Элис Поттер и Новое Одиночество.

      Гермиона вдруг замерла, заставив нас остановиться. -Стойте! -В чём дело? -Там кто-то есть! Кто-то на нас смотрит, я чувствую. Вон там, где кусты!       Втроем мы стали вглядываться в темноту. Я никого не видела, но точно знала, что за ними скрывается Нагайна. Будь у меня меч или клык, я бы набросилась на «старушку» и уничтожила бы ещё один крестраж, но время ещё не пришло. Нужно было ждать и надеяться, что в эту ночь никто из нас не пострадает. -Ты уверена, Герми? -Я видела, там что-то шевелилось, слово даю…       Она высвободила руку с волшебной палочкой. Гарри удивленно посмотрел на нее. -Мы же вроде магглы! -Ага, магглы, которые только что положили цветы на могилу ваших родителей! Гарри, там точно кто-то есть!       Под курткой я нащупала свою палочку и приготовилась в любую секунду запустить заклинание в кого угодно. В этот момент с ветки осыпался снег прямо на те кусты, на которые указывала Мио. -Кошка или птица, наверное. Будь там Пожиратель смерти, мы были бы уже мертвы. Всё равно пошли отсюда и давайте наденем мантию-невидимку.       Быстро мы добрались до калитки и снова оказались под мантией втроем. В пабе во всю пели Рождественские песни пьяные жители деревни, раздавался радостный хохот… Наверняка в Хогвартсе не было того настроения, что было всегда 25 декабря, ведь теперь там царствовали Пожиратели. Не было украшений, елки, подарков… Главным подарком для ребят, наверное, был бы уход Кэрроу и остальных прихвостней Волдеморта из школы, чтобы хотя бы день отдохнуть от побоев и пыток. Но нужно было потерпеть ещё 4 месяца — нам в походе, а им в Хогвартсе. Всех нас ждали нелегкие долгие недели и дни. -Сюда…       Гермиона потянула нас не тёмную улочку, ведущую к окраине деревни. В окнах гасли огни, оставляя лишь радостные красные, синие и зеленые огоньки украшений, мигающие и складывающиеся в разнообразные узоры. В некоторых домах было видно елки. -Как нам найти дом Батильды? Как думаете? Элис? Гарри?       Мы оба не слушали, увидев нечто в самом конце ряда домов. Это было совершенно немыслимо — среди белых и красных домиков мы увидели свой дом. Ошибки быть не могло. Только наш дом мог так зарасти. Да какой там дом… Это были развалины, куски дома, лежащие посреди высокой травы, обвитые плющом. Правой части дома не было вообще, левая же кое-как ещё стояла, но было видно, что и ей хорошенько досталось. Дотащив до дома Гермиону, мы замерли и молча стояли, запрокинув головы. Все вокруг, казалось, замерло — остались только мы трое и этот полуразрушенный коттедж семьи Поттер. -Не понимаю, почему его не отстроили заново? -Может быть, его невозможно отстроить? Может, это как раны от темной магии — их никак нельзя исцелить.       Я не слушала размышления подруги и брата — просто высунула руку и положила её на покосившуюся ржавую калитку. -Элис, ты же не собираешься идти туда? Это может быть опасно и… Смотри!       Над калиткой возникла вывеска, поднявшись из зарослей крапивы и сорной травы, словно быстрорастущий цветок. Золотые буквы на деревянной доске гласили: «Здесь в ночь на 31 октября 1981 года были убиты Лили и Джеймс Поттер. Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире, пережившим Убивающее заклятие. Этот дом, невидимый для магглов, был оставлен в неприкосновенности как памятник Поттерам и в напоминание о злой силе, разбившей их семью.»       Вокруг аккуратно выведенных строчек доска была сплошь исписана. Кто-то просто расписался вечными чернилами, кто-то вырезал в деревянной доске свои инициалы, многие оставили целые послания на крошечных кусочках дерева вокруг надписи. Более свежие выделялись на фоне наслоений магических граффити, скопившихся за шестнадцать лет, а содержание было у всех примерно одно и тоже: «Удачи тебе, Гарри, где бы ты ни был!», «Если ты читаешь это, Гарри, мы с тобой!», «Да здравствует Гарри Поттер!», «За Гарри Поттера!». -Свинство — портить вывеску!       