Элис Поттер и Новое Одиночество.

      На следующее утро я проснулась раньше всех и все утро продежурила возле палатки. Я знала, что боятся нам нечего, но делать больше было нечего. Когда же встали все остальные, мы обговорили все и поняли, что пора двигаться дальше. Рон ворчал, что ему нужно что-то получше подогретой на углях фасоли с индейкой и что ему нужно хотя бы немного хлеба, поэтому мы решили отправится к какой-нибудь деревушке. Мы с Гермионой сняли все заклинания, мальчики стерли все следы нашего пребывания, и мы трансгрессировали на окраину небольшого рыночного городка. Гарри ушел за едой, я же стала разогревать как могла то, что мы могли съесть сразу. Вдруг я палатку ворвался потный дрожащий Гарри. -Дементоры… -Но ты же умеешь делать отличного Патронуса! -Я не смог… Не смог сделать его… Не получилось…       Гарри свалился в кресло, держась за бок. -Выходит, никакой нормальной еды у нас так и нет!       Я шикнула на раздражающего друга. -Заткнись, Рон — будешь есть то, что дадут!       Я повернулась к брату. -Почему ты не смог создать Патронуса? Вчера ты с легкостью справился с этим! -Я не знаю…       Рон пнул его кресло ногой. Гермиона осуждающе посмотрела на него. -Что? Я есть хочу! Я чуть не половину крови потерял, а получил с тех пор всего-навсего фасоль с индейкой трехдневной давности! -Ну так иди и пробивайся сквозь ораву дементоров! -Ты, может, не заметил, у меня рука на перевязи! -Очень удобно. -И что это должно оз…       Я встала между ними, одновременно дав им обоим подзатыльники, чтобы прекратили ссориться. Потом я посмотрела на брата. -Снимай сейчас же медальон. Крестраж, всё ещё на тебе — давай его сюда!       Гарри с недовольством снял медальон, но, стоило ему отпустить медальон, как на его лице отразилось блаженство и легкость. Я вздохнула. -Лучше?       Гарри медленно кивнул. -Намного.       Я сжала медальон в руке, снова чувствуя его пульсацию. -Будем носить его по очереди. Дневник, в котором была частица души, смог завладеть разумом Джинни — с этой штукой лучше тоже не рисковать.       Все согласились, и мы снова разогрели как смогли пачку наггетсов. К слову, эта еда прошла на ура — Рон уплетал курицу за обе щеки, а яйца и хлеб, которые мне удалось стащить с ближайшей фермы, отлично дополнили наш обед. Разумеется, я не стала воровкой — я оставила деньги и записку на столе посредине курятника. Война войной, а моральные законы остаются законами.       Так шли дни. Мы постоянно перемещались, но еда довольно быстро стала кончатся и нам нигде было раздобыть ещё, не привлекая при этом внимания. Я к голоду относилась относительно спокойно, не устраивая истерик, как и Гарри; Гермиона, когда становилась голодной, была слегка раздражительной и подолгу молчала, задумываясь; зато Рон, который обычно ел 3 раза в день досыта, когда у нас не было хотя бы одного плотного приема пищи, становился настоящей занозой в заднице. А это я не говорю о тех днях, когда он носил крестраж. Да, я понимаю, что это не его вина и всё-такое, но, когда тебе постоянно капают на мозги, говоря, что ты ничего не умеешь, на 3-й день хочется уже врезать, при чем по жесткому.       Каждый день мы все садились за стол и по кругу высказывали теории о том, где находится крестраж. Пока вариантов было немного: Албания, лавка Горбина и Бэркеса, Хогвартс, приют. В Албанию ехать было бессмысленно, в лавке его давно была нашли хозяева лавки — оставались только приют и Хогвартс, но с чего начать и что искать? Этого ребята не знали. Знала только я, но я же не могла сразу сказать им — «Ребята, мы идем в хранилище Белатриссы Лестрейндж, там Чаша Пуффендуя; в Выручай-Комнате Диадема Кандиды Когтевран; Нагайна всегда при Волдеморте; а последний кусочек в Гарри — давайте убьем его!»? Так что мне оставалось лишь ждать и терпеть.       В один из дней мы с Гермионой пробрались в городскую библиотеку под мантией и обнаружили, что приют давно снесен, а на его месте стоят башни-новостройки. Разумеется там ничего не было — это было очередная зацепка, которая никуда не вела.       Мы продолжали перемещаться из деревни в деревню, каждые 12-ть часов передавая друг другу крестраж. У всех началась паранойя, все косо смотрели друг на друга и шептались. Рон с Гермионой постоянно уходили куда-то поболтать, видимо о том, что делать дальше, если ни я, ни Гарри не знаем, что нужно сделать, чтобы уничтожить крестраж. Гарри постоянно косо смотрел на них. Я же, когда приходила моя очередь носить крестраж, просто ложилась на большую часть этого времени спать и видела всё тот же сон — лицо Гриндевальда перед тем, как он спрыгнул с подоконника. Волдеморт думал о нём. Он ещё не знал, кого он ищет. А я знала. Знала и пока ничего не могла поделать. И, пока я носила крестраж, меня это жутко раздражало, и я с трудом не начинала срываться на ребят, проснувшись с крестражем на шее.       Осень наступала на нас с каждым днем все сильнее. Еда совсем кончилась, оставалось только ловить рыбу, красть и иногда пытаться купить какую-нибудь еду на рынке, укрывшись под капюшоном. В общем, мы стали медленно сходить с ума. И всё становилось только хуже.       В один из дней мы сидели на берегу реки в Уэльсе и жевали серую подгоревшую щуку. Кто никогда не ел или не разделывал щуку не поймет, как сложно вытащить все мелкие колючие косточки из этой рыбы, а в походных условиях это и вовсе было невозможно, как и развести хороший костер без дыма. Я была довольна хотя какой-то еде, даже если она и выглядела не ахти, но Рон всё ещё не мог к такому привыкнуть. -Моя мама умеет доставать вкусную еду прямо из воздуха.       