La mia bella medico

В одночасье банкет превратился в безумие. Женский визг пронзил воздух, и после него мгновенно последовало еще одно стаккато выстрелов. Звон разбитого стекла, и где-то в другом конце зала прогремел взрыв. Поднялась настоящая паника. Рейчел не смогла даже что-либо уловить: мгновенно была схвачена за плечо и оттолкнута за спину Каваллоне. Вновь выстрелы – но уже намного ближе к ней. Она инстинктивно закрыла уши ладонями, надеясь вжаться в стену. Где-то на отголосках сознания проплывало, что было за чувство, полностью охватившее её с ног до головы: это был нечеловеческий Страх. Далее – все как в тумане. На секунду ей показалось, что она ослепла – нет, лишь слезы застилали глаза. Её вновь закрыли от всего и быстро на полусогнутых повели к выходу из зала – там творилась настоящая толкучка. Каждый хотел выбраться. Рейчел пыталась сквозь шум и слезы докричаться до отца, искала его в толпе – безрезультатно. Лишь мужчина, буквально тащащий её к выходу, пытался успокоить: «С ним все будет в порядке, мисс. Его выведут» - но Рейчел будто не слышала. Через настежь открытые двери (такие широкие, как казалось ей в самом начале!) пробираться в толпе было сродни пропустить тело через мясорубку. Девушка чуть не задохнулась и, кажется, ей почти отдавили руку в толпе. Внутри всю колотило. Колотило так сильно, что невозможно было нормально стоять на ногах. Волосы, как и все тело, резко стали сырыми, а в легкие забежал свежий воздух – они наконец оказались на улице. Звуки выстрелов до сих пор доносились до ушей, однако сглаживались шумом дождя. Почувствовав свободу, Рейчел инстинктивно побежала обратно в дом. - Мисс, вы не должны… - сильные руки буквально схватили её за талию, поднимая над землей. Девчонка настойчиво брыкалась, сдавливаемая всхлипами, из которых еле-еле можно разобрать, что она зовет отца. Её буквально закинули в машину, и, как только дверь захлопнулась, вдавили по газам, мчась неизвестно куда. Водитель пытался успокоить девушку, но напрасно: её еще никогда не трясло так от пробирающего страха. Стало ясно, чего Беллистант боялась больше всего на свете: она боялась потерять любимого отца… Рейчел была уверена, что машина выехала далеко за город: вокруг не было типичных пейзажей мегаполиса, но лишь темный лес, подступавший к машине со всех сторон. Водитель открыл пассажирскую дверь, помогая девушке выйти (та всё еще скверно стояла на ногах, и губы нервно дрожали на покрасневшем лице) – они стояли напротив большого каменного особняка колониального стиля. Девчонка не сразу заметила, что за ними увязался еще один автомобиль, из которого сейчас вынимали… На порог дома вышли, по всей видимости, слуги особняка: два парня (судя по форме, повара) и девушка (явно горничная) – и быстро подбежали к машине, помогая доставать раненных. Ноги резко стали ватными, но Беллистант, видимо, освежив рассудок одним видом крови, подошла к авто, всматриваясь в тела пострадавших. - Их… нужно оперировать. Срочно. – обратилась она к водителю, всматриваясь в рану на груди мужчины. - Мы вызвали врачей. – ответил водитель, но Рейч это не успокоило. Прикинув, сколько они сюда ехали, она поняла: врачи не доедут быстро. - Не успеют. – сухо выдавила она, и голос её был на удивление решителен. – У вас есть инструменты? – на секунду водитель и рядом стоящая горничная бросили на неё удивленный взгляд. - Лишь базовый набор, мадам. – пролепетала горничная. - Подойдет. – Беллистант осторожно подхватила его под руку и колени; повар сделал то же самое. – Несите инструменты и приготовьте стол. Мне будут нужны вода, простыни, полотенца, шприцы – всё, что найдете. И удобная одежда. Горничная учтиво поклонилась и побежала обратно в особняк. - Холл большой? – спросила Рейч у парня, надеясь, что её предположение окажется верно: особняк построен явно на американский манер, а потому должен иметь большую гостиную и рядом столовую (самым подходящим столом для операций в таких условиях мог быть лишь обеденный). Поваренок кивнул, и Рейч продолжила, обратившись к водителю. – Несите их в холл, класть лишь на твердое. Это было безумие. В голове до сих пор не укладывалось, как такое могло произойти. На удивление, сознание ясное, как никогда, и лишь иногда Рейчел отвлекается на неприятное щекочущее ощущение на щеках – слезы никак не могут остановиться. И обратно – к еле бьющемуся сердцу мужчины, которого они несут. К счастью, Беллистант не ошиблась - горничная подготовила