Я с легкой улыбкой посмотрела на сияющего Гарри. -Это же замечательно! Мне нравится, что они это написали здесь. Я…       Гарри вдруг замолчал. К нам приближалась тепло укутанная фигура. Она двигалась медленно — возможно, боялась поскользнуться на утоптанном снегу. Сгорбленная спина, грузное тело, шаркающая походка — всё говорило о глубокой старости. Она немного хромала на правую ногу, будто потянула её несколько дней назад. Старуха остановилась за несколько шагов от нас и застыла столбом посреди дороги. Какое-то время она смотрела на коттедж, а потом посмотрела прямо на нас и аккуратно поманила свой худой бледной рукой. Гермиона пискнула. -Откуда она знает?       Мы промолчали. Старушенция снова поманила, но уже активнее. Я посмотрела на Гарри и поняла, что он уже угадал, кто перед нами. Ну, то есть чье тело перед нами. -Вы Батильда?       Закутанная фигура кивнула и снова поманила пальцем. Мы переглянулись и медленно пошли за ней. Пройдя несколько домов, она свернула в калитку. Повозившись с ключом, старуха открыла дверь и отступила, пропуская нас вперёд. От неё скверно пахло, а может, это от дома. Мы медленно стянули с себя мантию и Гарри скрутил её и сложил под куртку. Пройдя рядом с «Батильдой», я заметила, что она совсем крошечная, едва мне по грудь. Синие костяшки пальцев, глаза, словно с голубой пеленой, полупрозрачная кожа, красные прожилки сосудов… Все подсказывало, что она уже не та, кем была раньше. Когда она размотала свою шаль, запах старости, пыли и гнили усилился в несколько раз, но при этом он был не таким сильным, как тот, что шел от самого дома. -Батильда?       «Батильда» снова кивнула и, волоча ноги, пошла вглубь дома, толкнув Гермиону, словно не видя её. -Что-то я сомневаюсь, что нам стоит…       Гарри Гермиону не дослушал. -Смотри, какая она крошечная. Мы сможем справиться с ней, если что. Тетушка Мюриэль сказала, что она слегка не в себе, но мы-то в себе. -Идите сюда!       Гарри поспешил в гостиную. Я, взяв Гермиону за руку, тоже пошла вслед за ним, не отпуская другой рукой палочки. «Батильда» зажигала свечи, но это не сильно помогало в практически непроглядной тьме. Под ногами скрипел толстый слой пыли, а, кроме запаха затхлости и плесени, я почувствовала запах кое-чего похуже. Гнили. Сгнившего мяса. Тела настоящей Батильды. Я еле сдержала рвотный позыв, но постаралась вида не подать, хотя мне и хотелось сказать об этом в первую очередь.       Гарри решил помочь старушке и забрал у неё спички. -Давайте лучше я…       Вспыхнул последний огонёк, отражение свечи заплясало в пыльных стёклах и на потускневших серебряных рамках. Изображения на снимках чуть заметно зашевелились. Пока Батильда возилась с дровами у очага, Гарри прошептал. -Тергео!       Пыль с фотографий исчезла, и сразу стало видно, что с полдюжины самых больших и вычурных рамок пусты. Кто-то забрал фотографии. Гарри схватил самую дальнюю фотографию. Из рамки на Гарри смотрел, лениво улыбаясь, весёлый вор с золотыми волосами. Гриндевальд. Немного моложе, чем из воспоминания Грегоровича, но зато более обаятельный и милый. Но все же… В его глазах было видно опасность. Такая опасность исходила только от очень опасных людей. Такая же была в глазах молодого Тома Реддла из всех воспоминаний, что мы видели. Странно, что этого никто не видел раньше… -Миссис… Мисс Бэгшот! Кто это?       «Батильда» не сводила глаз с Гермионы, разводящей за неё огонь. Гарри пришлось подойти поближе. -Мисс Бэгшот? Кто этот человек?       «Батильда» посмотрела на фотографию, а потом на Гарри. -Вы знаете, кто это? Этот человек. Вы его знаете? Как его зовут? -Гарри, что ты делаешь?       Гермиона испуганно посмотрела на Гарри, вернувшись и встав рядом со мной. -Тут на фотографии тот самый вор, который украл что-то из мастерской Грегоровича! Пожалуйста, вспомните, мисс Бэгшот! Кто это?!       Старуха не отвечала. В разговор решила встрять Гермиона. -Зачем вы позвали нас, мисс Бэгшот? Вы что-то хотели нам рассказать?       «Батильда» подступила к Гарри и указала на дверь кивком головы. -Вы хотите, чтобы мы ушли?       Старуха снова кивнула в сторону двери, но в этот раз ткнула своим костлявым пальцем сначала в себя, потом в Гарри, а потом в меня, а потом указала на потолок. -А понял… Гермиона, мне кажется, она хочет, чтобы мы поднялись наверх. -Ну ладно, пошли…       Стоило Мио сдвинуться с места, как «Батильда» энергично затрясла головой и снова указала на меня, на себя и на Гарри. -Мне кажется, что она хочет, чтобы лишь мы пошли вместе с ней. -Почему это?! -Может, Дамблдор не велел ей давать меч никому, кроме нас? -Ты думаешь, она на самом деле знает, кто вы такие?       Гарри кивнул, взглянув в белые глаза старухи. -Думаю, что знает. Она видела нас ещё младенцами. Не думаю, что она забыла. -Ладно… Только возвращайтесь поскорее. -Ведите!       «Батильда» пошла к двери, а за ней поспешил Гарри. Когда они скрылись из виду, я повернулась к Гермионе. -Будь наготове. Не доверяю я ей. -Почему? -Я чувствую, что тут что-то не так. Лучше перестраховаться.       Она понимающе кивнула, и я поспешила за братом и старухой по крутой и узкой лестнице. «Батильда» завела нас в спальню, где жутчайше воняло. Она закрыла дверь, и я перестала видеть что-либо. -Люмос!       Мы с братом одновременно вскинули палочки с белыми огоньками на концах. Гарри вздрогнул — «Батильда» стояла практически вплотную к нам. -Вы Поттеры?       Гарри ответил за нас обоих. -Да. У вас есть что-то для нас?       Старуха не ответила, не сводя глаз с огоньков на наших палочках. -У вас есть что-нибудь для нас?       В этот миг старушенция закрыла свои глаза. Мою голову пронзила жуткая боль, будто меня раздирают на части. В последний раз такую боль я чувствовала на кладбище, рядом с Волдемортом, когда он только возродился. Он словно снова стоял передо мной… Во время той схватки с Министерстве такой боли не было, хотя он был совсем рядом, потому что он торжествовал, потому что он был уверен в своей победе, а в этом доме… Мою голову словно пронзили десятки копий. -Взять их!       Голос. Холодный властный голос. Я была уверена, Гарри его тоже слышал, но почему-то сделал вид, что ничего не замечает. -У вас есть что-нибудь для меня?! -Там.       Гарри медленно, высоко подняв палочку, пошел к куче тряпья возле туалетного столика. Я последовала за ним, но сама краем глаза следила за «оборотнем», оставшимся возле двери. -Что это? -Там.       Гарри отвлекся на кучу, глазами пытаясь отыскать что-то в тряпье, но в этот момент дряхлое тело старухи осело на пол, а из ворота платья выползла Нагайна. Я тут же оттолкнула брата на кучу тряпья, а сама попыталась взмахнуть палочкой, оттолкнув змею подальше, но она укусила меня за руку. Палочку я не отпустила, наоборот, сильнее сжала её, но колдовать правой рукой больше не могла — жуткая боль пронзила её. Можно было переложить палочку в левую, но на это нужно было время, а его как раз-таки и не было. Тем более, что своим хвостом Нагайна ударила меня в живот, откинув к стене, и я буквально не могла вдохнуть пару секунд. Мне повезло — я смогла откатиться до того, как хвост обрушился на туалетный столик, куда он же меня и отправил за пару секунд до этого. -Гермиона!       Я снова перекатилась, на этот раз под кровать, но в этот момент увидела, как из руки Гарри вылетает его волшебная палочка. Гарри, только вставший на ноги, оказался на полу, под громадной массой змеи. -Нет!       Нагайна отвечала ему. -Да… Да… Я тебя держу… Держу…       Я выбралась из-под кровати и выхватила из правой, опухшей руки палочку. Гарри уже побледнел и даже немного посинел. -Прочь от моего брата, змеюка! Волате Аскендале!       Змею подбросило вверх, и она улетела на лестничную площадку. Гермиона, как раз поднявшаяся наверх, с криком отскочила и успела, и сама отбросить змею подальше. Затем Мио вбежала в комнату и встала рядом со мной. Змея, громыхая по полу, вползла обратно в комнату, пытаясь задеть нас своим хвостом. -Прочь! Депульсо!       