Тиндомерель

Людям сложно понять, как эльфы проживают свою жизнь. Похожие друг на друга и столь разные, они идут рука об руку, порой сами не замечая этого. Перворожденные, что держат на своих прекрасных плечах всю красоту мира, и Пришедшие Вторыми, что в попытках обрести себя меняют этот мир. Трандуил не задумывался о том, что испытывают люди, желая даже в самый короткий промежуток времени вместить так много, насколько это возможно. Но сейчас, когда время практически стало протекать сквозь его пальцы, словно песок в часах, он вдруг ощутил его. Ощутил каждую секунду-крупинку, что всегда вливалась в течение эльфийской жизни незаметно, не привнося нового, а сейчас вдруг обрела свою длительность. Тиндомерель уедет в Лориен, где под золотыми листьями мэллорнов продолжит свою работу. А потом она соберет свои альбомы, вернется в Дол Амрот, где создаст нечто, что через много лет запечатлеет ее в сердцах людей. Над морем будут кружить белокрылые чайки, будут бури и солнечные дни, когда нагретый камень крепостей будет отдавать свое тепло. Она забудет свое приключение, потому что новые наполнят ее жизнь, и эльфийский король станет далекой сказкой. Пусть будет так, Трандуил не поделится с ней своей печалью, потому что не в печали суть ее жизни. Люди хотят испытать многое, потому что события и впечатления расширяют их жизнь, делая каждый из дней объемнее и ярче. Нуменорцы не печалились, равняя свои четыре сотни лет с тысячами лет эльфийской жизни. Каждому дается свое. Суть ведь в том, как жить. Жить, не ожидая того, что будет через день, через месяц, через год, жить здесь и сейчас, в течение каждого дня привнося радость. Радость встречи, радость совершенного дела, радость преодоления себя. В сопротивлении растет сила, в испытаниях выше духом становится человек. Каждому – свое. Люди не рождаются с этим умением, но приобретают с течением дней. И тогда, когда в каждой секунде они находят радость, тогда они становятся счастливы. Тогда они начинают творить свою судьбу, ибо жизнь – не в ожидании. То, что в эльфийской жизни тянется долгие годы, хотя мудрость эльфов велика, дается человеку за более краткий срок - потому что младшие дети Илуватара горят быстрее, и потому пламя их души так жарко, потому так требовательны их сердца. Нашедший себя в этой минуте – счастлив. Преодолевающий свой страх – счастлив. Живущий здесь и сейчас – счастлив, потому что он не пытается заглянуть в завтра. Каждое завтра начинается с пробуждением, и оно ново так же, как новы волны бегущей реки. Трандуил понял это тогда, когда осознал, что время, оставшееся до того момента, как Тиндомерель вернется в Лориен, ничтожно мало. Он не сомневался в этом ни секунды, не собирался ни единым жестом, ни единым словом обнаружить для нее свою печаль, но хотел лишь оставить в своей эльфийской памяти след, что не сотрется долгие годы. Тиндомерель проснулась, когда в окно лились лучи взошедшей луны. Пополневшее и пожелтевшее светило, точно круглый сыр, поднялось высоко, затмевая яркостью ближайшие звезды. Его свет вползал в открытую дверь, как волны прилива. Тиндомерель стояла, вступив в круг желтоватого света босыми ногами. Она удерживала длинную рубашку, чтобы не путаться в ней, и купала голые колени в осторожных лучах ночного светила. Девушка резко повернулась, услышав, как отворяется дверь. С подсвечником в руках в проеме стоял Трандуил. Колышущиеся огоньки рассеивали темноту, золотисто очерчивая узорную резьбу двери. - Ты проснулась, - голос короля дрогнул. Тиндомерель замерла, баюкая в ладонях желтые волны лунных лучей. - Да, - улыбнулась она, - я проспала весь день? Или больше? - Только день, до темноты, - молвил король. Он стоял, с радостью сознавая, что Тиндомерель если еще и не сбросила до конца усталость прошедшего, но ей уже гораздо лучше. Если бы Трандуил счел себя вправе сейчас закружить ее в своих объятиях, он сделал бы это незамедлительно. Все то, что было в лесу, все, что было после него и до Дол Гулдура, король удерживал в себе, как луч солнца, случайно скользнувший сквозь плотную штору. Этот свет переполошил пылинки, что до того вздрагивали в темноте, и они, кружась в его золотистом тепле, потеряли прежний покой. Но они вновь осядут на