Он мрачно потыкал вилкой в лежавшие на тарелке обгоревшие, серо-бурые куски рыбы. В тот день медальон носил он — не удивительно, что он был ещё мрачнее, чем обычно. -Доставать еду из воздуха не может никто, в том числе и твоя мама, Еда — это одно из пяти принципиальных исключений из закона элементарных трансфигураций Гэмпа… -Ой, говори на человеческом языке, ладно?       Рон фыркнул и достал изо рта довольно длинную щучью кость. -Сделать еду из ничего невозможно! Её можно приманить, если ты знаешь, где она находится, можно трансформировать во что-то ещё, можно увеличить её в объёме, когда она у тебя уже есть и… -Ну, вот это я увеличивать в объёме не хочу, и без того гадость жуткая.       Рон отодвинул свою тарелку подальше. В этот момент Гермиона, до этого старающаяся говорить достаточно спокойно, вспыхнула. -Гарри поймал эту рыбу, а мы с Элис постаралась приготовить её, как могли! Почему-то с едой всегда приходится возиться нам — надо думать, по той причине, что мы девушки, не так ли?! -Да нет, по той, что вы у нас главные маги и единственные знаете, что с этим делать!       Я вскочила, не в силах больше терпеть его нападок. -Завтра, Рональд, сам приготовишь нам еду! Сам поймаешь, сам приготовишь, сам вспомнишь нужные заклинания, чтобы мы могли засунуть твою стряпню себе в рот без опасности отравиться! Мы же будем сидеть рядом, болтать тебе под руку и говорить о том, какой же ты безрукий, а потом ещё и отплевываться будем, когда есть будем! -Умолкните! Сию же минуту!       Гермиона разозлилась ещё пуще, чем я, зато я поняла, почему Гарри велел нам замолчать, подняв руки вверх. -Как ты можешь заступаться за него! Он ни разу даже не попытался приготовить хоть… -Гермиона, помолчи! По-моему, я слышу чьи-то голоса!       Мы резко замолчали, прислушиваясь. Сквозь шорохи листьев и плеск реки слышались тихие голоса. -Ты ведь прикрыла нас заклинанием Оглохни, так?       Гермиона кивнула. -Я прикрыла нас всем, чем могла. Оглохни, Маглоотталкивающим, Дезиллюминационным, всем. Ни услышать, ни увидеть нас они, кем бы они ни были, не смогут. Обещаю.       Мы снова замолчали, прислушиваясь к шагам и голосам. Кто-то спустился по склону неподалеку от нас и вышел на берег реки. Это был поздний вечер — даже если бы не было всех заклинаний, то они вряд ли бы увидели нас. Но мы всё равно достали палочки и наставили их на вход в палатку. Гермиона медленно достала из сумочки Удлинители Ушей и выдала каждому. Вскоре мы уже сидели с розовыми проводами в ушах, выкинув другие их концы из палатки. Через секунду мы услышали мужской голос. -Здесь должны водиться лососи. Или для них ещё не время? Акцио, лосось!       Послышалось несколько отчётливых всплесков, потом шлепок, с каким крупная рыба ударяется о человеческое тело. Я прислушалась получше и услышала голоса, говорившие на непонятном мне языке, а ведь я знала достаточно языков. Лишь через секунду я поняла, на кого мы наткнулись. Тед Тонкс, Дин Томас, Дирк Крессвелл и два гоблина, одним из которых был Крюкохват. Чудесная встреча… Я хотела бы поговорить с ними, как-то предупредить, но и сама понимала — если я обнаружу себя, то спалю и всех остальных, а это может очень плохо закончится для всех нас.       По воздуху поплыл аппетитный запах поджариваемого лосося — совершенно не такой, какой шел от нашей подгоревшей щуки. Потом задребезжали тарелки, ножи, вилки, и снова раздался мужской голос. -Ну вот, Крюкохват, Кровняк, держите. -Гоблины! -Спасибо.       Раздался новый мужской голос — либо Дирк, либо Тед, я никогда не говорила ни с тем, ни с другим, так что не знала, кто говорил раньше, а кто говорил теперь. -Выходит, вы трое в бегах. И давно? -Недель шесть… Может семь… Уже не помню. В первую пару недель я повстречал Крюкохвата, а дня через два к нам присоединился Кровняк. В компании бродить как-то приятнее. А вы-то почему ушли, Тед? -Я знал, что за мной придут. Услышал на прошлой неделе, что в наших краях появились Пожиратели смерти, и решил, что лучше от них сбежать. Регистрироваться в качестве маггловского выродка я, видите ли, не желаю в принципе, так что мне ясно было — тут вопрос времени, рано или поздно уходить придётся. С женой ничего не случится, у неё кровь чистая, лучше некуда — чистокровность Блэков известна всем. Ну, а потом я встретил в этих местах Дина. Когда это было, сынок, пару дней назад? -Да.       Мы с ребятами переглянулись. Это был голос Дина. Тут я ошибиться не могла. -Так ты тоже родился от маггла? -Точно сказать не могу. Мой отец ушёл от матери, когда я был совсем маленьким. А доказательств того, что он был волшебником, у меня нет.       Какое-то время все молчали, слышно было только, как они жуют, потом снова заговорил Тед. -Должен вам сказать, Дирк, я удивлён, что встретил вас здесь. Приятно, но удивлён. Поговаривали, будто вас схватили.       Дирк вздохнул. -А меня и схватили. Я уже был на полпути к Азкабану, но мне удалось бежать. Оглушил Долиша, позаимствовал его метлу. Это оказалось легче, чем вы думаете, по-моему, он просто был не в себе. Может, его кто-то Конфундусом стукнул, не знаю. Если так, готов крепко пожать руку любому волшебнику или волшебнице, сделавшим это. Не исключено, что этот кто-то спас мне жизнь.       