Тиндомерель

- Кто ты, старец? – спросил Кирьяхэр, пятнадцатый Король Гондора. Его взгляд был властным, когда он скользнул по серой фигуре старика. - На севере меня называют Гэндальфом, король, - сказал старик, почтительно, с достоинством склонив голову. - Я слышал о тебе. Люди говорят, ты мудр. В Гондоре ценят мудрость и уважают старость. Ты пришел, чтобы увидеть библиотеку Гондора? - венец на челе короля словно колыхнул крыльями, посылая серебристые блики на его лицо. - Да, король, - ответил Гэндальф, как почтенный старец поглаживая бороду, - говорят, что в стенах библиотеки Гондора знания и мудрость осязаемы так же, как страницы книг. Короли не бывают просты. И Гэндальф знал это наверняка. Поэтому он умел говорить с королями. - Тебя проводят в библиотеку тогда, когда ты пожелаешь. Галадор, - король жестом подозвал мальчишку-оруженосца, - покажет тебе твои покои. Отдыхай от долгого пути. Я приглашаю тебя разделить со мной трапезу, мне интересно узнать, что происходит в землях, через которые лежал твой путь. - Благодарю, король, - отвечал Гэндальф все так же учтиво - короли не бывают просты. Наскоро поев, Гэндальф отправился в библиотеку. Галадор легко находил путь среди многочисленных поворотов улиц города, а волшебнику приходилось только успевать за ним. Библиотека Минас-Тирита была огромной. И пыльной. Чем старше были рукописи и чем выше хранились, тем более толстый слой пыли лежал на них. Иногда приходилось хорошенько их потрясти, чтобы можно было хоть что-то прочитать. В некоторых особенно толстых томах листы слеживались, а чернила отпечатывались на соседних страницах. Гэндальф как раз пытался отлепить один лист от другого и не повредить при этом текст, когда за дверью раздался детский голосок. - Ты – никакой не рыцарь! Не обманывай! – возмущенно воскликнула девочка. - Еще какой рыцарь! - возразил Галадор, - видишь – у меня есть герб. - Ну ты и лопух! Этот твой герб – отличительный знак оруженосца, - обличающе сказала девочка. - А вот и нет, - в голосе Галадора появились нотки сомнения, - ничего ты не знаешь. - А вот и знаю, - с достоинством ответили ему. На этом разговор был закончен. Легкие шажки протопали к двери библиотеки, дверь заскрипела на петлях, пропуская девочку в обитель знаний. Гэндальф слышал, как она идет между стеллажей и что-то бормочет, судя по всему – читает названия книг. Потом послышался шорох, возня, и что-то тяжело упало на пол. Издав что-то между «ой-ей-ей» и победным кличем короля харадримов, девочка выскочила из-за полок. На вид ей было лет семь. Она была в нарядном платье, уже испачканном в районе колен. Кроме того, грязные полосы у девочки были на щеке и на носу. Она некоторое время озиралась вокруг, а потом заметила Гэндальфа. - Здравствуйте, - уверенно сказала она, направляясь к нему. - Здравствуй, - ответил ей Гэндальф, оторвавшись от своих фолиантов, - как тебя зовут, дитя? - Я не дитя, - серьезно ответило чадо, проводя ладонью по носу и оставив еще один грязный след, - а зовут меня Тиндомерель. А вы волшебник. - Почему ты так решила, Тиндомерель? – поинтересовался Гэндальф. - Потому что у вас седая борода, шляпа есть и посох во-он какой! Все волшебники мудрые и старые, - тут девочка запнулась и округлила глаза, понимая, что обидела нового знакомого. Она быстро добавила, - но вы нисколечко не старый! – и утвердительно закивала. Гэндальф рассмеялся, захлопнул свой пыльный фолиант. - Так что ты делаешь в библиотеке? - Я тут… гуляю. Я немножечко сбежала. - Откуда же ты сбежала? - Ну… я приехала сюда с родителями. Они – на совете у короля, а мне так скучно стало. Вот я пошла гулять… - А как же ты вернешься назад? Ты знаешь, куда идти? - Я-то? Конечно, знаю! – задиристо сказала девочка, - брат говорит, у меня внутри этот… как его… космос! - Э…Компас? – догадался Гэндальф. - Ну да, я так и сказала. - Ну, раз тебе на совете было скучно, давай я покажу тебе какую-нибудь древнюю рукопись, - сказал Гэндальф. - Про драконов? – с напором спросила Тиндомерель. - Конечно, про кого же еще, - вздохнул Гэндальф, понимая, что сейчас ребенок вытянет из него всю информацию, которую он