пол. Не в том порядке, конечно, в каком они были до этого, но так уж суждено. Солнце не будет вечно озарять темноту, не будет вечно пробиваться сквозь темные занавеси. Короля не тревожил его покой, он не был легкой пылинкой. Эльфы умеют сохранять прекрасное, и все то, что было так ново для него, останется воспоминанием, легким, как лепестки тех самых фиолетовых цветов. Трандуил, как эльф, что видел многое, понимал, что права на все нет даже у короля. И сейчас он мог рассчитывать только на благодарность, которой вовсе не хотел, но не более того. Он все еще хотел бы знать, почему Тиндомерель ответила на его поцелуй. Тогда он ликовал, но сейчас, отрезвленный внезапностью назгульской ловушки, пришел в себя. Не прошло то чувство невероятной нежности, не перестало разгораться в груди тепло от мыслей о Тиндомерель, не перестали губы жаждать ее губ, но разум Трандуила отрезвел. Будь он хоть трижды королем, она никогда не ответила бы взаимностью на все то, что перевернуло его восприятие реальности. И разве имеет он право претендовать на жар ее сердца? Он отдал бы ей всего себя, но будь он лучшим из эльфов, он навсегда останется эльфом – вечным, холодным, остроухим чужестранцем. Тиндомерель молчала, глядя на короля. Смятение в его глазах было подобно дождю, который не перестанет, пока есть в мире хоть капля воды. Его эльфийская душа стала беспокойна. Что за тоска поселилась в его сердце? Тиндомерель помнила этот взгляд - он был таким же, когда Трандуил поцеловал ее. Наконец, она молвила: - Когда я спала, я часто слышала, что происходит рядом. Я помню, что ты говорил. - Прости меня, Тиндомерель, - почти прошептал он. Он не имел права просить чего-то большего, чем присутствие Тиндомерель во дворце до того, как она покинет его навсегда. Она уедет. У людей иной счет времени - они горят, а не тлеют. Он оставит свою боль себе, чтобы печаль не коснулась ее. Она была его гостьей, она прибыла из далекого Дол Амрота, где тень схлынула так давно! Откуда ей было знать, что мрак не отступается так просто? Этот злосчастный поход – его глупость и его вина, как и все то, что случилось потом – назгул, его морок, темница… - Я виноват во всем этом, - горько молвил он. – Прости меня, если когда-нибудь сможешь. Когда ты совсем поправишься, я доставлю тебя в Лориен. Клянусь, я… - Нет, - Тиндомерель прервала его, - здесь нет твоей вины. Я уже здесь, король, все прошло. Луна зашла, и ее свет размазался по темному небосводу, затухая и позволяя звездам гореть в полную силу. Девушка шагнула ему навстречу, отпустив подол рубашки и оставив его волочиться по полу. Накрыла своей ладонью его руку, держащую подсвечник. Подула на свечи, и комната погрузилась в темноту. Лишь свет далеких звезд вздрагивал на темном небе в проеме окна. - Ты звал меня, когда я блуждала среди иллюзий и теней, - сказала Тиндомерель, - ты нашел меня в Дол Гулдуре. Я благодарна тебе. Но, - девушка жестом остановила короля, попытавшегося что-то сказать, - но не благодарность движет мной. Я понимаю эльфов не так глубоко, как бы мне хотелось, но даже сейчас я знаю, что ты обманчиво приписываешь каждый мой жест учтивой признательности. И потому сейчас в твоих глазах я вижу море. Ты ошибаешься, Трандуил. И Тиндомерель, ни слова больше не говоря, привстала на носочки, прикасаясь губами к губам короля. Бронзовый подсвечник тяжело грохнул об пол, крутанулся и затих, а Трандуил обнял Тиндомерель, привлекая к себе. Он касался ее так осторожно, словно она была бумажной фигуркой. Все то, что когда-либо думал король, сейчас раскололось, как бокал в неосторожных руках. Со звоном осыпались на пол острые стеклышки печалей и горестей. Потускневшими жемчужинами разбежались мысли, словно их сдернули с нитки, кругло укатились под кровать, под табурет, за порог – уже не собрать. Реальной осталась только Тиндомерель, ее все еще обветренные губы, и их поцелуй, кружащий голову. А Тиндомерель чувствовала, что горячие губы короля были солеными. Наверное, таким было море у берегов Тол Эрессэа. Автор решил быть непредсказуемым и дал себе пинка:) Безмерное, волшебное спасибо вам, мои читатели, за то, что ждете, за то, что пишете такие теплые, вдохновительные комментарии. С любовью, ваша Тэлиэ.