La mia bella medico

Она не могла разобрать, что происходит с чертовым миром. Шла по коридору так быстро, что почти запиналась – и в секунду дошла до комнаты, заперев дверь и плюхнувшись на кровать. Силы разом покинули. Она сбежала. Сбежала, как последняя трусиха. Сбежала, потому что боялась. Хотя, чего? В ушах все еще билась французская речь с примесью итальянского акцента – несильного, но различимого – и тело вновь пробивала крупная дрожь, заставляя сжиматься и метаться в сомнениях. Это. Было. Безумие. Хотя, стойте. Она ведь не виновата. Она ведь не лезла – не она всё это начала. Тогда с чего он?.. Это просто не мог быть он. Нет, она не спорила, их отношения действительно улучшились за последнее время, она готова была это признать, но не настолько, чтобы говорить ей такие вещи и действовать так. А губы все еще жгло. И как он только посмел?! Рейчел скочила с кровати, полная решимости вернуться в кабинет и, набрав в грудь побольше воздуха, высказать этому... этому... этому Каваллоне всё, что у неё накопилось, готовое вырваться так же стремительно, как стрела, натяжно и долго удерживаемая над тетивой! Колкие фразы генерировались в голове одна за другой, крича наперебой. Я здесь не как профурсетка! Я работать приехала! Даже если ты итальянец – это не дает тебе право не контролировать себя! И с чего вы, итальянцы, вообще взяли, что можете себя так развязно вести?! Я тебе ничего не должна, кроме должных медицинских услуг, так что...! Аргументы рухнули в голове, стоило дрожащим пальцам коснуться ручки двери, а в сознании пролететь одной лишь фразе: - Пожалуйста, прости меня. В этом тоне ни толики привычного задора, что мог бы разрядить обстановку. Серьезность слов окончательно выбила сознание. Настолько, что Рейчел не могла уснуть до самого утра – и лишь скромно заходящие через стекло первые лучи нового дня давали понять, что это прошло, а впереди новый день. Постепенно по коридору можно было слышать чьи-то шаги и иногда - тихие голоса, но Рейчел почему-то в упор не решалась выйти из комнаты в столовую. И как только мысленно она не уговаривала себя, что это не её вина и по сути ей нечего прятаться как нашкодившей кошке, - аргументы быстро таяли, окончательно размазывая её уверенность по полу. В девять утра в дверь постучалась Элоди, зовя на завтрак. Урчавший желудок требовал еды, и одна его забастовка заставила стеснение капитулировать без разъяснений. Хотя, признаться, Рейч все же выдохнула с облегчением, не заметив за общим столом босса семьи. - Стефан, отнеси, пожалуйста, в кабинет. – и мальчишка осторожно принял поднос, широко улыбнувшись. Как только он убежал, Элоди обратилась к мужчинам. - В кабинете всю ночь горел свет: мсье совсем себя не жалеет! - Он неважно себя чувствует. – как бы между делом заметил Ромарио. – Должно быть, уснул за работой. - Ему нужен доктор? – спросила Рейч скорее рефлекторно, нежели из-за прочих домыслов, хотя ей видеть Каваллоне не хотелось хотя бы день. - Он просил не беспокоить вас, мисс. – девушка не разобрала, был ли в этом какой-либо подтекст со стороны Ромарио, но предпочла закончить разговор. - Дайте знать, если ему станет хуже. – и поднялась со своего места, поблагодарив Элоди за вкусный завтрак. Последняя начала с нескрываемым энтузиазмом предлагать небольшую прогулку по Лиону, как только она закончит домашние дела, но Рейч скромно отклонила предложение, сославшись на необходимость поучиться. Нужно было остаться одной. Хотя бы ненадолго. Это «ненадолго» затянулось до поздней ночи. Как оказалось, учебник по нейрохирургии, «случайно» оказавшийся в багаже девушки, смог отвлечь от тяжких мыслей и занять мозг наукой на целый день, заставляя прерываться только на обед и ужин, которые, как заметила Рейчел, также проходили без блондина. А во время вечерней прогулки она даже начала немного волноваться: в кабинете так и не горел свет. Сначала это было просто сомнение: если не горит свет в кабинете, значит Каваллоне не работает. А раз он не работает – дело плохо. Потом Рейчел уже начала прикидывать, что могло подкосить парня, однако из-за отсутствия каких-либо симптомов сделать это было делом практически нереальным. И только где-то в начале десятого часа любопытство и профессиональный долг заставили её «пойти на разведку». Колебалась с минуту-другую, стоя под дверью комнаты, так и не решаясь постучать. В голову хаотично лезли дурацкие вопросы: «Зачем вообще?», «Вчерашнего мало?», «Это ведь неловко, разве нет?», «Почему бы тебе не развернуться и..?», - и выпадала из этого потока от каждого шороха, разрезавшего тишину. Если Элоди или Ромарио, или Боно, или… - да не важно кто! – увидят её, то она точно собьется, запутается и сгорит со стыда прямо на месте. Да еще и дверь, ведущая в комнату босса, была последней в коридоре, а потому глупые отмазки из серии «мимо проходила» провалятся с треском, и даже добродушный мальчик Стефан заподозрит неладное. Так не устраивало. Так, хватит. В конце концов, ты не маленькая девочка. Ты – почти квалифицированный доктор, а за чертовой дверью лежит пациент, которому, скорее всего, нужна помощь! Выдохнув, твердо постучала трижды. Неосознанно вслушивалась в тишину, но никаких результатов. «Ну, спит, наверное», - и только собралась вернуться, как дверь приоткрылась с мягким стуком. Кажется, сердце пропустило удар. Она с трудом могла разглядеть что-либо: за дверью в комнате царил полумрак, отгоняемый лишь тусклым светом прикроватной лампы, а сам Дино в темноте казался каким-то… другим: тот же свитер крупной вязки, который – Рейчел корила себя за то, что помнила это – был невероятно мягким, и взъерошенные светлые пряди, но вот вялая улыбка и чуть потухший взгляд всегда ярких карих глаз был незнаком. - Как себя чувствуешь? – спросила, чтобы разбить молчание, хотя ответ был абсолютно налицо. - Не так плохо, - по привычке взъерошил волосы, хотя Беллистант это нисколько не убедило. - Врун. – констатировала она, нахмурившись, и девичья прохладная ладошка легко легла парню на лоб, отодвигая светлые пряди. Жар прошелся по коже сразу, и она убрала руку, тут же сделав выводы. – Ложись. Я принесу что-нибудь. Она оставалась сохранять профессиональное хладнокровие, подавляя нездоровое биение в груди, стоило лишь коснуться его лба. Как-то на автомате взяла стетоскоп, термометр и пару-тройку препаратов, что точно могут пригодиться. Однако заставить себя идти вновь было несколько труднее, нежели казалось в самом начале. Второй раз Рейчел вошла в комнату без стука: приоткрытая дверь и была немым приглашением. Дино не заметил, как она зашла, взглядом уткнувшись в какие-то бумаги в руках; несколько листов также лежали на кровати и чуть ли не падали с прикроватной тумбы. - Отвлекись, пожалуйста. – было сказано довольно официально, что даже заставило блондина улыбнуться, но записи он все же отложил. Рейчел осторожно присела на край кровати, готовя стетоскоп. – Очень сходит на переутомление. Ты вообще спал вчера? - Да, - произнес Дино как-то на выдохе, хотя отведенный в сторону взгляд прямо сам за себя добавлял «немного». Тут же Рейч установила термометр и попросила приподнять свитер, чтобы прослушать сердце. «Черт, как же хорошо, что в комнате хоть глаз выколи!» - корила себя она, вновь и вновь обращаясь к своему профессионализму с просьбой убрать смущение: либо в комнате слишком жарко, либо у неё действительно краснели щеки. «Так, хватит!» - попыталась собраться, прислушиваясь к сбитому стуку. Глаза прикрыла: конечно, чтобы лучше сосредоточиться на звуке, а не потому, что не хочет даже видеть Каваллоне! Случайно задела холодной рукой разгоряченную кожу. Дернулась, веля немедля повернуться спиной. Он развернулся без лишних слов. Сбитый, чуть ускоренный глухой ритм отрезвлял, а без взгляда карих глаз становилось несколько легче. Закончила молча, попросив лечь. Кажется, у неё чуть дрожали руки. - Нельзя столько работать. – буркнула она, поворачиваясь к тумбе. Дино перевёл на неё усталый взгляд, продолжая слушать. Сам удивился, но почему-то подобная обстановка напомнила ему, как Рейчел обрабатывала царапину на ноге. Как же было это давно – когда она только приехала в особняк Каваллоне – и в то же время, как недавно! Он помнил этот день в деталях. Дино не смог сдержать улыбки: уже тогда он подметил, как она красива, даже если ворчит и хмурится, проверяя состояние пациента; подметил – но так и не сказал ни слова, спустив всё на нет. А потом еще раз: когда она вышла из зала мадам Феретти в приятном темно-синем шёлке, сидящем