Тед обратился к гоблинам. -А как оказались здесь вы двое? У меня… Эмм… Создалось впечатление, что гоблины, вообще говоря, приняли сторону Сами-Знаете-Кого. -Неправильное впечатление. Мы ничьей стороны не принимаем. Волшебники воюют — это их дело. -Так почему же вы в таком случае скрываетесь? -Я — из благоразумной предосторожности. Отказался выполнить просьбу, которая представилась мне чрезмерно наглой, и понял, что моя безопасность под угрозой. -А о чём вас попросили? -Об исполнении обязанностей, лежащих ниже достоинства моего народа. Я им всё-таки не домовый эльф. -А что вы, Крюкохват? -Да примерно то же. Наш народ уже не контролирует «Гринготтс» целиком и полностью. А иметь в хозяевах волшебника я не желаю.       Он прибавил что-то на гоббледуке, своем языке, и Кровняк рассмеялся. -Что вас рассмешило?       Дирк вздохнул. -Он сказал, что существуют вещи, которые волшебникам невдомёк. -Не понял… -Я немного отомстил им, когда уходил. -Правильный человек…       Тед тут же поспешил исправиться. -Виноват… Гоблин. Надеюсь, вы заперли кого-то из Пожирателей смерти в один из особо надёжных сейфов? -Если бы я это сделал, его оттуда никакой меч наружу не вывел бы.       Кровняк и Крюкохват засмеялись и даже Дирк издал тихий смешок. -И всё же мы с Дином так ничего и не поняли. -Вот и Северус Снейп тоже. Правда, он об этом не догадывается.       Крюкохват заливисто засмеялся. Дирк же продолжил разговор. -Так вы не слышали об этой истории, Тед? О детях, которые пытались стащить меч Гриффиндора из кабинета Снейпа в Хогвартсе?       Я буквально почувствовала напряжение. Это было и напряжение Дина снаружи палатки, и наше собственное. -Ни слова. «Пророк» об этом ничего не писал, так? -Да уж навряд ли. Мне все рассказал Крюкохват, а он услышал об этом от Билла Уизли, который работает сейчас в банке. Среди детишек, пытавшихся спереть меч, была младшая сестра Билла, Джинни.       Рон и Гермиона вздрогнули, я же поймала обеспокоенный взгляд Гарри. -Она и ещё двое её друзей пробрались в кабинет Снейпа и разбили стеклянный ящик, в котором, судя по всему, держали меч. Снейп застукал их, когда они уже тащили меч вниз по лестнице.       Тед ахнул. -Ах, благослови их Бог! Они что же, собирались пронзить мечом Гриффиндора Сами-Знаете-Кого? Или Снейпа? -Ну, что бы они там ни задумали, Снейп решил, что держать меч на прежнем месте небезопасно. И через пару дней — думаю, он разрешения ждал от Сами-Знаете-Кого — отправил меч на хранение в Лондон, в «Гринготтс».       Гоблины снова расхохотались. -Я всё-таки не понимаю, что тут смешного. -Это подделка. -Меч Гриффиндора?       Крюкохват, не прекращая смеяться, пояснил. -Он самый. Это всего лишь копия. Правду сказать, копия великолепная, но сделана каким-то волшебником. Настоящий меч много веков назад сковали гоблины, он обладает свойствами, присущими лишь оружию гоблинской работы. Где сейчас подлинный меч Гриффиндора и когда его подменили, я не знаю, но он точно не в сейфе банка «Гринготтс». -Вот теперь я понял. А Пожирателям смерти вы об этом сказать не потрудились? -Не видел причин обременять их этой информацией.       Теперь уже все, сидевшие снаружи палатки, засмеялись. Но я понимала, почему Гарри до сих пор так напряжен — он не знал, что случилось с Джинни. И ещё одного человека, не считая Рона, разумеется, это тоже волновало — Дина. -А что сделали с Джинни и другими? Теми, кто пытался украсть меч? -О, их наказали, и очень жестоко. -Но они хоть целы? Уизли вовсе не нужно, чтобы покалечили ещё одного их ребёнка. -Увечить их, сколько я знаю, не стали. -Ну, будем считать, что им повезло. При послужном списке Снейпа можно только радоваться, что они ещё живы.       Дирк хмыкнул. -Так вы верите в эту историю, Тед? Верите, что Снейп убил Дамблдора? -Конечно, верю. А вы хотите сказать, что верите слухам о причастности к этой ужасной смерти Поттеров? -В наши дни трудно понять, чему можно верить.       Дин тут же откашлялся. -Я знаю Гарри Поттера и считаю его замечательным человеком, Избранным — называйте, как хотите. А это я ещё молчу об Элис — она и вовсе готова пожертвовать собственной жизнью, чтобы спасти кого-то ещё, и не раз это доказала. Она не стала бы участвовать в этом, даже под Империусом — когда мы были на 4 курсе, она доказала, что она может сопротивляться ему, единственная из моих знакомых. Так что Поттеры — одни из лучших людей, которых я когда-либо видел.       Внутри меня разлилось какое-то тепло от слов Дина — благодарность, преданность и ещё что-то… Мы были друзьями, не скрою, при чем достаточно хорошими, не смотря на то, что я нарочно портила его отношения с Джинни, но слышать от него такое… Безумно приятно. -Да, сынок, очень многие верят, что такие они и есть, и я в том числе. Но где они? Судя по всему, сбежали. Тебе не кажется, что если бы Избранный знал что-то, чего не знаем мы, или обладал какими-то особыми способностями, то был бы сейчас здесь — сражался, сколачивал сопротивление, а не прятался неведомо где. Ну и сам знаешь, «Пророк» выдвинул против него очень серьёзные обвинения…       Тед презрительно фыркнул. -«Пророк»? Если вы читаете эту гнусную газетенку, Дирк, то вполне заслуживаете того, чтобы вам врали в лицо. Хотите получить факты, обратитесь лучше к «Придире».       