Тиндомерель

Пламя поедало воск. Матовыми каплями он скатывался по гладкому боку свечи, застывал в овале подсвечника светлым озерцом. - Я провожу тебя, - сказал Трандуил, глядя как Тиндомерель встала со своего креслица. Он не мог сказать, улыбнулась она, или это в неверном свете догоравших свечей тени метнулись по ее лицу. - Я-то сам найду свою комнату в этой путанице твоего дворца, - пробубнил в бороду Гэндальф, хитро щуря глаза. - Но ты – волшебник, - напомнила ему Тиндомерель, украдкой коснувшись посоха, стоявшего у стены. На секунду на его верхушке вспыхнул небольшой шар, заставив девушку вздрогнуть и отдернуть руку. - В детстве меня надо было так пугать, - весело буркнула она. - Я вообще здесь ни при чем, - совершенно непроницаемо ответил Гэндальф, и нельзя было понять, шутит ли он или совершенно серьезен. – Ну да ладно, - добавил он, - ночь уже вступила в свои права, а времени обсудить все у нас еще будет много, на что я бесконечно надеюсь. Стоит лечь спать, чтобы завтра продолжить разговор о тенях и страхах. - Когда вы познакомились с Гэндальфом? Кто он такой? – спросила Тиндомерель, когда они с Трандуилом шли по темному коридору. - Я знаю его давно, но вроде и не знаю вовсе. Много лет прошло с тех пор, как мы встретились с ним, я была еще совсем ребенком. Я познакомилась с ним в Минас Тирите, а потом мои родители пригласили его погостить в Дол Амроте, ведь Дол Амрот чтит мудрость не меньше, чем Гондор. Он с радостью принял приглашение, советовал что-то в государственных делах, пользовался библиотекой. Завоевал симпатии всех – он очень своеобразен, бесконечно умен. Потом пропал надолго – дела у него в разных уголках Средиземья, как мы поняли. - Митрандир очень загадочен, - сказал Трандуил, - мы познакомились с ним не так давно, если таким можно назвать срок в пятьдесят лет. Он не говорит о том, откуда прибыл, и том, кто он. На севере его называют Гэндальфом, и также зовешь его и ты. Эльфы привыкли звать его Митрандир, но у него имен столько, сколько народов живет в Средиземье. Он странник и путник. Он нигде не задерживается подолгу, водит дружбу со всеми честными народами Средиземья, но зло бежит перед ним, хотя он никогда не открывал своей силы. - Я всегда считала, что он волшебник. Тот самый волшебник из сказок, что рассказывают детям по вечерам. В тех сказках говорится, что бродят по свету маги. Умудренные годами, седобородые и добродушные. Они творят чудеса, могут расцвечивать все вокруг чародейскими огнями, знают языки всех зверей и птиц и помогают людям. Говорят, что они пришли из-за Моря, - Тиндомерель замолчала, раздумывая, а потом продолжила, - потом, спустя много лет после нашей встречи, я наткнулась на старые свитки в архивах Гондора - они повествовали о том, что в Средиземье придут пять волшебников… А ведь Гэндальф и сам говорил мне об этом. Правда, это было сказано между сказками о драконе, который дружил с гномами и единороге, который копытом выбивал золотые монетки. Так что тогда, в детстве, я надула губы и заявила, что он, дескать, уходит от ответа… - Тиндомерель замолчала, улыбаясь. Свечи трепетали. Они озаряли теплым светом пространство вокруг, оранжево обрисовывая камни стены. Они прогоняли ночной мрак и серые страхи, заставляя прятаться их по углам. Тени сворачивались в щелях меж камней как усталые звери, уютно и мохнато уползая в темноту. Огоньки плясали, бросая мягкие золотистые тени на лицо Тиндомерель. Ее глаза улыбнулись, когда она посмотрела на короля. Его глаза посветлели, когда он осторожно коснулся ее руки, трепетно пожимая ее не по-эльфийски огрубевшими пальцами. Он все не мог выпустить ее ладонь, а потом вздрогнул, когда Тиндомерель коснулась его лица другой рукой. Ее прохладные пальчики провели по его вмиг заалевшей коже, а потом заправили за острое ухо прядь волос, ставших в свете свечей совершенно золотыми. - Вот теперь совершенно по-королевски, - улыбнулась девушка, довольная установленной гармонией. – Доброй ночи, - добавила она, пожимая руку растерянного короля и лаской ныряя в комнату. - Quel kaima, lirimaer Tindomerel,* - прошептал он, оставаясь за дверью. Близилась гроза. Порывы ветра врывались в открытое окно, сбрасывая со стола исписанные листки, раздувая легкие шторы, словно паруса. Тучи набухали влагой, тяжело и грузно двигаясь над Зеленолесьем. В черноте ночи гнулись, шумели листвой деревья. Лес гудел грозно, и пугающе стонал ветер в полых гнилых стволах. Вдалеке полыхали зарницы, и казалось, словно гроза накрывает весь мир. Тиндомерель уже легла спать, когда