точно по фигуре – тогда он, право, не смог скрыть восторга, и прямо сказал ей это. Она спустила это на его галантность. И снова – наблюдая за ней во французском кафе, так мило щебечущей о девечьих делах на французском. «Если бы понимал – меня бы давно уже уволили!» - так она говорила подруге, и он чуть не выдал себя. И, черт бы побрал, он бы ни за что не уволил: и дело даже не в её отце. Кажется, уже тогда он понимал, что так просто отпустить такого врача – затея донельзя глупая. И финальная точка – вчерашний вечер. Вечер, когда она была настолько рядом, что сносило голову, заполняя сознание лишь запредельно-близким ярким отблеском голубых глаз; настолько рядом, что мягкое тепло под пальцами почти плавило кожу; настолько рядом, что пересохшие губы, казалось, нашли свое место. Это был тот самый вечер, когда его разрывала бессонница: не из-за чертового подтверждения от семьи Гуэрро, пришедшего несколькими часами ранее, но из-за её кроткого «мне пора спать» и захлопнувшейся с грохотом дверью. Тот самый вечер, что как-то слишком быстро перетёк в утро, когда совсем не было аппетита: Стефан оставил завтрак, что всё так же лежал нетронутым на столе в кабинете. Есть до сих пор не хотелось. Руки слегка дрожали от слабости. На сетчатку карих глаз попадал её образ. Кажется, сейчас Дино был немного счастлив. - Выпей это и засыпай. – финально отрезала она, оставив на тумбе какой-то стакан и таблетку. Еще раз проверила показатели термометра и, выдохнув, добавила. – Никаких бумаг на сегодня. – но Дино, мягко улыбнувшись, лишь кротко кивнул, не сводя взгляда с уставшего лица. Рейч тут же списала подобную мягкость как ответ на то, что она запретила пациенту работать, а потому поспешно добавила, - И не смотри на меня так. Самому потом легче будет… - Ты так красива. – перебил он спокойно, отведя взгляд в сторону. Явно не то, что Рейч ожидала услышать, а потому её «нравоучения» о здоровье тут же прекратились, и она лишь удивленно уставилась на блондина. Так удивленно, будто он ляпнул что-то совсем глупое, непозволительное и неуместное. Хотя, если подумать, так оно и было ведь, разве нет? - У тебя точно жар. – успокоила она себя, косясь все еще с подозрением, а уголки губ нервно дрогнули вверх. – …Только не говори, что влюбился – иначе это самый глупый поступок в твоей жизни. - Ну, - пожал он плечами, закутавшись глубже в одеяло. Рейч начало потряхивать от волнения и подобного поведения. – Я никогда не стремился к «умникам». Повисла настолько звенящая тишина, что в голове гудело. Рейчел так и стояла неподвижно около его кровати, крепко сжимая трубку стетоскопа как единственный адекватный ориентир во Вселенной, и – вот честное слово – от сложившейся неловкой ситуации хотелось просто взять и… и… она даже не могла понять, какой способ расправы в её голове был более изощренным! - И… - она не могла больше терпеть, а потому первая нарушила тишину. – …что прикажешь с этим делать? - Мне пришло письмо от семьи Гуэрро о готовности продать право на восточные районы. – Рейчел нахмурилась то ли от неприятной фамилии, то ли от того, что Каваллоне резко сменил столь насущный вопрос. А Дино же продолжал, - Если всё пройдет успешно, через неделю вернешься в Бостон. Внутри разом что-то рухнуло. Должен ведь был остаться месяц, разве нет? Тогда почему она негодует от того, что через каких-то семь дней она сможет вернуться к друзьям, нормальной жизни и работе, к любимому отцу… - ко всему, что пришлось так скоро бросить? Кажется, на задворках сознания она уже слышала шелест Бостонской листвы, догоняющей черный мотоцикл по пути в клинику отца, но что-то… что-то никак не ложилось. На её вопрос так и не было ответа. - Ладно. – твердо решила она, развернувшись к выходу. В конце концов, это не она влюбилась и не она призналась, поэтому с чего бы вообще переживать? Она вернется домой, вновь спокойно возьмется за учебу, а все вот-это-вот останется позади, разве нет? «Замечательная была стажировочка, но больше не поеду» - так будет отвечать каждому, кто спросит. И вспоминать не будет. Лишь на выходе бросает холодное «Спокойной ночи» и уходит, твердо прикрыв дверь. И, кажется, из них двоих только Дино подметил, что этот нервный хлопок так точно похож на вчерашний, в ночном кабинете…