La mia bella medico

- Босс, - Ромарио зашел в кабинет с тихим стуком. Дино, в привычной ему манере, в такое время не спал; меж тем работа над восстановлением Восточного района шла полным ходом. Да, права переданы только сегодня, но дело не требует отлагательств: по его плану, устранение там перестрелок начинается завтра; восстановление района – со следующей недели. Босс Каваллоне даже не оторвался от бумаг, когда Ромарио зашел, хотя что-то в его поведении выдавало, что он весь во внимании. - Дело в том, что… - подчиненный явно пытался подобрать слова. – Мисс Беллистант не села на рейс до Бостона. – Дино дернулся, настороженно глянув на подчиненного с немым вопросом в глазах. – По нашим источникам, она направляется в Палермо. Каваллоне молча встал со своего места, и – что удивило Ромарио – легкая усмешка появилась на его лице. - Ближайший рейс? – только поинтересовался он. - В полночь. Запланированное время приземления – 03:40. - Понятно. – Ромарио ждал от босса большего ответа, и его спокойствие несколько… удивляло. Дино же продолжил. – Возвращайся домой. Я её встречу. - Но, босс, не будет ли лучше Вам… - Она едет по мою душу. – отшутился блондин, легким движением руки взъерошив волосы. – Уж если кому и выслушивать её крики на весь аэропорт, так это мне. Мужчина посмеялся, но спорить более не стал и, попрощавшись, покинул кабинет. Дино вновь прокрутил в голове его слова. Рейчел едет сюда. Казалось дурной правдой. Он ведь все рассчитал. Обо всем позаботился. Ей просто нужно было взять билет – и долгожданная свобода в родных Штатах. Один билет – и нет его, «треклятой Италии», мафии и всего того, что она терпеть не могла. Но… Она действительно возвращается. Он не учел этот вариант. Точнее, в его голове была подобная мысль – всего на пару секунд, не больше, мелькнула так быстро, что он и не обратил на неё никакого внимания – когда он, сидя в машине после банкета Гуэрро, отдавал Ромарио приказ отправить её в Бостон, но… Эта версия была слишком глупой. Нереальной. Она ведь ни за что не вернется: дала понять это ясно и сразу, так ведь? Нет. Ты просчитался. Ты действительно ошибся на её счет. Он не мог сдерживать глупой улыбки, вглядываясь в ночное небо. И что ей сказать? Он ведь уже, кажется, миллион раз простился с ней. Столько раз, что отвлечь могла лишь работа. Громко хмыкнул. Почему-то был абсолютно уверен, что стоит ей заметить его в аэропорту – говорить будет только она. На повышенных. На французском. Сразу вспомнились слова её отца, когда в самом начале он говорил: «Не говори ей об этом – или она выскажет всё. На родном языке она не постесняется». Ну, и черт бы с ним. - С нетерпением жду тебя, Рашель… Первый пассажир рейса «Лион – Франкфурт – Палермо» вышел в зону международных прилетов в 4:27 утра. Итальянский аэропорт будто все еще был в легкой полудреме вместе с пассажирами, и лишь одна «взбалмошная француженка» (именно так ютилось в голове у некоторых итальянцев) норовила как можно быстрее выбраться из долгих очередей таможенного контроля и «брать Италию штурмом» (никак иначе подобное поведение итальянцы описать не могли). Рашель остановилась посреди зала международных прилетов, осмотревшись: назойливый таксист, шумный таксист, странный таксист, Дино, с-виду-нормальный такси… КАВАЛЛОНЕ?!! Рейч мгновенно сменилась в лице, уставившись на блондина. Тот стоял буквально в несколько шагах, улыбаясь, но она, видимо, ввиду своей сонливости и усталости (нервишки уже явно были ни к черту) не заметила его с самого начала. Так, спокойно. С небольшим усилием она приняла безынтересное выражение лица – так, будто обозналась на кроткое мгновение, но осознала свою ошибку – и направилась в сторону с-виду-нормального таксиста, попутно ловя знакомый голос: «Подожди, Рейч…» - блондин успел ухватить её за предплечье, остановив. - Ты должен быть дома. – прыснула она, выдергивая руку. Итальянец явно действовал на неё так же, как красная тряпка на разъяренного быка. Но пока контроль она держать могла. - Почему? – улыбнувшись, спросил он как бы невзначай. Даже не понял её. - ПОТОМУ ЧТО Я ДОЛЖНА ПРИЙТИ И УСТРОИТЬ ТЕБЕ РАЗНОС, ЧТОБЫ ВСЕ ЧЕРТОВО ПОМЕСТЬЕ СЛЫШАЛО И ГРОХОТАЛО!!! Всё. Сорвалась. Всё самообладание выбито его такой-простой-и-идиотской улыбкой. Проходящие мимо итальянцы начинали оборачиваться, но её это никоим образом не колышит. Она в ярости. Блондин лишь отметил, что полностью угадал: кажется, уже почти