услышала этот тонкий и испуганный голосок. Ребенок что-то кричал неразборчиво, а потом раздалось «Помогите!» - такое отчаянное и полное ужаса, что девушка вскочила и, не помня себя, бросилась из комнаты. Она бежала по пустым коридорам, овитым зелеными ветвями цветущего кустарника. Его розоватые бутоны давно закрылись и погрузились в сон, точно так же, как и весь дворец. Нигде не было ни души и даже у ворот было пусто. Звенящая тишина вокруг разрывалась от тонкого крика. «Помогите!» Он точно пульсировал в ушах, и все мысли были лишь о том, чтобы найти этого ребенка, зовущего на помощь. Вытащив из скобы у ворот факел и подхватив длинный подол ночного платья, Тиндомерель скользнула в потайную дверь, ведущую за ворота. Платье зацепилось за колючий кустарник, оставив светлый лоскут на зеленевших листвой ветках. Мокрая трава холодила босые ступни, ветер бросал волосы на лицо и заставлял трепетать пламя факела. В невероятном лесном шуме вокруг Тиндомерель вновь услышала тонкий и полный ужаса крик. Она уже бежала вперед, оскальзываясь на палых листьях, а крик перешел в протяжный плач. Он все удалялся, а девушка преследовала его, уходя все дальше в лес. Она не чувствовала ни холода вокруг, ни боли от острых веток и шипов, ни времени, ни расстояния. Она просто хотела найти этого ребенка, чей бы он ни был. Гроза все не начиналась, но все громче грохотал гром и все сильнее завывал ветер, пока не погас факел Тиндомерель. И вот тогда она увидела его. Далеко впереди, он стоял, обхватив себя руками и тихо плакал. Маленький и хрупкий, светловолосый, одетый в легкую домашнюю тунику и мокрый насквозь. - Не бойся, не бойся, малыш, - прошептала девушка, бросаясь вперед. Он все еще стоял к ней спиной, когда Тиндомерель поскользнулась и, проехав животом по мокрым листьям, остановилась у самых ног мальчика. Плач стих, когда она, наконец, нашла ребенка. - Я помогу тебе, - успокоительно прошептала она, поднимая голову. И не поверила своим глазам. Там, где только что стоял мальчик, на коряге колыхалась выцветшая, ветхая ткань, а над ней на ветку была одета желтая гнилая солома. - Да, ты поможешь мне, - раздался за спиной знакомый и жуткий голос. Холод пробежал по спине Тиндомерель, заключая тело в оковы почти физического ужаса. Внутри все сжалось, и сердце ухнуло куда-то вниз, запутываясь в подоле платья. Тиндомерель выдохнула, почти застонала от осознания того, как глупо она попалась. Она сгребла пальцами палые влажные листья, почти ощущая молочно-белый туман, поднимавшийся над землей. Замерла, одергивая мокрое и грязное платье, ища взглядом тяжелый факел, который уронила, когда падала. Невыносимо захотелось разреветься от страха. В горле встал жесткий ком, а лицо уже норовило скукситься в приступе плача. Тиндомерель не оборачивалась, чувствуя спиной волны страха, исходившие от нежданного гостя. Она выдохнула, стараясь не издавать никаких звуков, и медленно встала, стараясь расслабиться, чтобы прогнать дрожь. Все было так прекрасно. Они сидели в комнате с Гэндальфом и Трандуилом, у огня, в тепле и уюте. Черт ее дернул вообще выходить в такой жуткий час! «Вот именно он и дернул», - пронеслось в голове. Тиндомерель сморгнула перепуганные слезы и вздохнула, надеясь, что сможет говорить твердо. - Что тебе нужно? – спросила она, поворачиваясь к назгулу лицом и властно глядя в черноту его капюшона. - Рис-сунки, - просипел назгул, - крепос-сти. - Нет у меня никаких крепостей и рисунков! – попятилась Тиндомерель. - Ес-сть. И они пригодятс-ся нам, когда гос-сподин вернется в Дол Гулдур, - отвечал ей назгул. Тиндомерель покачала головой, все еще надеясь найти хотя бы самый маленький шанс для попытки к бегству. Но лазеек больше не было. Она была одна в лесу, а все эльфы, усталые и довольные после пиршества, отдыхали во дворце. И те, кто мог помочь ей, тот, кто мог пересилить назгула, тоже был во дворце. И он даже не знал, что она так глупо попалась. Повелась на такой смехотворный обман. «Мир вновь темнеет, - вот что сказал ей Трандуил однажды. - Уже давно в Зеленолесье не рождалось детей». Как она могла забыть об этом, когда услышала крик несуществующего ребенка? Но Тиндомерель не сдавалась без боя, хотя она понимала, что уже проиграла. Резко и не выказав своего стремления ни взглядом, ни жестом, Тиндомерель метнулась назад со всей скоростью, на которую была способна. Она закричала «Трандуил!» так громко, насколько была способна, и этот крик, не заглушенный ревом лесной бури, унес ветер, взметнув его, как осенние листья. * (синд) Приятного сна, прекрасная