когда-либо знал. Яркое утро заглядывало в окна дворца зеленолесских эльфов. Тиндомерель расчесывала волосы перед зеркалом. Тревоги и усталость похода остались за спиной, и сейчас ей было даже немного жаль. Конечно, встреча с назгулом и орками – удовольствие сомнительное. Однако после того, как она смогла справиться со всем этим, Тиндомерель с полным правом могла быть удовлетворенной тем, как поступила. Да, она знала, что и не могла бы повести себя иначе – убежать, или закатить эльфам глобальную истерику, какую она однажды имела честь лицезреть на охоте, когда ее подруга зацепилась меховой муфтой за седло. Но осознавать свою не-беспомощность, осознавать себя такой, какой она должна быть – вне всяких сомнений, это было приятно. И еще – Трандуил. Это не укладывалось в голове, однако Тиндомерель не стремилась упорядочить все свои мысли и чувства. Она считала, что стоит наслаждаться моментом, чувствовать то, что чувствуется и вести себя так, как подсказывает сердце. Какой смысл в том, что долго и мучительно пытаться понять, что ты испытываешь, тогда как через минуту твои ощущения меняются? Этот день нес с собой отдых, продолжение знакомства с Зеленолесьем, а еще – вечерний пир, которые устраивали придворные эльфы по случаю удачной вылазки короля и его отряда. Тиндомерель захватила с собой альбомы и собралась поближе рассмотреть некоторые здания и основные элементы декора, характерные для архитектуры лесных эльфов, а поэтому она справедливо полагала, что до пира ей будет, чем заняться и она не будет слоняться без дела. Пир по случаю возвращения короля и его отряда из лесной вылазки был в самом разгаре. Лилось рекой хмельное вино, звуки лютни и арфы серебрились, как студеный ручей подо льдом, звенели прекрасные голоса эльфийских певцов. Эльфы тихо шептали за столом, но тотчас замолкали, когда король поднимал серебряный кубок, что-то рассказывая, чаруя своим глубоким, звучным голосом. Тиндомерель встала, издалека увидев путника. Перешептывания за столом замолкли, а взгляды эльфов метнулись к освещенному факелами коридору. Он был стар и одежды его были серы. Он шел, опираясь на узловатый посох, а его длинная борода была седой, как пепел костра. Он вошел в залу, нисколько не смущаясь. Его широкополая синяя шляпа полностью закрывала лицо, но король эльфов вскричал, приветственно раскинув руки: - Митрандир! - Гэндальф! – вторила ему Тиндомерель, птицей выпорхнув из-за стола, бросившись навстречу старику и повиснув у него на шее. - Сколько лет прошло, дитя, двадцать? - Меньше, Гэндальф, совсем немногим меньше. Какая встреча! - Я шел в обитель зеленолесских эльфов, а встретил тебя. О, Эру, дитя, ты меня задушишь! Я должен поздороваться с хозяином! Тиндомерель ослабила хватку, а Гэндальф, наконец, смог поприветствовать короля. - Трандуил, друг мой, - волшебник сердечно обнял эльфа, - я долго добирался сюда. - Я ждал тебя, друг мой, - отвечал ему король. - Я прибыл с новостями. - Ты сам говорил, что говорить на пустой желудок – только время зря тратить. Пожалуй за стол! Кто-то из эльфов быстро принес стул и большие тарелки, Гэндальф оставил посох у стены, а сам сел рядом с Трандуилом. - Даже не думай, - предупредил он, поймав взгляд Тиндомерель, которая смотрела на посох, как загипнотизированная. - О, я просто… Я ведь его тогда даже не поцарапала! - Ты чуть не превратила повариху в жабу! - Ты же знаешь, что я бы не смогла это сделать. Ты меня нарочно напугал тогда, - и Тиндомерель продолжила есть свой салат, все же иногда бросая взгляды на посох. Вечерело. Закатное солнце золотило макушки деревьев, а их стволы бросали длинные узловатые тени на тропинки. Легкий ветер проносился меж ветвей, а листья тихо шумели, откликаясь на его легкие прикосновения. Гэндальф и Тиндомерель пришли в кабинет короля, где он обычно работал. На большом столе высились кипы пергаментных листов и запечатанных свитков – пришедших ли писем или только что написанных. - Свечи колышутся, - сказала Тиндомерель задумчиво, точно ненароком вслух проговорив свои мысли и закрыла окно, задернула легкую занавесь. Она мягкими струями протекла сквозь пальцы, точно туман