Внезапно раздался взрыв давящегося кашля и чуть ли не рвоты, плюс гулкие удары кулаком по спине. Видимо, Дирк подавился косточкой от рыбы от удивления. -К «Придире»? Листку для душевнобольных, который издаёт Ксено Лавгуд? -Теперь уже не для душевнобольных. Вам стоило бы в него заглянуть. Ксенофилиус сообщает факты, которые игнорирует «Пророк», а об этих его морщерогих кизляках в последнем номере вообще нет ни слова. Долго ли ему это будет сходить с рук, я не знаю, но на первой странице каждого номера Ксено твердит, что всякий, кто настроен против Сами-Знаете-Кого, должен считать помощь Гарри Поттеру первейшей своей задачей. -Трудновато помогать мальчишке, который исчез с лица земли.       Дирк довольно громко отпил из своей чашки. -Знаете, то, что его или его сестру до сих пор не схватили, уже достижение, и не малое. Я, конечно, рад был бы услышать о ком-нибудь из них, но ведь и мы пытаемся сделать то же, что они, сохранить свободу, верно? -Да, тут вы меня подловили. Целое Министерство, все его осведомители ищут этих ребят, остаётся только дивиться, что их до сих пор не сцапали. Хотя, как знать, может, и сцапали уже, и убили, а сообщать об этом не стали. -Ох, Дирк, не надо так говорить.       Все замолчали и молчали довольно долго. Потом они снова заговорили, но уже о том, что стоит устроить ночевку на холме, подальше от реки и открытой местности. Они затушили костер и полезли обратно наверх. Вскоре их голоса и шаги стихли. Мы остались одни. Медленно все смотали Удлинители. Первым молчание нарушил Гарри. -Джинни… Меч…       Гермиона кивнула, а потом вдруг вскрикнула. -Знаю!       Она довольно долго копалась в своей сумке, засунув руку практически по самое плечо, пока, наконец, не вынула оттуда богатую раму довольно большого портрета. Мы помогли её вытащить её из сумки и поставили на стол перед нами. -Если кто-то подменил настоящий меч поддельным прямо в кабинете Дамблдора, Финеас Найджелус мог всё видеть, его портрет висит прямо над стеклянным ящиком! -Если только он в это время не дрых…       Гермиона кивнула и села поближе к портрету, на всякий случай наставив на него палочку. Потом она откашлялась. -Финеас! Финеас Найджелус! Финеас Найджелус! Профессор Блэк! Прошу вас, поговорите с нами. Пожалуйста! -«Пожалуйста» всегда помогает.       В раме появился профессор Блэк, пра-пра-дедушка Сириуса, Регулуса, Нарциссы, Андромеды и Беллатрисы, а так же пра-пра-пра-дедушка моего возлюбленного, а так же, возможно, он приходился кем-то и нам с Гарри, ведь его внучка, Дорея Блэк, была замужем за Карлусом Поттером, нашим дальним родственником.       Когда Финеас появился в раме, Гермиона воскликнула. -Затмись!       Глаза портрета закрыла чёрная повязка, отчего он врезался лбом в раму и вскрикнул от боли. -Что… Как вы смеете… Что вы… -Мне очень жаль, профессор Блэк, но это необходимая предосторожность. -Немедленно уберите это безобразное добавление! Уберите, говорю! Вы портите великое произведение искусства! Где я? Что происходит? -Где вы, не важно.       Финеас замер. -Уж не голос ли это неуловимого мистера Поттера? -Вполне возможно. У нас есть к вам пара вопросов о мече Гриффиндора. -А… Ну да. Глупая девчонка повела себя чрезвычайно неразумно. -Не смейте так говорить о моей сестре!       Финеас тут же нахмурился. -Кто здесь с вами? Мне не нравится его тон! Девчонка и её друзья вели себя до крайности безрассудно. Попытаться обокрасть директора школы! -Это не было кражей. Меч не принадлежит Снейпу. -Он принадлежит школе, которую возглавляет профессор Снейп! А какими правами на него обладает девчонка Уизли? Она заслужила полученное ею наказание, равно как и идиот Долгопупс с придурковатой Лавгуд!       Тут уже даже я не выдержала. -Невилл не идиот, а Полумна не придурковатая! -Да неужели и мисс Элис Поттер здесь?! Куда вы меня затащили?! Зачем унесли из дома моих предков?! -Не важно! Какому наказанию Снейп подверг Джинни, Невилла и Полумну?       Финеас презрительно фыркнул, но все же ответил на мой вопрос. -Профессор Снейп отправил их на исправительные работы в Запретный лес на неделю, к этому олуху Хагриду. -Хагрид не олух!       Я редко слышала визг Гермионы, но в этот раз это был как раз-таки визг. Хотя, соглашусь, мне хотелось заткнуть этому гадкому человеку рот и, если бы я могла, я бы это сделала, но понимала, что ему ещё нужен рот, чтобы сообщить нам всё нужное, а ещё чтобы разболтать о нас Снейпу, чтобы затем он смог нас найти. -Снейп мог счесть это наказанием, но Джинни, Невилл и Полумна, скорее всего, от души смеются над ним вместе с Хагридом. Запретный лес, подумаешь… Они видали места и похуже Запретного леса.       Гермиона кивнула и снова повернулась к портрету. -Что мы действительно хотели бы узнать, профессор Блэк, так это… Эмм… Извлекался ли меч из ящика прежде? Может быть, его уносили, чтобы почистить или ещё куда-то?       Финеас Найджелус помолчал какое-то время, снова попытался освободить глаза, а потом громко хихикнул. -Отродье магглов… Оружие гоблинской работы не требует чистки, недотёпа вы этакая. Серебро гоблинов отталкивает любую земную грязь и пыль, принимая в себя лишь то, что его закаляет! -Не надо называть Гермиону недотёпой! -Я устал от возражений. Может быть, мне уже пора вернуться в директорский кабинет?       Он на ощупь двинулся по портрету, пытаясь отыскать край рамы, чтобы покинуть холст и возвратиться в Хогвартс. Вдруг Гарри ахнул. -Дамблдор! Вы не могли бы привести сюда Дамблдора? -Прошу прощения?       