Тиндомерель

Тиндомерель подумала, что если бы сейчас не она переживала эти минуты в темноте и тишине, а кто-то из тех, кто ей дорог, то ей было бы стократ страшнее. Пожалуй, она задохнулась бы от страха. Но низкий потолок терялся во мраке именно над ее головой, и это ее успокаивало. Настолько, насколько мог успокаивать потолок сырой и заплесневелой камеры. Когда она очнулась здесь, в полном мраке и с гудящей головой, она поначалу испугалась. Испугалась ужасно, до нервной дрожи, испугалась той безвыходной ситуации, в которую попала, когда ощупью нашла дверь и поняла, что преодолеть ее не сможет. Ледяной пол заставлял то и дело поджимать босые ноги, которые уже свело несколько раз от холода. Потом Тиндомерель нашла нечто, похожее на тюфяк, из которого вытащили всю солому. Ткань была влажной и чуть менее холодной, чем пол, но это было уже хорошо. Тиндомерель уселась в углу, поджав ноги, и замерла, как замирает олень, учуявший хищника. Но время текло, а вокруг все также стояла тишина, не нарушаемая ни звуками шагов, ни шепотом, ни лязгом открывающегося замка. Среди мыслей, первое время роем вившихся в голове девушки, со временем не осталось ни одной. Лихорадочные страхи, чувство безысходности и ужас неизвестности растворились в окружавшей ее темноте. Первоначальный липкий страх мурашками сполз по спине Тиндомерель, словно часть грязной одежды, оставляя ее замерзшей и чутко прислушивающейся к происходящему вокруг. Человеку свойственно самому искать для себя страхи – во внезапно скрипнувшей половице, в завывании ветра, во внезапно погасшем пламени свечи. Придумывать для себя ужасы, которые ждут его в ночи за закрытой дверью. Но человеку свойственно и бороться со своими страхами, и не важно, реальны они или придуманы им самим. Мы выбираем сами – поддадимся ли мы гнетущему ужасу или сбросим с себя его оковы. Пусть не раз и не два, пусть десятки, сотни раз мы будем преодолевать себя, до тех пор, пока поймем – страх и смелость живут в нас самих, и только мы можем решить, что мы выпустим на свободу. Первый раз Тиндомерель спас от назгула Трандуил. Она не справилась бы без него. Он показал ей путь, который спас бы ее от того безотчетного ужаса, которым сильны назгулы. И Тиндомерель поняла – только преодолев свой страх, можно найти выход и получить шанс на спасение. И вот тогда, когда иррациональные чувства покинули ее, девушка встала со своего сиденья в углу. Выпрямляясь на подстилке, она задела ногой какие-то крючки на ткани. Пришлось поднять ее вверх, чтобы если и не увидеть, то хотя бы ощупать ее, чтобы понять, на чем она сидела. Осторожно расправляя сырую ткань, Тиндомерель поняла, что когда-то она была камзолом или чем-то вроде него. Сохранились крючки-застежки, длинные рукава. Девушка бережно, без всякой брезгливости опустила ткань на пол: этот камзол принадлежал тому, кто сидел в этой темнице до нее. Отвлеченно сознавая это, Тиндомерель направилась по периметру темницы, чтобы обследовать ее стены. Они были холодными и каменными, как и пол. Шероховатые швы кладки, гладкие и склизковато-влажные камни, кое-где – жесткий мох, пробившийся сквозь щели. Дверь была окована металлом, и на ней не было ни закрытого, ни зарешеченного оконца. Открывалась она наружу. Сама камера была прямоугольной, и все остальные стены были одинаковыми, только на противоположной двери стене было полукруглое зарешеченное оконце. Оно было не высоко постольку, поскольку потолок темницы был невысок. Тиндомерель ухватилась за решетку, чтобы подтянуться, и выглянула наружу. Стояла глухая ночь, и ливень давно закончился. Расходились тучи, открывая темное небо с гвоздиками звезд. Девушка вернулась на свою подстилку, чтобы немного успокоить замерзшие ноги. Оставалось только ждать того, что могло или не могло произойти. Когда за ней придет назгул, или орки, или