переливался через пороги говорливой реки. Потом девушка стала зажигать свечи, пока все молчали, словно настраивая струны предстоящей беседы. Гэндальф забивал трубку, чихнул пару раз, когда ему в нос попал крепкий табак. Трандуил принес вино в зеленоватой бутылке, достал тяжелые, приятные на ощупь кубки. Вся их поверхность была испещрена узорами. На ножке они были процарапанными, и к ним особенно приятно было прикасаться – извилистые, переплетающиеся линии, переходящие в тонкие стебли и листья с сетью прожилок. Узор, поднимаясь с ножки на округлые бока, становился все более выпуклым, заканчиваясь на краях объемными, плавными лепестками цветов с сердцевинами из розоватых матово-молочных камней. Их огранка была простой и даже немного грубоватой, но она контрастировала с тонкостью орнамента, оттеняя его так, как загрубелая кора дерева оттеняет нежность только что раскрывшихся цветков. Король разлил вино по кубкам, пролил немного на стол, когда Тиндомерель зажгла свечи на столе, заканчивая этот вечерний ритуал. Замер, посмотрев на нее, и пролил еще. Красноватая лужица расползлась по столу, погналась за исписанным листом, ухватила за край, оставляя карминовое пятно. Тиндомерель и Трандуил одновременно схватили лист, не порвали, но встретились пальцами. Замерли, держась за руки. Гэндальф чиркнул огнивом, выводя их из ступора, и пыхнул трубкой, пуская дымное колечко под потолок. Отметил внезапно полыхнувшие глаза короля, ухмыльнулся в бороду, ничего не сказал. Беседа полилась плавно, когда они все сели вокруг небольшого стола, на котором Трандуил по просьбе Гэндальфа расстелил карту Зеленолесья. Теплый летний вечер переходил в ночь. За закрытым окном оглушительно трещали цикады, шумели ветви, бормотал что-то лес, погружаясь в ночную дрему. В комнате не было слышно беспокойных лесных звуков, только потрескивали иногда свечи, шуршала карта, постоянно передвигаемая от одного зрителя к другому, и текла обстоятельная беседа. - Все шло своим чередом, мой друг, - сказал Гэндальф, и колечко, выпущенное из его трубки, стало из серого зеленоватым, - все давно было спокойно. Но что-то меняется, и поэтому я здесь. Ты сказал мне, что ждал меня. Я так полагаю, не просто в гости? - Ты не ошибся, Митрандир, как всегда. Ты знаешь ответы на многие вопросы. Вот и сейчас мне нужен твой совет. Что-то происходит в Зеленолесье. Лес полнится страшными тварями, а темные тенета простираются все дальше и дальше. Три дня назад мы разбили отряд орков. И в этот же день мы встретили того, кого не ожидали встретить уже никогда. Возможно, мы ошиблись. А возможно, и нет. Если мы правы, то это означает, что темная сила обосновалась в Зеленолесье. Та сила, которой, мы думали, уже никогда не возродиться. - Назгул, - сказала Тиндомерель, желая добавить конкретики, - я видела назгула. - Да, - подтвердил Трандуил, - и это не обман, не иллюзия, потому что я также видел его. Он гнался за Тиндомерель, но бежал прочь от меня. Гэндальф если и удивился, то ничем своего удивления не выдал. Он отпил из кубка, отметил превосходный вкус вина, а затем, не добавив никакой более информации, потребовал рассказать в общих и конкретных чертах обо всем, что касалось встречи с назгулом. Выслушав историю до конца, он задумался глубоко и довольно надолго, оставив Трандуила и Тиндомерель наедине со своими догадками и друг с другом. Они терпеливо ждали, пока маг соизволит высказать свою точку зрения. Свечи догорели еще на треть, когда он, наконец, заговорил. - Нуменорцы всегда были сильнейшими и мудрейшими из людей. Те, кто не подпал под власть Саурона, до конца будут противостоять ему. Их кровь не разбавишь так просто, и на материке, спустя сотни лет после того, как остров навсегда погрузился под воду, остались потомки тех, кто прибыл сюда на кораблях Элендила. Ты слышала эту песнь, этот клич назгула, - обратился Гэндальф к Тиндомерель, - я полагаю, что любой человек, в котором течет еще кровь древних нуменорцев, услышал бы ее так же, как и ты. Понять ее, вероятно, тоже не составило бы труда - в древние дни этот язык еще звучал. Поэтому твои тревоги на этот счет, король, могут