Снова змею откинуло прочь от нас. В этот момент мою голову пронзила жуткая боль. Волдеморт. Почти здесь. -Он рядом! Скорее!       К нам подскочил Гарри и потащил прочь от комнаты. Напоследок Гермиона бросила в комнату новое заклятье. -Конфринго!       Заклинание в пыль разнесло створку шкафа. Гарри потащил нас к окну, и мы вылетели в него в одно мгновение. Стеклом мне рассекло щеку. Затем все завертелось и исчезло. Голова раскалывалась, и снова я попала из нее в голову Волдеморта. Он скользнул в спальню Батильды и вцепился своими пальцами в подоконник, с которого мы соскочили незадолго до этого. Он видел, как лысенький мужичок, крошечная тетенька и молодая девушка исчезли в воздухе. Мой крик и крик Гермионы слились с его криком, криком отчаяния. Я буквально чувствовала боль его потери. Он думал о том дне, когда убил моих родителей, всего в паре метров от того места, где стоял теперь. Вспомнил каждую деталь того судьбоносного для нас троих и для всей Англии дня. Дождливая ветреная ночь. Двое детей, наряженных рыжими тыквами, семенили через площадь, витрины были разукрашены бумажными пауками, на некоторых калитках висели ведьмы и вампиры — пошлые ухищрения магглов, копирующих мир, в который они не верят… Он скользил над землёй, переполненный привычным ощущением силы, цели и правоты. Не гнев — это для слабых духом… Торжество — о да… Он долго надеялся и ждал этой минуты… И вот теперь он, наконец, должен был лишиться последней угрозы и доказать всем, что никому его не победить… -Красивый у вас костюм, мистер!       Он видел, как улыбка сползла с лица мальчишки, стоило тому заглянуть под его капюшон, как страх затуманил размалёванное личико «тыквы». Ребёнок бросился наутёк, как и его друг… Он нащупал волшебную палочку под мантией… Одно небрежное движение — и сопляк никогда уже не добежит к своей мамочке… Но это лишнее, совершенно лишнее… Сегодня у него другая цель.       Он скользнул в другую улицу, где было куда темнее, и вот наконец перед ним оказалась цель его путешествия. Заклинание Доверия было разбито, хотя обитатели дома об этом пока ещё не знали… Он двигался почти бесшумно, только желтые листья шуршали на мостовой. Он заглянул через тёмную живую изгородь, красные и белые розы, ещё какие-то цветы…       Шторы не были задёрнуты, и ему прекрасно было видно, как они сидели в своей маленькой голубой гостиной. Черноволосый мужчина в очках пускал клубы разноцветного дыма из своей волшебной палочки, чтобы позабавить черноволосого малыша в синей пижаме с идиотскими самолетиками. Малыш хохотал и ловил крошечными ручонками дым… Вот он — цель его путешествия. Маленький Гарри Поттер — источник всех бед. Но скоро это должно было закончится. Скоро для всех обитателей этого дома все должно было кончится.       Открылась дверь, и вошла женщина. Длинные тёмно-рыжие волосы падали на её лицо. Ему не было слышно, что она сказала. Отец со смехом подхватил маленького сына на руки и передал его матери, бросил волшебную палочку на диван, зевнул и потянулся, расправляя плечи…       Калитка чуть скрипнула, когда он её открывал, но Джеймс Поттер этого не слышал. Белая рука выхватила из-под плаща волшебную палочку, направила её на дверь, и та послушно открылась, не издав ни звука.       Когда он уже перешагнул через порог, в прихожую выскочил Джеймс. Всё было до того просто, чересчур просто, этот глупец даже не успел подобрать свою волшебную палочку с дивана. — Лили, хватай их и беги! Беги! Быстрее! Я задержу Его…       Задержать его с пустыми руками! Он смеялся, произнося страшное заклинание, которое казалось таким простым… — Авада Кедавра!       Зелёная вспышка наполнила тесный коридорчик, осветила синюю детскую коляску у стены и ещё что-то розовое, вроде другую коляску, но тогда он даже не обратил на это внимания… Впервые он не обратил внимания на важную деталь, а ведь он никогда не упускал детали… Джеймс Поттер рухнул, совсем как марионетка, у которой перерезали все её тонкие ниточки.       