Финеас остановился. -Там же висит портрет профессора Дамблдора! Вы не могли бы привести профессора сюда, в ваш портрет?       Финеас Найджелус повернулся на голос Гарри. -Похоже, невежество присуще не только отпрыскам магглов, мистер Поттер. Те, кто изображён на портретах Хогвартса, могут беседовать друг с другом и переходить в соседние картины, однако они не способны перемещаться за пределами замка. То есть способны, но лишь для того, чтобы навестить другой свой портрет, висящий где-то ещё. Дамблдор не может прийти сюда вместе со мной, а после всего, что я от вас натерпелся, я и сам сюда возвращаться не стану, будьте уверены!       Финеас развернулся и продолжил пытаться покинуть свой портрет. -Профессор Блэк, а не могли бы вы сказать нам, пожалуйста, когда меч в последний раз вынимали из ящика? Я имею в виду, до того, как его из ящика забрала Джинни.       Финеас хмыкнул. -Насколько я помню, в последний раз меч Гриффиндора покидал ящик, когда профессор Дамблдор вскрывал с его помощью некий перстень! Ну что же, спокойной вам ночи!       Финеас практически покинул свой портрет. -Постойте! А Снейпу вы об этом говорили?       Финеас вернулся, но ненадолго, при чем только частью своего лица. -Профессору Снейпу хватает важных предметов для размышлений и без многочисленных причуд Альбуса Дамблдора. Всего хорошего, Поттер!       Когда он, наконец, скрылся, Гермиона нетерпеливо вскрикнула. -Гарри! -Я понял!       Гарри стал ходить туда-обратно, пока мы с Гермионой запихивали портрет обратно в сумочку. Затем Гермиона повернулась к Гарри. -Меч способен уничтожать крестражи! Оружие гоблинской работы принимает в себя лишь то, что его закаляет! Гарри, этот меч пропитан ядом василиска, которого ты им убил! -И Дамблдор не отдал мне меч, потому что ещё нуждался в нём, собирался уничтожить им медальон…       Я тоже вступила в их разговор. -И, наверное, понял, что, если он завещает меч тебе, они его не отдадут… -Поэтому сделал копию… -И поместил подделку в стеклянный ящик… -А настоящий спрятал… Где?       Мы замолчали, переглядываясь. -Думай! Думай! Где он мог оставить меч, чтобы только ты его нашел?! -Только не в Хогвартсе… -Может в Хогсмиде? -В Визжащей хижине? Туда теперь никто не заглядывает.       Я покачала головой. -Да, но Снейп умеет входить в неё, Дамблдор не стал бы так рисковать. -Дамблдор доверял ему. -Но не настолько, чтобы сказать ему о подмене меча.       Гарри вздохнул и кивнул. -Да, ты права… Ладно, допустим, он спрятал меч вдали от Хогсмида и Хогвартса — но где? А что думаешь ты, Рон? Рон?       Гарри оглянулся и нигде не увидел Рона. Я же сразу увидела его на нижней койке их кровати. Вдруг я вздрогнула и всё поняла. Эта та самая ночь, когда Рон решит уйти. Я не понимала этого, так обрадованная тем, что, наконец-то, мы услышали чьи-то другие голоса и ребята получили отличную зацепку, но вдруг осознала всё. Из-за этого меня начало трясти. -О, и обо мне наконец вспомнили! -Что?       Рон хмыкнул. -Продолжайте, продолжайте. Не позволяйте мне портить ваш праздник. -В чём проблема, Рон? -Проблема? Никакой проблемы нет. Во всяком случае, если верить тебе.       Рон отказывался смотреть на Гарри и просто смотрел на потолок кровати. В этот момент начался дождь. Жуткий, сильный дождь. Как раз под стать моему настроению… -Ладно, значит, проблема имеется у тебя. Ну так давай, высказывайся.       Рон сел. Лицо его было озлобленным. -Хорошо. Я выскажусь. Только не жди, что я буду скакать по палатке, радуясь ещё какой-то обнаруженной вами дряни! Лучше добавь меч к списку тех вещей, о которых ты ничего не знаешь! -Не знаю? Я не знаю?!       Гарри помрачнел. Гермиона мелко дрожала. Я же, как сидела, так и продолжала сидеть, не зная, что мне сделать, чтобы Рон не ушел. Но ответ был один — и так, и так, но он всё равно бы ушел от нас в ту самую ночь. -Как-то не похоже, что я переживаю здесь лучшие дни моей жизни! Сам понимаешь, рука искалечена, жрать нечего и задница каждую ночь отмерзает! Я надеялся, видишь ли, что, пробегав столько недель с высунутым языком, мы хоть чего-то достигнем! -Рон…       И Гарри, и Рон просто проигнорировали Гермиону. -Мне казалось, ты знаешь, на что идёшь! -Да, мне тоже так казалось! -Так что же именно не отвечает твоим ожиданиям?       Гарри тоже перешел на крик. Он был в гневе, будто бы медальон весь день носил Гарри, а не Рон. -Ты полагал, что мы будем останавливаться в пятизвёздочных отелях?! Находить каждый день по крестражу?! Думал, что на Рождество уже вернёшься к мамочке?!       Рон вскочил на ноги. -Мы думали, ты знаешь, что делаешь! Думали, Дамблдор тебе объяснил, что нужно делать! Мы думали, у тебя есть настоящий план! -Рон!       Рональд снова проигнорировал крик Гермионы. Гарри же вдруг стал совершенно спокойным, даже слишком спокойным. -Ну, прости, что подвел тебя. Я с самого начала был откровенен с вами, рассказывал всё, что услышал от Дамблдора. И ты, возможно, заметил — один крестраж мы нашли…       Рон всё ещё был в истерике. -Ага, и сейчас близки к тому, чтобы избавиться от него, примерно так же, как ко всем остальным! Иными словами, и рядом со всем этим не стояли!       Гермиона встала между ними, уже визжа, так, чтобы её точно заметили. -Сними медальон, Рон! Пожалуйста, сними! Ты не говорил бы так, если бы не проносил его весь день!       