быть рассеяны, как сухие листья по ветру. - Одним вопросом меньше, - весело хлопнула себя по коленям Тиндомерель, а король, кажется, несколько расслабился. – Но другие вопросы от этого не уменьшились. Назгул гнал меня, как зайца, по лесу, пока Трандуил не нашел меня. Почему он не попытался напасть на других эльфов? Что ему вообще может быть надо от меня? - У действий назгулов всегда есть причина, и ты права в том, что задаешь этот вопрос. Но у меня нет на него ответа, - сказал Гэндальф, - честно признаться, у меня самого появились вопросы. И мне придется выступить в роли рассказчика. Итак, я долго добирался сюда – я уже говорил об этом. Я шел из Имладриса и путь мой лежал через Мглистые горы. Там множатся орки – все следы указывают на это, и поэтому я не рискнул идти под горами. Я перевалил через горы и вошел в Зеленолесье с запада. На протяжении всего пути лес был светел. Ночью холодало, ветви что-то шептали на своем языке – честно сказать, я не мастер всего этого, вот Радагаст бы с легкостью сказал, о чем вели речи клены и ясени на опушке. Ох, Радагаст, друг зверей, сейчас нам понадобились бы твои знания… О чем это я? Так вот. Путь был безоблачен и ночевки спокойны, вот только на третью ночь пути я проснулся от странных звуков. Что-то тихо клекотало и пощелкивало, раздавались какие-то липкие шажочки. Я не стал вскакивать, чтобы не спугнуть это нечто, а только открыл глаза. И что я увидел? Чьи-то огромные глаза размером с чайное блюдце в доме Элронда, да еще и светящиеся – ярко, как жуки-светляки из лесов Лориена. В общем, я засветил посох, пока меня не съели между делом – так эти твари так ломанулись сквозь кусты, что только треск стоял. Это оказались пауки ростом мне по пояс. Потомство Унголианты, будь оно неладно. Вряд ли это питомцы королевского двора, подумал я. И не ошибся. Утром я смог разглядеть эту опушку – деревья сплошь в черной паутине, и каждая нить толщиной как хороший канат. И скажу я тебе, король, что такие твари давно не показывались в Средиземье. - Лес болен, - сказал Трандуил, покачав головой. Он откинулся на спинку своего высокого стула и задумчиво постукивал пальцами по своему колену. Кольцо с большим молочно-белым камнем на его руке взблескивало в свете свечей, и где-то в глубине овального самоцвета зарождались оранжево-алые искры. - Я виноват! – вдруг воскликнул он, хватив себя кулаком по колену. Искры в кольце смешались, завихрились, поднимаясь вверх и заполняя собою всю поверхность камня. - Я пустил зло в лес. Я не уследил. Гэндальф покачал головой. - Нам не дано держать в кулаке все, что происходит вокруг. Да и надо ли? Нам дано лишь менять то, что мы изменить в силах. Ты давно обвиняешь себя, я знаю, мой друг. Но чем думать о том, что ты упустил из виду, не лучше ли теперь попытаться исправить это? Гэндальф задул свечу рядом с собой, погружаясь в таинственный полумрак. Огоньки вокруг отбрасывали на его лицо странные тени, а его глаза блестели живо и остро. Волшебник продолжал попыхивать трубкой и выпускать разноцветные колечки. Они колыхались, плыли по комнате, путались в пламени свечей, подсвечиваясь ирреально и нездешне. - Ты прав, как всегда прав, Митрандир, - сказал, наконец, король. – Я узнаю, что за тень легла на лес. Она должна быть изгнана. - Мы узнаем, - добавила Тиндомерель и потушила свечу рядом с собой с видом заговорщика. - Да, мы узнаем, - эхом откликнулся Трандуил. Его золотистые волосы блеснули, отражая огонек колыхнувшейся и погасшей свечи. На Зеленолесье пала ночь. Небольшая справка о временных рамках событий. События фанфика происходят в 1050 г. Т.Э. Хьярмендакил I (Кирьяхэр)правил в 1015—1149 гг., был последним «морским королем». Он собрал огромную армию, чтобы отомстить за смерть своего отца, Кирьяндила, и завоевал южные земли Харада в 1030 г. (после чего взял себе имя Хьярмендакил, «победитель юга»). При нём Гондор достиг вершины своего могущества; Мордор в те годы был пустынен, а проходы в него охраняли великие крепости дунэдайн. Истари приходят в Средиземье ок 1000 г. Третьей Эпохи. Здесь, как вы уже сами поняли, первая встреча Гэндальфа с Хьярмендакилом.