обеденный стол так, как было необходимо: длинная поверхность была накрыта скатертью, подушка крепко зафиксирована, рядом – столик с набором необходимых инструментов, еще один столик с водой и простынями, свет включен на максимум и закреплены дополнительные лампы. Повар ушел за следующими раненными. - Прошу прощения, одежда только такая… - неловко ответила горничная, протягивая мужские черные брюки и белую свободную рубашку. Беллистант лишь благодарно кивнула, спокойно расстегнув и быстро стащив с себя платье, - для смущения не было ни единой секунды. Брюки и рукава рубашки были длинноваты – закатать по голень и локоть, а свободный низ рубахи спрятать в брюки, затянув их ремнем. Выбившиеся пряди убрала за ухо и невольно усмехнулась: отец бы явно не одобрил подобный вид врача. Сердце пропустило удар. Рейчел действовала стандартно: перчатки, подготовка операционного «поля», обработка с помощью корнцанга – действия как никогда точны и выверены. Два ранения в корпус: одно – в брюшную полость, второе – грудь, недалеко от сердца. Огромное чудо, что он еще жив. Глубокий вдох и выдох. Она знает, что нужно делать. Из коридора слышались голоса других мужчин. Как предупредили доктора (а именно так начали называть юную мисс), всего 4 раненных, и один уже лежит на операционном столе. Должны управиться быстро, тем более, что разговоры двух раненных доносились до самой столовой – значит, повреждения не столь серьезны – а третий уснул, и за его состоянием (пусть и весьма тяжелым, но не неотложным) трепетно следит горничная. Повара принялись за «оздоровительный» ужин. Судя по внешним признакам, операция проходила успешно: одна пуля уже вытащена из живота, и рана благополучно обработана, а со второй Рейчел копается очень осторожно – одно неверное движение мгновенно приведет к… «Так, отбросить мысли. Отец тебя учил» Лишь холодный расчет и точная фиксация крючков Фарабефа. Волосы прилипли ко лбу. Резкий шум на улице заставляет её на мгновение остановиться: мигание поблескивает в окне – наконец приехали врачи. Бригада из двух мужчин в белых халатах вошла в дом, прямиком направляясь в холл. - Сколько у вас машин? – кричит девчонка из кухни, не выпуская пинцет из рук. - Одна. – раздается голос какого-то молодого парня. – Остальные в особняке Хиггинсона. Хиггинсон. Точно. Тот самый меценат, у которого был прием. Удивительно, что фамилия все же как-то отложилась в памяти. - Вам надо увести двоих. – слишком требовательно. Да, тон Рейчел не был не самым приветливым, но как-то время для любезностей было неподходящим. В дверном проеме появился сам обладатель голоса, но белый силуэт как-то расплывался в сознании. – Этого и еще того, что уснул – они долго не протянут здесь. - Мы грузим того, а ты заканчивай с этим. «Легко сказать «заканчивай с этим»!» - про себя выругалась Беллистант, но пинцет сжала увереннее. – «Делаешь за них всю работу, а они…!» Вытаскивала в экстренном режиме. Восемь минут – столько потребовалось, чтобы достать чертову пулю и чуть остановить кровь – остальное доделают в машине. Стоило белому фургону отъехать от ворот, Рейчел облегченно выдохнула – ночь поистине была тяжелой, и Беллистант уверена, что потерялась во времени. Нормальные люди, думала она, в такие моменты тяжело затягиваются сигаретой, устремив тусклый взгляд куда-то вдаль – она же лишь заправила выбившиеся пряди обратно за ухо и поправила рукава. Ливень не останавливался ни на минуту. С двумя оставшимися проблем не было: у одного рана в предплечье была хило перемотана (как он сказал, замотали еще в машине), у другого – царапина на бедре и перелом кисти. Так что обошлось вполне быстро и почти безболезненно. Где-то через полчаса парни подали ужин: накрыли прямо в холле, и, признаться, никогда еще ужин на полу напротив камина не был таким теплым. Хотя в груди все еще бешеным комом металось сомнение: от отца никаких новос… Зазвонил телефон. Чарли (именно так звали одного из поваров) вскочил с места и взял трубку. - Слушаю. – все внимание было переключено на него в ожидании новостей. – Да, сейчас. – он отстранился от динамика, обращаясь к Рейчел. – Доктор, это вас. Ноги несколько дрожали, равно как и все тело, но Беллистант все же смогла подойти, всей душой моля не услышать худших новостей. - Милая, с тобой все в порядке?! – и резко с души свалился огромный камень: это был голос отца. Дочь не смогла сдержать выдох и всхлип, всеми силами пытаясь проглотить подкатывающий