кто-то в порыве гуманизма принесет еду. В любом случае что-то должно было произойти. Тиндомерель подумала о том, что хватятся ее, вероятнее всего, только утром, когда она не появится на завтраке. Что решит король, что подумает Гэндальф? Девушка поежилась, обхватывая себя руками и направляя взгляд в сторону двери, которой не было видно во мраке, который заставлял вдвойне напрягать слух и нюх. До тех пор, пока Тиндомерель не сморил тревожный полусон, она слышала, как за окном в безветрии капает с деревьев недавно прошедший дождь. Из-за него же в камере пахло мокрой листвой. Запах просачивался сквозь маленькое окошко, растворяя в себе дух сырости, плесени и холода. Трандуил проснулся в полной темноте середины ночи. Свечи, прогоревшие на треть и потушенные перед сном, стояли оплывшими изваяниями. В приоткрытое окно врывался ветер, а дождь пролился на светлый пол под окном. В комнате пахло грозой и мокрыми листьями. Трандуил встал, прошел к окну, зябко ступая босыми ногами. Ливень нещадно хлестал плети плюща за окном. Листья прогибались, принимая на себя капли, роняли их вглубь своего зеленого убора. В грозовой черноте ночи вспахивали редкие молнии, разрезали купол неба желтыми стрелами, освещая на миг картину бури. Тонкие осины гнулись к земле, сплетая в немой мольбе гибкие ветви, а монетки листьев мелко дрожали, срывались, улетали с потоками резкого ветра. Зеленолесье словно стягивалось в тугую спираль, закручиваясь вместе с беснующейся стихией. Сквозь лесной гул король явственно услышал шум во дворе. Стражники суетились, голос Таурендила отдавал команды. Трандуил, накидывая длинный халат-мантию, поспешил вниз. - Что случилось? Эльфы вытянулись по струнке, Таурендил выступил вперед: - Мой король, мы думаем, что кто-то проник во дворец извне. Потайная дверь была открыта, мы ищем следы! - Где была стража? – голос короля суровел с каждым новым вопросом. - Они… - Таурендил замялся. Трандуил понял, что пир был веселым для всех эльфов, - они понесут наказание! Король кивнул. Он хотел еще добавить что-то относительно провинившихся, как заметил лоскут светлой ткани, запутавшийся в колючем кустарнике у самой двери. - Продолжайте обыскивать территорию, - приказал он, бросаясь назад во дворец. Трандуил бы замолотил в дверь Тиндомерель со всей силы, но она отворилась на самом первом ударе. В открытое окно попадали капли дождя, ветер раздувал шторы. Незастеленная постель с откинутым одеялом говорила об одном: ее хозяйки здесь нет. Трандуил устремился назад, сталкиваясь в дверях с Гэндальфом. - Что-то случилось, - уверенно сказал волшебник. - Тиндомерель пропала, - почти прошептал Трандуил. Гэндальф молчал несколько мгновений, а потом задал неожиданный вопрос: - Она знала что-нибудь, чего не должна знать, о вашем королевстве? - Нет. - Ты уверен? - Да! К чему эти вопросы, Митрандир? - Эти вопросы, мой друг, прилагаются к тем ответам, что приходят мне на ум. Чем занималась Тиндомерель в Дол Амроте и зачем приехала в Лориен? - Архитектура. - Что? – переспросил волшебник. – Архитектура чего именно? - Убранство внутреннего двора замка. Стены. Укрепления Минас Тирита… - каждое слово звучало все тише. Трандуил замолчал, напряженно глядя на волшебника. Гэндальф заметно ссутулился и даже еще больше посерел. - Ты понимаешь, что это значит, - сказал он. – Тиндомерель в Дол Гулдуре вместе с теми знаниями, что имеет. И злая сила, что поселилась в Черной крепости – не просто тени и страхи, не просто назгулы. ОН спешит сюда. - Саурон низвергнут, Митрандир! – воскликнул Трандуил. - Уже нет, мой друг. Уже нет. Я уже и забыла, какое это удовольствие - выкладывать новую главу! Знаю, главы появляются медленно, и надеюсь, что исправлюсь и перестану обвинять в этом уже почти объемную фигуру Лося Трандуила.:) В общем, спасибо вам за терпение, мои любимые читатели:3