Тиндомерель

Они шли так еще около полутора часов, прежде чем их взору предстали высокие крепкие ворота. Это был единственный вход во дворец – иначе в чертоги короля Лесных эльфов попасть было невозможно. - Я доложу королю, - сказал Таурендил одному из эльфов и твердым шагом направился к дворцу. Тиндомерель показалось, что он на мгновение незаметно сжал ее руку, уверяя в полной безопасности. - Пока неизвестно решение короля и мы не знаем, кто ты, мы вынуждены препроводить тебя в темницу. Мне жаль так поступать с девушкой, но иного пути нет, - сказал эльф – тот самый, что говорил о необходимости отчитаться перед королем о том, кто она и куда направляется. Светловолосый и светлоглазый, он не выглядел ни молодым, ни старым. Нельзя было сказать, сколько лет он прожил, и были ли эти годы радостны либо печальны. Он казался спокойным и ровным ко всему, только тонкие, крепко сжатые губы выдавали недюжинное упрямство. - Идем, - он мягко подтолкнул девушку в спину, направляя в нужную сторону. Она не возмутилась, а только удивленно и восторженно оглядывалась вокруг. Здесь, у чертогов лесного короля, словно застыло в лучшем своем уборе лето. Лето ярое, лето жаркое и цветущее. Жила и звенела природа: благоухали невиданные цветы, зеленели травы и колыхались густые кроны деревьев. Посвистывали птицы – яркие и быстрые, они вили гнезда, готовясь внести в этот лес новую частичку жизни. Зрели красные ягоды земляники, клонил тяжелые головки медоносный клевер, где-то неподалеку плескал речной поток. Вошли во дворец – там было прохладно. Темнота после яркого солнечного света ослепляла. По длинным, многочисленным коридорам спустились в темницу. Там на стенах горели факелы, не слишком рассеивая мрак. Здесь было довольно сыро. Лязгнул замок. Тиндомерель осталась одна в камере и одна во всей подземной эльфийской темнице. Когда стихли шаги эльфов, повисла гулкая тишина. Она была огромной, словно какой-то зверь, плотной и густой. Она давила на уши, но не пугала. А потом она пропала, прерываемая разными новыми звуками: где-то далеко капала вода; трещали и тихо гудели факелы, коптя низкий свод; шуршала солома, в которой наверняка хозяйничали мыши. Тиндомерель уселась на лежанке в углу, подогнув ноги и уставившись на факел. Пламя его колыхалось и дрожало, бросая сквозь решетку на двери причудливые тени. Кажется, она задремала, потому что она вздрогнула, когда услышала голоса и приближающиеся шаги. - Какого Моргота ты отвел ее в темницу? – нелюбезно осведомился голос, принадлежавший, кажется, Таурендилу, - ты живешь здесь без малого полвека, а до сих пор не научился определять, кто опасен, а кто нет. Тебе везде чудятся прихвостни врага! - Правила одинаковы для всех. Если я стану начальником стражи вместо тебя, то начну размышлять. Ты не дал мне никаких указаний. Провернулся несколько раз ключ, заскрежетала дверь, проворачиваясь на старых петлях. - Тиндомерель, - Таурендил прошел в камеру, - король желает видеть тебя, - он протянул девушке руку. - Хорошо, - она встала, улыбнувшись, но не подавая руки. Эльф, похоже, не придал этому жесту оскорбительного оттенка и, закрыв камеру, когда девушка вышла, добавил: - Я провожу тебя. Тиндомерель кивнула и, направляясь за эльфом к выходу из темницы, отряхивала одежду и оправляла ремни. Она провела рукой по волосам, стараясь незаметно выяснить, что же происходит у нее на голове. Несколько прядей выбились из косы, но в целом все было нормально. Хотя, наверное, чтобы показаться королю эльфов, обычно надевают самое лучшее платье и делают самую лучшую прическу. «Но ведь это слишком помпезно. Слишком вычурно, до неестественности. Зачем блестеть, как павлин? У него хотя бы свой собственный хвост и перья. А народ старается блестеть не хуже золоченой люстры. Он ведь просто король. Хотя ему и больше тысячи лет, наверное» - так размышляла девушка, пока они шли по подземным переходам.