Он слышал крики Лили на верхнем этаже. Она была в ловушке, но если бы она разумно себя повела, опасаться ей было бы нечего… Он поднимался по лестнице, посмеиваясь про себя над её слабыми попытками загородить такую желанную белую дверь с светящейся желтой звездой… У неё тоже не было при себе её волшебной палочки… Как они были глупы, доверчивые дураки, разве можно было полагаться на верность друзей, разве можно было хоть на мгновение выпускать оружие из рук, когда оно могло спасти тебе жизнь?       Он распахнул дверь, одним движением волшебной палочки отодвинув в сторону стул и наспех наваленные коробки, которыми она пыталась огородить спальню малыша… Она стояла посередине комнаты, держа темноволосого ребёнка на руках. Увидев его, она опустила малыша в кроватку и заслонила собой, раскинув руки, как будто это могло помочь, как будто она надеялась, что, если ребёнка не будет видно, её выберут вместо него и никто его не тронет… Его привлекло ещё какое-то движение в кроватке, но тогда он решил сконцентрироваться на девушке, мешающей ему подступить к его цели. Снова та же ошибка, что и в коридоре. -Только не Гарри, пожалуйста, не надо! -Отойди прочь, глупая девчонка… Прочь… -Пожалуйста, только не Гарри… Убейте лучше меня, меня… -В последний раз предупреждаю… -Пожалуйста, только не Гарри, пощадите… Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста, я сделаю всё, что угодно… Только не трогайте его! -Отойди… Отойди, девчонка…       Он мог бы просто отшвырнуть её с дороги, оставив ей жизнь без семьи, одинокую, покинутую всеми друзья, однако счел благоразумным покончить со всей семейкой разом…       Вспыхнул зелёный свет, и она упала точно так же, как за минуту до этого её идиот-муж. За всё это время ребёнок ни разу не запищал. Он уже умел стоять, ухватившись за прутья кроватки, и с весёлым любопытством смотрел в лицо чужаку — может быть, думал, что это его отец прячется под плащом и сейчас покажет ещё красивые огоньки и дым, а мама со смехом выглянет откуда-нибудь из-за шкафа…       Тогда лишь он заметил девчонку. Ту, что позже испортила ему жизнь всего через пару секунд после этого и портила до сих пор. Всего пару месяцев, может месяца три, но она уже сидела, что было удивительно, и смотрела в его глаза без тени страха. Рыжая, как мать, с её зелеными глазами, но полными не мольбы и не страха, а какой-то непонятной уверенности. Усмешка озарила его лицо — он покончит не с тремя Поттерами, а с четырьмя. Одним больше, одним меньше, тем более, что дети — не полноценные люди. Тем более эти два грязные отребья-полукровки, лежавшие в кроватки перед ним.       Он тщательно прицелился, наведя волшебную палочку мальчишке прямо в лицо; он хотел увидеть, как это произойдёт, своими глазами наблюдать уничтожение необъяснимой угрозы, которой так боялись его приспешники и на которую так надеялись его враги. Ребёнок громко заплакал — похоже, понял, что перед ним вовсе не Джеймс. Плач был неприятен, ещё в приюте он не переносил детского нытья. -Авада Кедавра!       Последнее, что он увидел — девчонку, которая бросилась наперерез лучу. Луч словно бы озарил её крошечное бледное тельце изнутри, стали видны все косточки, словно бы её ударили молнией, а потом… Потом он был сокрушен. Он был ничем, ничего не осталось, кроме боли и ужаса. Он должен был скрыться, спрятаться, как можно дальше от руин разрушенного дома, где надрывались двое младенцев, далеко, как можно дальше… -Нет…       Стон Волдеморта вытянул и его самого из воспоминаний. Рядом, по полу, покрытому осколками стекла, ползла змея. Он отвлекся на неё и с ужасом увидел фотографию на полу, рядом со змеей. Вор. Тот самый вор, у которого то, чего он жаждет больше всего на свете. Тот, которого он ищет так долго.       Из головы Волдеморта меня выдернул голос Гермионы. -Элис, всё хорошо! Элис, ты здесь, не там! Гарри, помоги мне! Гарри, приди в себя!       