Гарри покачал головой. -Да нет, говорил бы. По-твоему, я не замечал, как вы шепчетесь за моей спиной? Не догадывался, что именно так вы и думаете? -Гарри, мы не…       Рон перебил её. -Не ври! Ты говорила то же самое, говорила, что разочарована, что думала, будто у нас есть за что ухватиться, кроме… -Я не так это говорила, Гарри, не так!       Гермиона зарыдала. Я подошла к ней и крепко обняла. Меня стал захлестывать гнев, будто бы медальон уже на моей шее. Я злилась, и эта злость была готова вылиться наружу в любую секунду. Не знаю, может, почувствовав, что мы все устали, что мы сломлены, медальону удалось распылить ярость вокруг нас, но я четко знала — все мы чувствуем её в этот миг.       Гарри усмехнулся. -Так почему же ты всё ещё здесь? -Хоть убей, не знаю. -Тогда уходи!       Рон вдруг побагровел и сделал два шага к нам. -Может, и уйду! Ты слышал, что они говорили о моей сестре? Но тебе на это чихать с высокой ёлки, верно?! Подумаешь, Запретный лес! Гарри-Видавшему-Вещи-Похуже Поттеру плевать, что с ней там происходит! Ну, а мне не плевать ни на гигантских пауков, ни на умалишённых…       Гарри тут же поспешил начать оправдываться. -Я сказал только, что она там не одна, что с ними Хагрид и… -Да-да, я уже понял, тебе просто плевать! А как насчёт остальной моей семьи? «Уизли вовсе не нужно, чтобы покалечили ещё одного их ребёнка» — это ты слышал?! -Да, и… -Не интересуюсь и ими, так?       Я всё-таки не смогла смолчать, продолжая обнимать дрожащую от слез Мио. -Рон, это не значит, что произошло что-то ещё! Билл весь в шрамах, многие наверняка видели, как Джорджу оторвало ухо, ты, как считается, лежишь при смерти, я уверена, только об этом он и говорил! Уверена, что с Фредом, Чарли, Перси и Джорджем все хорошо, они в безопасности! -Ах, ты, значит, уверена? Ну отлично, тогда и я за них волноваться не буду! Вам-то хорошо, вы своих родителей надёжно попрятали…       Вот тут я уже совсем перешла на крик. -Мои родители мертвы, Рон, а Гермионе от своих и вовсе пришлось отказаться, чтобы они не пострадали! -А мои, может быть, в одном шаге от смерти! -Так уходи! Возвращайся к ним, притворись, что вылечился от обсыпного лишая, мамочка накормит тебя и отправит…       Раньше, чем Гарри договорил, Рон сделал резко движение палочкой, но заклятье до Гарри так и не долетело — я быстро выкинула парочку из рукава и провела ей между нами. -Протего!       Невидимый, но очень сильный щит разделил нас, заставив отойти на пару шагов. Рон и Гарри прожигали друг друга взглядами, Гермиона испуганно стирала слезы с щек, а я… Я просто держала палочку, мешая мальчикам нанести друг другу вред. Я повернулась к Рону и заговорила спокойно, но с надрывом и всё ещё не утихнувшей яростью. -Оставь крестраж. Он не твой. Он нам ещё нужен. Если собираешься уходить — уходи. Но медальон оставь.       Рон с ненавистью снял медальон со своей шеи и запустил в угол палатки. Потом он посмотрел на Гермиону и меня. -Что будете делать? Вы остаетесь?       Пару секунд мы молчали. Он посмотрел на меня и хмыкнул. -Ну, с тобой всё ясно — ты всегда будешь поддерживать его, потому что он твоя семья, даже когда он неправ. А ты, Гермиона?       Гермиона снова мелко задрожала. -Я… Да… Я остаюсь. Мы пообещали, что будем с Гарри, что поможем ему и… -Я понял. Ты выбираешь их. Не Фреда.       Гермиона тут же перестала плакать. -Что ты… Нет! Я люблю его и…       Рон в этот момент резко вышел из палатки, не дав ей договорить. В тут же секунду я сняла Щит, и она выбежала за ним. Ко мне подошел Гарри. Вдвоем, неподвижно, мы слушали, как она воет и плачет под дождем, крича его имя.       Спустя минут 10-ть заплаканная, мокрая Гермиона вернулась. -Он ушел… Трансгрессировал!       Она рухнула в кресло, сжалась в комок и заплакала. Я знала — не надо мешать ей плакать. Да, она любила Фреда, но Рон всегда оставался её другом, лучшим другом, который мог поддержать и с которым можно было что-то обсудить. А он взял и ушел, при этом ещё и обидев её. И виновной в этом она считала себя.       Я накрыла подругу одеялом и села на свою койку. Гарри лег на свою и довольно долго задумчиво глядел на темную брезентовую крышу. Вскоре он уснул, как и Гермиона, даже не вставая с того самого кресла. Я же потушила везде свет и осталась дежурить, понимая, что я единственная, кто смогу не спать, а сторожить палатку.       На следующее утро никто не проронил ни слова ни за завтраком, ни когда мы стали собирать вещи. Гермиона всё время с надеждой бросала взгляд на вход в палатку, но рыжий друг так и не появился. Я видела, что Гарри тоже надеется увидеть его, но Рон даже не думал возвращаться. Нам же нужно было двигаться дальше, при чем как можно быстрее, пока не стало слишком поздно. К тому же, рядом с нами была река, которая постепенно стремилась выйти из берегов и затопить нас вместе с палаткой. Оставаться дальше было уже рискованно.       Наконец, все вещи были собраны, следы нашего пребывания были стерты, и мы были готовы двигаться дальше уже без Рона. Напоследок мы снова подняли глаза на лес, но Рональд так там и не появился. Мы взялись за руку и переместились на новую стоянку.       Каждую ночь Гермиона плакала, но больше мы Рона не обсуждали и даже не упоминали. Мы говорили о чём угодно, кроме него. Я видела, как Гарри, когда думал, что мы обе спим, достает Карту Мародёров и ищет кого-то в мужской спальне Гриффиндора, но Рон не вернулся в школу, так что вскоре Гарри перестал этого делать.       