к горлу ком. - Всё хорошо. – прошептала она, вытерев носик ладонью. – Ты где? Что у вас происходит? - У Хиггинсона. Здесь слишком много раненных. – отец отвечал в привычно спокойном тоне, и, признаться, в такой ситуации это бесило Рейчел. Но она молчала, слушая внимательно. – Неотложку я направил в больницу, остальных - к вам. - Но я могу приехать! – нетерпеливо прервала она. – Оперировать, я справлюсь! - Ты нужна там. Это твой долг. – холодно отрезал отец так, что дальнейшее развитие спора обрывалось. – Боюсь, тебе некоторое время придется остаться в особняке. Это казалось каким-то бредом. Отец слишком много говорил, и слишком серьезно. В особняк вот-вот приедет около десяти человек раненных – ладно, справимся. Не впервой. Но Беллистант в упор не понимала, зачем ей здесь оставаться. Папа говорил о том, что её квартира, возможно, под наблюдением, и нужно быть предельно осторожным – бред. Да кому девчонка вообще сдалась? Так, Рейчел. Соберись. Дыши. Голова будто в вакууме. Из окна холла Рейчел заметила, как к дому подъехало еще несколько машин: три черных седана, едва различимых в кромешной тьме за стеной дождя, и красный феррари, идущий в самом начале конвоя. - Они приехали. – девушка оборвала отца посреди его мысли, но ей было несколько всё равно: она потеряла нить беседы, но более чем была уверена, что отец дает ей ценные наставления насчет её пребывания здесь и поведения. Отговорить его не получится. – Мне нужно идти, но, пожалуйста, будь осторожен. - Будь хорошей девочкой, Рейчел. – она была уверена, что отец сейчас легко улыбается: эта фраза всегда неловко возвращала в детство. – И я прощу вам пропущенное дежурство, мисс Беллистант! - Папа! – но отец уже не услышал раздосадованный тон дочери – в трубке бездушно неслись гудки. Рейчел облегченно выдохнула: теперь, когда главное переживание позади, с отцом все в порядке, а работа пусть и обещает быть на всю ночь, но не такой критичной и неотложной, как в самом начале, можно позволить себе слабину, прикрыть глазки на пару секунд и… - Доктор! – входная дверь открылась с грохотом, чуть не пришибив Рейчел, стоящую совсем рядом, и в холл завалились двое громил, держа на руках третьего: рубашка последнего была вся в крови, а рука была неестественно выгнута в локте – с ней обращались очень аккуратно. - Сюда! Живо! – брошено приказным тоном – и вот мужчина лежит у неё на столе. Она быстро натягивает перчатки, подвигая инвентарь ближе к столу. - У него был просто перелом… - оправдывались громилы наперебой. – А он раз – и кровь по всей рубашке! Но он нормальным был! Быстро срезала рубашку острым скальпелем (на пуговицы времени не было) – у него открылся шов, видимо, с операции на желудок, судя по расположению раны. Мужчина еле дышал, но был в сознании. Черт, нужно оперировать, но не осталось нормального наркоза. Думай, Рейчел, думай… Шум в коридоре заметно отвлекал. Идея пришла: Беллистант взяла из общей аптечки несколько таблеток и жидкостей. Их смесь должна была помочь, правда, только притупит боль, а сам пациент будет в сознании. Но выход был единственный. Она вколола смесь недалеко от раны. - Как тебя зовут? – в общем гуле её голос звучал резко. Мужчина шумно выдохнул, явно слыша её, а веки его начинали закрываться. – Не смей спать! Говори со мной! Тебе нельзя отключаться! – она похлопала его по щекам. - Ч… Честер… - уловила она в мягком шепоте. - Сколько тебе лет? – готова была спрашивать, что угодно, лишь бы он не молчал. Оперировала хладнокровно. По сути, нужно было проверить, чистая ли рана, и зашить все обратно – и она действовала уверенно, но максимально осторожно. Честер так и не отключился. Вместо этого, рассказывал о своей красавице-жене и двух сыновьях. Сам он не был из семьи Каваллоне, но, как он честно признался, рад, что его подобрали там, в том зале. На все ушло около получаса. У Беллистант уже закрывались глаза, а руки предательски дрожали, но она не выпускала иглу из цепких пальцев до последнего стежка. Кто-то в коридоре назвал время – половина второго ночи – господи, как хочется спать. Однако голоса в гостиной будто вновь и вновь повторяли: «Не время». Умывшись холодной водой после завершенной операции, Рейчел вышла в холл. К её счастью, увиденная картина оказалась оптимистичнее, нежели она себе представляла там, на кухне за обеденным столом: холл быстро превратился в своеобразное отделение первой помощи и – к огромному удивлению! – это работало. Раненные