понял: здесь решаете вы, в том числе и за Теона. Позвольте ему поговорить с сестрой! Она не враг вам, а если наладите контакт, сможет стать хорошей союзницей… - …И про засаду Старков вы откуда-то знаете, и интервью по их поручению устроили… – перебил Рамси совершенно мирным и задумчивым тоном, вернувшись к ножам: ровнял их не глядя, по миллиметру. – Думаю, вы довольно-таки непрочно сидите одним задом на двух стульях, Железнорождённый профессор, друг Старков. Вонючка вопросительно взглянул на хозяина: даже имея разрешение на насилие, он считал невежливым без приказа порвать человека, с которым господин Рамси мирно общается. Хоть Этот и не нравился Вонючке. То, что он делал в клинике, называя это «реабилитацией». То, как он бесконечно повторял неправильное имя. То, как он говорил с хозяином. И что-то неуловимо знакомое в его лице – знакомое даже не Вонючке, а… Теону? Чью семью он, возможно, когда-то сдал властям… Ведь всё то, что он сейчас сказал, и всё то, что подметил хозяин, означает… предатель? Нимур и есть – предатель?.. - А вообще – Вонючка имеет разрешение говорить с кем угодно, – пожал плечами Рамси, прерывая мысли встрепенувшегося питомца. – Не говорит – значит, не хочет, а тыкать его мордой в чужих людей я не стану, – непринуждённая улыбка – с выщербиной на верхней челюсти; Вонючка не успел ни разглядеть, ни полюбоваться: снова настороженно уставился на Этого. – У нас тем временем полно дел, так что хорошего дня, профессор. Вонючк, дай куртку, – короткий кивок на кухонный диванчик – не сводя взгляд с гостя; руки замерли на краю стола с ножами. И, будто подтверждая сигнал тревожного звериного чутья, в прихожей раздался топот сразу нескольких человек. - Сюда! – крикнул Нимур, пригнувшись под броском ножа, – и сгрёб Вонючку, державшего куртку. Разлучили с хозяином! – паника! – на долю секунды. Бешено извернувшись, Вонючка цапнул чужую руку: сквозь тряпки и мясо – клыки скребнули кость. Вопль, ослабшая хватка – пара секунд борьбы: Этот неплохо дрался для кабинетной крысы – и Вонючка добрался до его шеи. «Я знаю, кто ты», – у уха; отточенный захват – и… - Это же тот сучий потрох! Что вчера в парке! Они уже здесь! Угрожают хозяину! Трое ввалились в кухню, сколько ещё в коридоре… - Один выстрел – и станете фаршем! – сипло рявкнул Рамси; развёл руки с ножами – пираты отшатнулись от взрывчатки. – Здесь скоро будут мои люди! - Отдай Теона! – звучно крикнула Яра за первым рядом вояк – и в ту же секунду между ними и хозяином тяжело вышатнулся Вонючка, что-то волоча перед собой. Кого-то: профессора Брайса Нимура – в захвате, из которого одним движением ломают шею. - Убирайся, или твоему шпиону конец! – голос был низок и рычащ – не сравнить с обычным лепетом и воркованием; Вонючка взял заложника! Вонючка закрыл хозяина собой! - Теон, прекрати это, пошли домой! – воззвала Яра; двое пиратов, аккуратно продвигаясь вперёд, заходили с боков… - Стоять! – болтонский пёс выщерился, отступая. – Здесь нет Теона и не было, я Вонючка и принадлежу моему хозяину, господину Рамси… Грохот! За спиной Вонючки опрокинулся стол, хлёстко свистнули ножи; оба пирата по бокам упали, ещё один ломанулся мимо – Вонючка, швырнув Нимура на оставшихся, метнулся на перехват; короткий хруст, болтнулась обритая голова – и он сбросил под ноги труп. - Вонючка, ко мне! – в сиплом голосе – почти страх: близко к чужим, схватят, утащат!.. Поймав запястье питомца – покорно-мягкую лапку, только что одним махом свернувшую кому-то шею – Рамси подхватил свою куртку и бросился к окну. Нырнуть рукой в рукав, удар бронированного локтя – и стекло осыпалось наружу. На глубине десятка футов – козырёк подъезда. Не успев подумать, чем рискует, выдержит ли взрывчатка, – Рамси сиганул вниз. Удар о бетонную плиту расколол болью стопу; задавив вопль, он успел отпрянуть, успел хватануть взглядом спрыгнувшего следом Вонючку – и покачнулся на краю, на подломившейся ноге, теряя опору. Его рвануло вверх – так резко, что захватило дух и пробило болью руку: Вонючка выдернул падавшего Рамси из пустоты, будто не чувствуя веса. Крепкая хватка – вжался и вжал – вышибив воздух из груди. Пугающе-нереальное ощущение неподконтрольности – на какую-то пару секунд, между стеной и твёрдым Вонючкиным телом, и, прежде чем Рамси хоть что-нибудь сделал, всё вернулось на место – вместе с обожающим пёсьим взглядом, полным ужаса. - Вы чуть