Почти каждый вечер Гермиона доставала из сумочки портрет Финеаса Блэка, который приходил к нам время от времени и, под давлением, но выдавал понемногу информацию о происходящем в Хогвартсе. Гарри было приятно знать, что, вроде бы, с Джинни и остальными всё хорошо — я же радовалась тому, что Северус справляется с школой, как может, и пока никто серьезно не пострадал. В то же время Блэк постоянно пытался выведать у нас где мы прячемся, но каждый раз после этого Гермиона прятала его в сумку и вскоре он практически переставал интересоваться. Пару раз у меня была мысль поговорить с ним лично, когда в палатке не будет ребят, но Гермиона, непонятно почему, носила сумочку всегда при себе и мне никак не удавалось взять портрет без её ведома, чтобы попросить передать Снейпу информацию. Так что оставалось только ждать, когда же, наконец, он найдет нас и передаст нам меч.       Рождество становилось все ближе и ближе. В один из довольно холодных дней, когда нам пришлось постараться, чтобы прогреть всю палатку целиком, мы отлично поели спагетти и груши на десерт. Гермиона уткнулась в «Сказки Барда Бидля», всё ещё силясь их расшифровать; я игралась со снитчем и дракончиком, гоняя их друг за другом над столом, где я устроила импровизированную арену; а Гарри просто сидел, смотря то на нас, то на медальон, который мы повесили на спинку кровати, чтобы хотя бы чуть-чуть отдохнуть от ярости, исходившей из него. -Девочки? -Мм?       Гарри кашлянул. -Я тут подумал… -Эй, вы можете мне помочь?       Гермиона абсолютно проигнорировала начало фразы Гарри, но меня это не волновало — я поспешила к ней. Она наклонилась к нам и показала нам книгу. -Посмотрите на этот символ.       Она ткнула в начало страницы, над сказкой. Сначала я думала, что увижу знак Даров Смерти, про которые шла дальше сказка (я бегло перевела руны сходу), но увидела совершенно не то, что думала. Да, вроде бы, знак был всё таким же — это был треугольный глаз, зрачок которого пересекала вертикальная черта, но всё это находилось в большой капле. Это испугало меня. Я с непониманием глядела на ранее знакомый знак, который был у меня на многих вещах в предыдущей жизни. -Гермиона, я не изучал древние руны, я не знаю, что это. -Знаю, но это не руна, и в «Словнике» её нет. Я думала, это просто глаз нарисован, а теперь что-то сомневаюсь. Смотрите: знак выполнен чернилами, кто-то его нарисовал в уже готовой книжке. Вспомни, ты никогда не видел его раньше? -Да нет… Нет, погоди-ка! Это не тот символ, который был на шее у отца Полумны? -Вот и я то же самое подумала! -Значит, это знак Гриндевальда.       Гермиона уставилась на него, разинув рот. -Что?! -Мне Крам рассказывал…       Гарри стал бегло пересказывать наш разговор на свадьбе с Виктором, но я уже не слушала, а если и слышала что-то, то не обращала внимания, начав мерять палатку шагами. Ничего не сходилось. Даров Смерти было 3 — Палочка, Мантия и Камень. Так откуда тогда взялась эта капля? При чем нарисовал её, разумеется, Дамблдор, а просто так запутывать меня он бы не стал, кто угодно, но не он, знающий всё, что знаю я. Так откуда же взялась эта капля, нарисованная поверх знака? -Я хочу побывать в Годриковой Впадине.       Я повернулась к разговаривавшим ребятам. Гермиона, всё ещё рассматривавшая значок в книге, кивнула. -Да… Я тоже об этом думала… -Ты хотя слышала, что я сказал? -Конечно. Ты хочешь побывать в Годриковой Впадине. Я согласна с тобой. В смысле, я тоже не представляю, где ещё он может быть. Это рискованно, однако, чем больше я думаю, тем более вероятным мне кажется, что он там. -Эмм… Кто — он?       Гермиона отвлеклась от книжки и удивленно посмотрела на Гарри. -Да меч, конечно! Дамблдор наверняка знал, что ты захочешь туда вернуться, и потом, всё-таки Годрик Гриффиндор там родился… -Правда? Гриффиндор родился в Годриковой Впадине?       Я усмехнулась, но решила не встревать в разговор об истории — всё равно Гермиона собиралась рассказать всё, что знала о месте нашего рождения, о том, что об этом написала Батильда Бэгшот. Я просто продолжила думать о таинственном дополнении к знакам Даров.       В реальность меня вернула очередная реплика Гермиона. -Гарри, а что, если меч у Батильды?! Что, если Дамблдор отдал его ей на хранение?!       Гарри на какое-то время задумался. -Ага, мог и отдать! Ну что, двинем в Годрикову Впадину?       Гермиона кивнула. -Да, только нужно всё как следует продумать. Первым делом нужно потренироваться, чтобы трансгрессировать вместе под мантией-невидимкой, и, пожалуй, стоило бы отработать Дезиллюминационное заклинание, или уж не мелочиться и сразу воспользоваться оборотным зельем, как ты считаешь? Тогда нужно раздобыть чьи-нибудь волосы. Знаешь, Гарри, наверное, так мы и сделаем, вернее будет…       Гермиона сказала ещё очень много слов в тот вечер. Гарри молча кивал, а я в тихую стащила у неё книжку и вышла из палатки «охранять», чтобы рассмотреть знак в тишине. Но ничего в мою голову так и не пришло, как в тот вечер, так и в следующие несколько дней, пока Гермиона отрабатывала план и заставляла нас тренироваться. В один из дней она стащила три волоса у каких-то магглов, чтобы мы стали ими. Мне эта идея не нравилась. Я не хотела становится кем-то другим в родном доме. Но Гермиона настаивала, а если Гермиона что-то решила, то переубедить её не было никакой возможности, даже самой маленькой.       