Я открыла глаза и поняла, что лежу на своей койке под грудой одеял. На полу лежал Гарри, но он приподнялся, глядя на меня. Гермиона сидела рядом, сильно сжав мою ладонь и не сводя с меня глаз. -Боже, я так испугалась за тебя! Гарри, вставай же! Представляешь, упал минуты три назад, как раз, когда ты начала кричать!       Я сглотнула комок в горле. -Понятно, почему… Давно мы тут?       Гарри, севший обратно на стул, кивнул. -Несколько часов… Уже почти утро…       Гермиона прикусила губу. -Вы были немного не в себе, оба… А тебе и до этого было плохо… Очень плохо… Ты кричала и стонала… И Гарри, когда упал, тоже стал кричать…       Я кивнула и чуть-чуть приподнялась. Гермиона поспешила перевести тему. -Я еле сняла с Гарри крестраж, когда мы переместились сюда.       Гарри кивнул. -Даже ожог остался, гляди!       Гарри приспустил ворот футболки и показал овальный ожог от медальона на груди. -А тебя очень сильно укусила змея. Я обработала ранку бадьяном, но нам повезло, что ты недавно сварила противоядие против обычных ядов. Возможно, могло бы быть и хуже, если бы я не влила его тебе в рот… -Но, надеюсь, ты не все его использовала?       Ребята удивленно уставились на меня, и я наспех придумала оправдание. -Я чую, что мы ещё встретимся с этой змеей — лучше всегда иметь его при себе.       Гермиона согласно кивнула. -Да, там осталась ещё примерно половина. На ещё один прием хватит.       Я вздохнула и откинулась на подушки. Хватит, чтобы спасти Снейпа, если не подходить в ближайшее время больше к змеям. Это главное. Во всяком случае мне не пришлось бы варить новое зелье в ускоренные сроки.       Гарри потер переносицу. -Не стоило нам соваться в Годрикову Впадину. Это все я виноват. -Не вини себя. -Элис права — мы все хотели там побывать. Я была уверена, что Дамблдор оставил меч там, у Батильды.       Гарри покачал головой, но ничего не сказал. Я увидела грусть на его лице. -Что-то ещё случилось? -Да так…       Гермиона покосилась на столик, где лежала палочка Гарри. Палочка из остролиста переломилась надвое, только стержень от пера феникса удерживал обе половинки вместе. -Я пыталась починить, но никак не смогла… Твоя палочка чудом уцелела — ты её очень сильно сжала, и она не отлетела, но палочка Гарри… Видимо, её зацепило, когда мы сматывались оттуда, не знаю…       Я кивнула, заставляя её замолчать. -Мы что-нибудь придумаем, Гарри, обязательно придумаем. А пока будем пользоваться палочками друг друга. Уверена, моя палочка тебе подойдет.       Внутри меня, при этих словах, что-то перевернулась. Представить свою палочку даже в руках брата я не могла. Она всегда была МОЕЙ и ничьей больше. А теперь делить её с кем-то… Как делить частичку себя с кем-то ещё. Это казалось безумием. Но делать было нечего — либо так, либо никак. Гарри и вовсе потерял частичку себя — я должна была пожертвовать чем-то, чтобы утешить его.       Жар от яда ещё не рассеялся, и я просто протянула Гарри свою палочку. -Держи. Пусть пока побудет у тебя. А мне надо восстановить немного силы. Вы же не против, если я немного посплю, да?       Ребята кивнули. Гарри вышел ещё до того, как я провалилась в сон. Гермиона вышла немного позже, но тоже до того, как я сомкнула глаза. Мне снились лица родителей перед смертью, а потом и мое. Я впервые видела это. Раньше были только отголоски — крик мамы, её голос, какие-то отблески, отзвуки… Теперь же я знала все. И это знание давало мне какую-то внутреннюю уверенность. Ту уверенность, что была у трехмесячного младенца, ещё не понимающего ничего, но бросившегося наперерез заклятью. Последнее, что я увидела, прежде чем сон стал слишком глубоким и наполнился тьмой — это тело младенца, светящееся изнутри зеленым светом. Самое жуткое, но самое сильное воспоминание за всю мою жизнь. Воспоминание, означающее смерть, но вместе с тем означающее и надежду, силу и веру, что смерть можно остановиться. А потом все в моей голове покрылось мглой.