не… опять… – губы питомца дрожали; Рамси отпрянул из разжавшихся рук, снова беспомощно-мягких. - Вниз! – скомандовал он, лихорадочно-быстро растрёпывая крепление на поясе; под ноги ссыпалась связка увесистых брикетов. Вонючка текуче соскользнул по решётке сбоку подъезда; спешно карабкаясь следом – повиснуть на руках, не задеть рёбра, не опереться на левую ногу! – Рамси мельком увидел робко протянутые лапки живой игрушки. Понял с запозданием: предлагает помощь… Ни возмущения, ни уязвлённой гордости – только тепло умиления на короткую секунду, пока приземление не выбило болью все мысли. - Надо на базу, – Рамси вцепился в Вонючкины плечи – удержать равновесие, не сползти… – Туда! – Он оглянулся, отбежав на несколько ярдов: кто-то уже лез вниз на козырёк, на лестнице слышался топот… - Все от окна!.. – донёсся запоздалый выкрик Яры – и Рамси вжал кнопку детонатора. Короткий хлопок – козырёк обрушился в облаке пыли, перекрывая выход из дома. - Проверь, не остались ли где ключи в зажигании, – Рамси кивнул питомцу на несколько машин, вкривь и вкось брошенных у подъезда. – И притащи аптечку… *** Как же южане спешили! И боялись чего-то. И уверены были, что затея удастся… Они пустили трансляцию в прямом эфире, выведя на большой экран над центральным плацем. Перед журналистами выступал, конечно, не Крэгг – с его-то физиономией: кто-то из заместителей, с красивым голосом и честным доверительным лицом, зачитывал перед камерой текст. - К сожалению, при всей тесноте нашего сотрудничества мы не смогли вовремя распознать душевную болезнь нашего друга, лорда Хенри Хорнвуда, – разносилось из динамиков. – Когда пропала его дочь, а затем и жена, мы всеми силами помогали их искать. Мы ещё не знали тогда, что он сам же их и убил, не отдавая себе в том отчёта… – на экране медленно сменялись фотографии: полутёмные, контрастно высветленные мощным фонарём – будто из криминальной хроники; по ровным рядам войск пополз удивлённый гомон. - Что? Они решили повесить всех собак на Хорнвуда? – поразился Рамси; Вонючка озадаченно уркнул: по тону хозяина он всегда верно определял, нужен ли осознанный ответ. Проникнув на норсбрукскую базу, они легко затерялись среди бойцов – такие же встрёпанные и растерянные, так же одетые: часовому у бокового входа не повезло, а куртка и автомат достались Вонючке. Рамси одёрнул кверху его воротник, чтоб не бросался в глаза ошейник, и продолжил обшаривать взглядом края плаца – насколько позволял обзор. Они и сами стояли сбоку, среди тех, кто не участвовал в построении; чтоб подобраться ближе, надо было знать куда… Где же камеры, откуда ведётся трансляция? Явно не из здания, слишком громкий фоновый шум… - …Трагедия подошла к своему финалу: лорд Хорнвуд свёл счёты с жизнью над трупами дочки и жены, – разносящийся над базой голос звучал сдержанно-сокрушённо, на экране появились фотографии самого Хорнвуда: голова в луже крови, пистолет рядом с рукой; вторая, освежёванная рука не видна – завёрнута за спину. - Сфабриковали, – искренне восхитился Рамси: обезболивающие, добытые из чужой машины, уже начали понемногу действовать, и ему стало лучше. – Но зачем? Им настолько невыгодно… чтоб кто-то заподозрил, что я жив? - …Отойдёт во владение кого-то из наследников, возможно, старшего племянника, но не волнуйтесь: вас эти потрясения не коснутся, армия в надёжных руках. - …И используется для надёжного крышевания их наркоторговли, – приглушенно и зло добавил Рамси – и определил наконец источник голоса, помимо колонок: в углу плаца – что-то вроде небольшой трибуны. – Он там! Идём. *** Гул, нараставший в ровных шеренгах войск при виде фотографий, резко оборвался, когда на экране – несфокусированно, слишком близко к камере – возник темноволосый парнишка в болтонской униформе. Угловатая широкая челюсть, неестественно светлые глаза – шепотки сложились в первый приглушенный выкрик: «Это же Болтон!» Всего на секунду он загородил южанина – и тот, замолчав, уже безжизненно ополз в руках болтонского молодца – светловолосого, в ошейнике. - Пришлось побыть мёртвым несколько недель, – непринуждённо сообщил Рамси в микрофон, который с поклоном подал Вонючка. – Видите ли, Хорнвуды и их друзья с юга, убив моего отца, рвались довести наше истребление до конца… - Отключить трансляцию! – кричал, проталкиваясь вперёд, южный офицер – но техник, лежавший лицом в пульт, навряд ли его слышал. - …И вот я снова