Утром перед тем, как трансгрессировать в Годрикову Впадину, мы с Гарри сидели возле палатки. День выдался не такой уж и плохой — было солнце и снег на время перестал идти. Мы смотрели в лес молча, пока я не нарушила это молчание. -Я тут подумала… Помнишь кассету от мамы?       Гарри посмотрел на меня и кивнул. Я же продолжила. -Она… Она попросила меня поехать в её старый дом, дом Эвансов, в Коукворте, и найти то дерево, о котором она говорила… Я думаю, через какое-то время, после того, как мы съездим в Годрикову Впадину, мне нужно трансгрессировать и туда.       Гарри удивленно открыл рот. -Ты хочешь быть там одна?       Я кивнула. -Мама так хотела. Ей нужно было, чтобы я одна увидела это. И никто больше. Там что-то, что предназначено только мне и не тебе. Так что мне придется побывать там в одиночку.       Гарри покачал головой. -Нет, Эл, я одну тебя туда не пущу. Даже не надейся. ОН на свободе, ОН может ждать тебя там и… -Никто не видел запись, а ОН вряд ли думает, что я хочу туда попасть — он вряд ли и задумывался когда-нибудь о том, где родилась мама. Я буду в безопасности. Но я сделаю это — раз мама попросила об этом, то это достаточно важно.       Гарри нахмурился, но промолчал. Я поняла, что подняла разговор об этом не вовремя, поэтому поднялась на ноги и отряхнулась. -Пойдем, надо помочь Мио. Вернемся к этому разговору позже.       Он кивнул, и мы помогли Мио собрать все вещи. После этого мы выпили оборотное зелье. Гарри стал лысоватым престарелым магглом, Гермиона его худенькой, похожей на мышку, женой, а мне досталась их молодая дочь лет 20-ти, тоже маленького роста, но довольно красивая — хоть где-то повезло. Гарри накинул на нас мантию-невидимку, и мы трансгрессировали. Глаза мы открыли уже в красивом маленьком городке. Повсюду все было украшено к Рождеству. -Сколько снега! Как же мы не подумали? Столько старались, наводили маскировку, а теперь за нами останутся следы! Придётся заметать. Я этим займусь, идите впереди.       От одной мысли, что мы сейчас будем идти в обнимку, а Гермиона будет идти за нами, так же прижавшись к нам, я вздрогнула. -Давайте лучше снимем мантию.       Гермиона явно по-настоящему испугалась, но Гарри успел опередить её тираду о безопасности в такое сложное время. -Да ладно тебе, мы всё равно на себя непохожи, и кто нас тут вообще увидит? Никого же нет! Все уже дома!       Он затолкал мантию за пазуху, и мы пошли вперёд. Мы шли довольно долго по сильно утоптанному снегу, пока не пришли, наконец, на площадь, красиво украшенную к празднику. Через площадь спешили жители деревни, мелькая в свете уличных фонарей. Когда открывалась дверь паба, оттуда доносились музыка и смех; из церквушки послышался рождественский хорал. -А ведь сегодня сочельник! -Разве?       Я кивнула. -Точно, сочельник.       Гермиона молча смотрела за церковь. Сначала я не понимала, что она там видит, но потом и сама всё поняла, за миг до того, как она заговорила вновь, намного тише. -Они… Они, наверное, там, да? Ваши мама и папа… Вон кладбище, за церковью.       Гарри замер, смотря на церковь, не в силах оторвать от неё глаз. Я же, не знаю почему, сразу же рванула вперед, но возле обелиска, стоявшего посреди площади, резко остановилась. Вместо стелы с множеством имен передо мной возникла скульптура. Трое людей: взлохмаченный мужчина в очках, женщина с длинными волосами и младенец у неё на руках. На головах у всех троих белыми пушистыми шапками лежал снег. -Смотрите…       Ребята поспешили ко мне. Гарри довольно долго вглядывался в лица родителей, переданных достаточно точно, а потом в своё. Я же смотрела на полуприкрытую снегом надпись под статуей. —«В память о чете Поттеров. Да помогут Гарри Поттеру добрые духи!»       Пока Гарри продолжал рассматривать памятник, я снова поспешила вперед. Я должна была увидеть их могилы. Должна была оказаться впервые рядом с ними — не в зеркале Еиналеж, не в виде тумана на кладбище возле поместья Реддлов, а рядом с их телами, настоящими, холодными телами.       Обходя могилы, я смотрела на имена. На миг мне показалось, что увидела надпись: «Кендра Дамблдор», а рядом «и её дочь Ариана», но мне не были важны надгробья семьи Дамблдор — для этого был Аберфорт. Но неподалеку от могилы Дамблдоров я нашла их. Нашла родителей. «Джеймс Поттер. 27 марта 1960 года — 31 октября 1981 года Лили Поттер. 30 января 1960 года — 31 октября 1981 года Последний же враг истребится — смерть.»       Я упала перед могилой на колени и просто смотрела на едва светящийся в свете фонаря мрамор. Где-то на кладбище слышались голоса Гарри и Гермионы, они тоже искали эту могилу, а заодно и меня, но я не могла произнести и звука — просто смотрела на этот камень, под которой покоились мои родные, и плакала, не стараясь сдерживать слез.       Через какое-то время к могиле подошли и Гарри с Гермионой. Они о чём-то говорили, но я не слушала, отрешившись от всего, думая лишь о родителях, отдавших за меня и Гарри свои жизни. Я обратила на ребят внимание только тогда, когда Гермиона сделала из воздуха цветы, которые мы положили на могилу моей семьи. Лишь тогда я подняла на неё глаза и с благодарностью кивнула.       Втроем мы молча взялись за руки и медленно пошли к выходу с кладбища. Но я знала — это ещё не самые сильные переживания для нас в этот день. Нужно было взять себя в руки и быть готовыми ко всему.