Тиндомерель

Тиндомерель почувствовала, что приходит в себя. Сознание возвращалось по кусочкам. Сначала – ощущения, потом – звуки. Тело все еще было ватным, а мысли путались, поэтому девушка находилась в блаженной полудреме и не хотела открывать глаза. То ей казалось, словно она стремительно летит куда-то, а то вдруг нега и сонливость заставляли поверить, что она парит в невесомости. Вокруг была теплота. Ветер бил в лицо, освежал горячую кожу – но он был теплым и не был свежим. Он поднимал, ерошил волосы, овевал лицо, забирался под ворот куртки и мягко касался шеи. Легкие ветряные пальцы сглаживали неприятные ощущения, поглаживали кожу там, где ее касалась темная длань, закованная в стальной доспех. И вдруг с воспоминанием о случившемся в голове забилась ужасная догадка: « а если он – назгул, схватил ее? И сейчас на всех парах они скачут к черной башне, что кроется в глубине леса? Ведь она помнит только, как он схватил ее, заставив замереть от смрадного и хладного дыхания…». Тиндомерель распахнула глаза и рванулась вперед, желая вырваться из стальной хватки. Но над ее ухом раздалось: - Тише, тише, Тиндомерель, ты в безопасности, - а крепкая рука удержала ее за талию, притягивая к себе и не позволяя упасть. - Трандуил, - прошептала девушка облегченно, осторожно повернув голову и встретившись взглядом со светлыми глазами Трандуила. Она улыбнулась успокоенно и облегченно, расслабившись и почувствовав себя, наконец, в безопасности. Но через несколько мгновений опомнилась, представив свое положение со стороны. Она, конечно, хорошо приложилась головой, и даже несколько раз, но не настолько, чтобы тронуться умом. Нет, решительно неловко находиться в объятиях эльфийского короля. Что подумают остальные эльфы? Вон они, следом едут, молчаливые и усталые. Тиндомерель спиной чувствовала ремни колчана, накрест пересекавшие грудь Трандуила, ощущала запах сыромятной кожи, пряный аромат сухих листьев и какой-то еще – непонятный, незнакомый, но приятно-притягательный. - У меня болит нога, - промямлила она и вытянулась в седле, накрывая ладонью большую изящную руку эльфа и перемещая ее со своей талии на поводья. Вокруг тянулся бесконечный лес, и высокие, серо-коричневые стволы деревьев мелькали по обе стороны от дороги. Тиндомерель не была уверена, что не свалится с коня при первом же резком скачке, но слишком неловко было полулежать на груди короля. Тиндомерель запустила пальцы в шелковистую гриву коня и замерла. - Как только мы окажемся на безопасном расстоянии, я осмотрю твою ногу, - сказал король. - Долго я была без сознания? - Совсем нет. - Нога может потерпеть до дворца, - сказала Тиндомерель, внезапно вспомнив состояние удушья, когда назгул схватил ее и поднял над землей. Это было то ощущение, о котором было страшно даже вспоминать. Это был не ужас, а нечто другое, еще более иррациональное. Мертвенная тоска, расползающаяся по телу, липкая, холодная, вливающаяся в кровь как обещание реальности того, о чем пел потусторонний голос. Как глухое, сбывшееся пророчество о конце мира, заставляющее закрыть глаза и падать, падать в небытие, когда ирреальная ночь вокруг кажется более реальной, чем неяркий свет дня. Когда зыбким маревом подергивается все вокруг, заставляя забыться сном. Сном, который ведет в небытие – туда, откуда пришел назгул, туда, откуда нет пути. Поддавшись внезапному порыву, она схватила своей маленькой ладонью руку Трандуила, которую недавно практически оттолкнула от себя. - Cormlle naa tanya tel’raa,* - прошептал король, взяв ладонь Тиндомерель в свою руку. - Но я боюсь, - очень тихо отвечала та, чувствуя, как краска стыда заливает ее щеки. - Не стыдно бояться, - сказал Трандуил, наклонившись к ее уху, - смел тот, кто преодолевает свой страх. Тот, кто ничего не боится, тот… alasaila.* Тиндомерель благодарно сжала пальцы Трандуила и отпустила его руку, вновь ровнехонько усевшись и глядя вперед. Она почувствовала себя спокойнее и за это была признательна королю. Но демонстрировать себя болезной барышней было выше ее сил, хотя все, что могло болеть, и вправду болело. Тиндомерель попыталась незаметно наклонить голову вправо, потом – влево, чтобы хотя бы немного размять затекшую шею. Сидеть, не двигаясь и не сгибаясь, оказалось труднее, чем она предполагала. Мышцы, напряженно сведенные, начинали ныть и, ко всему прочему, тело вдруг вспомнило все падения этого дня и рьяно указывало на них при каждом резком скачке. Нога не переставала болеть, а напряжение от колен, судорожно сжимающих бока коня в страхе падения, спускалось все ниже, заставляя боль в лодыжке пульсировать и тянуть все сильнее. Трандуил с небольшой долей удивления смотрел за манипуляциями Тиндомерель, удивляясь ее стойкости. Она напряженно поводила плечами, пыталась размять затекшие мышцы, стараясь не привлекать к себе внимания. И когда она чуть поворачивала голову, король видел, как упрямо она сжимала губы и хмурила брови, но ни слова не срывалось с ее уст. Тонкие пальцы зарывались в сероватую гриву коня, девушка тихо выдыхала и вновь замирала в своей позе. Трандуил отдавал дань ее стойкости, но поведение девушки было неразумно. Ее наряд говорил сам за себя – она падала несколько раз, он и сам знал, насколько сильно она ударилась о дерево. Но Тиндомерель скорее упала бы вниз, чем вернулась в свою беспомощную, неловкую и несопоставимую с любыми правилами приличия позу, в которой очнулась. И тогда король чуть наклонился к ее уху и мягко сказал: - Тиндомерель, - девушка, погруженная в свои старания удержаться в седле, вздрогнула, когда услышала свое имя, - Я бы вовсе не хотел, чтобы после королевской охоты вы узнали, что такое судороги в мышцах. - Что? – прошептала она, пытаясь понять, что хочет сказать король. - Я и сам сведущ в правилах этикета, но это не тот случай, Тиндомерель, когда имеет смысл их применять. Обопритесь на меня. Ваши падения не прошли даром. Если вы будете напрягать ногу еще, то она опухнет так, что никто не сможет снять ваш сапог. При упоминании о ноге Тиндомерель заерзала в седле. Трандуил, видя один только затылок девушки, знал, как напряженно сдвинулись ее брови, изобразив на лице ту гамму чувств, которая промелькнула у нее в голове. Минута, вторая прошли в напряженном молчании, а потом она пробормотала: - Хорошо, - и осторожно облокотилась на короля. Боль в спине плавно отступила. Тиндомерель, отбросив на время все этикеты, расслабленно откинула голову и прикрыла глаза. В объятиях короля было спокойно и уютно. Она ощущала тепло его тела, слышала биение сердца, чувствовала легкий, приятный аромат, окутывавший Трандуила. Трандуил ждал, чем же окончится эта борьба с собой и даже немного удивился, когда Тиндомерель уступила здравому смыслу. Эльф с улыбкой отметил, как она незаметно вздохнула с облегчением, когда смогла расслабить затекшую спину. * - у тебя львиное сердце - глупец (синд.)