здесь, так что никаким племянникам вы не отходите, – объявил Рамси, довольно жмурясь в ответ на всё более громкое «Это Болтон, лорд Болтон…» – Да и южные гости тут, собственно, неуместны. Южанин добрался наконец до пульта; столкнул труп, дёрнул на себя все рычажки… Навряд ли он разбирался в этом: приглушенный выкрик «Стреляйте его», обращённый к своим людям, звучно разнёсся над базой в визге помех. - Ай-яй, неловко! – Рамси улыбнулся – широко и страшно: на верхней челюсти не хватало резца. И скомандовал добродушно: – Вешаем, ребят. Южан будто смело чёрной волной – стремительной, дикой: руки болтонских молодцев вырвали оружие, вцепились в одежду, выломали суставы – почти в тишине, оттого особенно жуткой. И только потом грянул чей-то рёв: - За лорда Болтона! – И его подхватили десятки глоток, и он слился с воплями людей, которых уже распяливали вниз головой. *** Хранитель Севера захлопнул ноутбук и стиснул голову руками. Со всех хорнвудских военных баз поступали сообщения о бунтах, о казни офицеров – это катастрофа... Всё навалилось разом: новые и новые преступления на почве наркотиков, возвращение болтонского бастарда, пропажа Теона Грейджоя прямо из палаты и потеря всякой надежды поймать Яру, и в довершение всего – утром выяснилось, что Робб сбежал из дома! Он прихватил одну из машин с семейной парковки, не отвечал на звонки – наверняка ведь бросился в охваченный огнём Норсбрук, в самое пекло!.. - Глупый мальчишка… – простонал Эддард сквозь зубы. – Где я повернул не туда?.. Ещё один звонок – от отряда из норсбрукской больницы. Бесполезная засада для поимки Яры, забыл отозвать их: было не до того… - Да, – тяжело отозвался Эддард. - Лорд Старк! Там на парковке у больницы ваша машина стоит, и её кто-то царапнул. Просмотреть камеры?.. - Это Робб! – выкрикнул он, резко распрямившись. – Это Робб приехал, он может быть где-то в больнице, найдите его как можно быстрее и сообщите мне! *** Мир Кируса был чёрен. Он не замечал ничего вокруг, не ответил на поддёвки снобов из Первого Отряда, не рвался больше в Дредфорт. Он едва ли даже заметил побоище, в которое с дружным торжествующим рёвом ринулись бойцы вокруг него. Когда Второй Отряд ворвался на норсбрукскую базу, там уже кипела бойня. Всполохи перестрелок, рукопашные стычки – все в чёрной униформе, не отличишь… - Шеф!.. – во всю глотку гаркнул Ноздря. – Шеф, свои! Вы где?! Кирус тоже искал его. Неустанно, загнанно бегающим взглядом. За эти бесконечные часы и сутки муторного отчаяния он вытравил из головы все мысли о предательстве, о чести, о том, что будет дальше. Не смирился, не оправдал то, что придётся совершить, – просто заставил себя перестать думать. Думать он будет потом. Возможно. Если выживет… А сейчас – он искал, искал, искал. Болтонские молодцы дожимали остатки южан. Кто-то, на радостях обнимаясь, задел Кируса – тот не почувствовал толчка. Со стороны деревьев слышались истошные вопли казнимых, завывали, приближаясь, полицейские сирены… - Шеф!.. – крикнул кто-то ещё раз; Кирус уже не различал голосов. Хотя… Различил. И повернулся резко, как пёс, учуявший дичь. Один, единственно важный голос, хоть и искажённый хрипотой. - Я зде-есь! – заорал Рамси через весь плац; выстрелил ещё раз из-за низенькой трибуны… И, когда Второй Отряд с воплями радости бросился к нему – Кирус отстал. Остановился на том расстоянии, с какого ещё мог бы попасть. Это будет ужасная случайность. Его не заподозрят. Мысли на замок, воспоминания прочь – всё как учили. Всё как учили на тот случай, когда ради дела приходится жертвовать близкими. Ну а сейчас… сейчас – наоборот. Телохранители окружили шефа с бурным галдежом – радостно махали руками, так и не решаясь тронуть; Рамси вертелся и тряс всех за плечи. С другой стороны трибуны скромно высунулся Вонючка в болтонской куртке, тревожно таращился по сторонам – но Кирус не замечал его, Кирус подгадывал момент… И подгадал. «Прости, шеф. Лучше тебе было оставаться мёртвым», – последнее, что он успел подумать, ловя в ложбинку прицела темноволосый затылок – основание черепа, мгновенная смерть. А ещё, наверное, мелькнула мысль про Любану: насколько всё-таки ничтожен шанс её спасти... А потом был выстрел. Короткий и острый – удар под левую руку – за секунду до выстрела Кируса, ушедшего вверх. Последним, что он увидел в жизни, был Вонючка, опускающий автомат. Взгляд бойцовой собаки был безжалостен и прям.