помогали раненным. Никто не был без дела. И (признаться, это Рейчел удивило больше всего) даже босс семьи принимал участие: его можно было отличить среди остальных лишь по бордовой рубашке (у остальных стиль был строго «черно-белый», без изысков) – и он, как бы глупо это не казалось, бегал среди своих людей с тазиком воды и полотенцами. Видимо, это все, чем он мог помочь. - Мисс Беллистант. – по правую руку обратился к ней итальянец, выделявшийся среди остальных из-за прямоугольных очков. – Мы сделали, что могли, но просим вас проверить. - Поняла. – коротко; окровавленные перчатки небрежно брошены в урну. На скрип резины несколько мужчин повернули головы: признаться, вид «героини сегодняшнего вечера» несколько обескураживал – обычно подобным образом одеваются лишь на Хэллоуин. Бордовые пятна ярко контрастировали с белоснежной тканью, а небрежность в одежде (все же мужская форма весьма болталась на маленьком теле) лишь служила плюсом к костюму «Бостонского потрошителя». Обычно, думала Рейчел, герои голливудских фильмов в такой момент задумчиво выкуривают сигарету – благо сама Беллистант плохим привычкам не обучена. Как бы мужчины не старались, а немного переделать их работу девушке все же пришлось. Совсем немного. Закончили в третьем часу ночи. Ближе к трем всех раненных перенесли в комнаты по три человека в каждую. «О, в картишки поиграем» - бодро отвечали они, воспринимая это скорее не как меру необходимости, а как летний лагерь для взрослых. И даже грозные взгляды доктора Беллистант не смутили их. Напротив: «Веселый пациент – здоровый пациент!» - отвечали они, и девушка нехотя сдалась. Все равно ведь они её не послушают. Кажется, вздохнуть спокойно Рейчел смогла лишь через время, когда горничная поставила перед ней стакан с теплым молоком: гулкий стук пролетел по пустой гостиной. В доме было тихо. За окном постепенно светлело. - Я постелила вам на втором этаже. – робко лепетала горничная, попутно разбираясь с посудой после общего ужина. Рейчел слышала ее слова несколько в отдалении: слишком хотелось спать. Горничная, уловив это, помогла доктору подняться и острожно повела ее в комнату. - Прошу простить за беспорядок... – лепетала она, пропуская девушку внутрь. Кончика носа легко коснулся едва уловимый аромат – кажется, мужской парфюм с нотками кориандра, корицы, яблока и... трудно разобрать. От недосыпа все смешалось воедино. Лишь голосок горничной на заднем плане. – Я заберу вещи господина как только... - Да-да, хорошо... Беллистант даже не слушала. Лишь завидев двуспальную кровать и мягкие подушки с манящим одеялом, пожелала поскорее плюхнуться всей своей тушкой в сие великолепие, чтобы забыть обо всем. Кажется, горничная ушла. Буквально через две минуты стук в дверь. Рейч даже не дернулась, вот-вот готовясь отойти в царство Морфея, и на мужское «Рейчел?» автоматом что-то промямлила, перевернувшись на другой бок. - Эй, ты не можешь спать в этом. – чуть насмешливый тон где-то у двери, и Беллистант легко трясут за плечо. Нехотя открывает глаза – и тут же приходит в себя, узнав силуэт в бордовой рубашке. Точнее, в мраке комнаты она казалась черной, но Рейч прекрасно помнила, что она была именно бордовой. И непривычно бросался контраст темной ткани и загорелой кожи: Рейчел была готова поклясться, что отец убил бы этого юнца, застукав в (пусть и временной) комнате дочери, да еще и в расстегнутой рубашке. Каваллоне лишь выпрямился, будто по привычке взъерошив мокрые волосы. – Извини, я за футболкой. – он мельком окинул взглядом девчонку в окровавленной рубашке. – Тебе тоже надо что-нибудь найти. Долго не копошился: подошел к шкафу (который, стоит признаться, Рейчел даже не заметила ввиду сильной изнуренности), отодвинул дверцу и, не задерживаясь, бросил в ноги девушки серую футболку, а вслед ей – тёмные штаны. Беллистант лишь молча кивнула. - Спасибо. – предположив, что блондин не заметил, добавила она. На что парень смущенно улыбнулся так, будто был все еще полон энергии. - Брось. Мне нужно тебя благодарить за всех моих парней и... - Я хочу домой. – перебила она резко, и в мгновение Дино стал серьезнее. - Завтра я поговорю с доктором, и Боно отвезет тебя. А пока спи. – Беллистант не понравилось, как резко сменился его тон, но возражать она не стала: в конце концов, для «докапывания» не было ни капли энергии, а потому она позволила ему уйти без вопросов, лишь тихо прикрыв дверь. Да, так правильно. Это был слишком тяжелый день.