любимый его слуху –повышенный французский тон. - ОТДЕЛАЛСЯ ОТ МЕНЯ КАК ОТ СТАРОЙ КОБЫЛЫ – И ДОСВИДУЛИ!!! СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ?! Каваллоне пытался натянуть маску полного раскаяния, но что-то с миксом юношеской улыбки выходило не слишком хорошо. - И ПОЗВОЛЬ УЗНАТЬ, КАКАЯ ИЗ ТВОИХ ИЗВИЛИН, - Рашель даже не думала останавливаться. – ПОДСКАЗАЛА ТЕБЕ, ЧТО ЭТО БУДЕТ ПРЕКРАСНОЙ ИДЕЕЙ?! ДАЖЕ СПРАШИВАТЬ НЕ ХОЧУ, ЧЕМ ТЫ ДУМАЕШЬ! И РАЗ УЖ ТЫ ТЕПЕРЬ НЕ МОЙ БОСС, ТО Я МОГУ ГОВОРИТЬ ВСЕ ОТ ЧИСТОГО СЕРДЦА И ПОСЛАТЬ МОГУ БОЛЬШИМИ ШАГАМИ!!! Каваллоне так и не смог спрятать улыбку. Она ругается, а для него – музыка для ушей, не иначе. Правда ведь говорят, есть свое очарование во французском. - Эй, - выдохнув, спросила она чуть спокойнее, но так и сверля блондина арктическим льдом. Все же не так она представляла себе ссору с итальянцем, а потому была несколько в смятении. – Ты чего лыбишься? Или резко разучил французский? Последняя фраза брошена так колко и ядовито, что захотелось поежиться. Но вместо этого Дино, выдохнув и взъерошив волосы (что, откровенно говоря, и так торчали беспорядком после бессонной ночи), сделал небольшой шаг навстречу капризной француженке и, мягко улыбнувшись, задал лишь один вопрос: - Любишь меня? Землю разом выбили из-под ног всего лишь двумя словами. К щекам неестественно хлынул жар и – Рейчел молилась, чтобы это был приступ внезапно появившейся тахикардии – огромным валуном все металось в груди. Выдавить из себя хотя бы слово казалось невозможным – в целом аэропорту слишком мало воздуха. Молчит, отведя взгляд в сторону. Снующее туда-сюда люди раздражали как никогда. Еще больше выбивал из колеи взгляд карих глаз: тот самый, теплый и мягкий, обволакивающий, веющий родным уютом с ноткой чего-то недосказанного. От собственных эмоций хотелось спрятаться. А Дино заметил. Иначе как можно объяснить такую покорность и непривычную молчаливость после целой бури эмоций? - А я вот тебя люблю. Её коребило от того, как просто это дается ему. Будто ничего и не стоит. Слова на ветер – и только. - Вы, итальянцы, всегда так говорите, - Рейчел не осмеливалась поднять на него взгляд и лишь благодарила цариц Биологию и Наследственность за преимущество в росте, чтобы спрятать зардевшее лицо – кажется, первый раз в жизни она счастлива, что природа наградила маленьким ростом одних и высоким – других. – Любите бросаться такими словами. Ты и недели меня не вынесешь. - Уже вынес два месяца, Рашель. И еще пару месяцев моего сознательного детства, если быть точным. – Еще крохотный шаг ближе – и Рейчел отступает, неловко врезаясь в небольшой чемодан. Все так же не поднимая глаз. – Брось, посмотри на меня. Не уходи. Грубая ткань охристо-зеленой куртки закрывает от всего в мире, согревая и отгоняя утреннюю прохладу. Сквозь черную футболку – то-самое тепло под ладошками, а длинные пальцы мягко зарываются в каштановых волосах. И все как тогда, в темном кабинете французской виллы, где началось все самое важное. Голубые льдинки уткнулись в широкую грудь – и мозг тут же затуманен, глаза блаженно закрываются под тонкими нотками его аромата: Рейчел могла различить в шлейфе кедровый лес после дождя, корицу и миндальное печенье (кажется, то самое, что она ела в доме отца перед камином). Она замирает на секунду-другую, пытаясь собрать хоть какие-нибудь обрывки мыслей, но... пусто. Спокойно. И единственный ориентир во всем этом хаосе – ворот куртки из грубой ткани, за который она цепляется пальчиками. - Поехали домой. – его тихое дыхание чуть всколыхнуло прядки волос, а поцелуй в макушку был финальной точкой, возвращающей в реальность. Рейч поспешно сделала крохотный шаг назад – и снова врезалась в треклятый чемодан, чуть не упав. Благо, Каваллоне так и не отпустил, придерживая её за талию. Наконец этот глаза в глаза, которого она так боялась, и которого он так упорно ждал. У неё, кажется, колени задрожали от такого взгляда: еще никто и никогда на свете не смел смотреть на неё так... так... до боли и дрожи в самых фибрах. Чувствовала себя маленькой девочкой-принцессой, которую окружают безграничной всеобъемлющей любовью размером со всю Вселенную – а она еще капризничает. Ощущала себя школьницей, влюбившейся впервые до беспамятства, но так чисто и невинно – и ждет этих ухаживаний, дрожа от самой мысли. И ведь только сейчас поняла, что влюбилась как подросток: с долей юношеского максимализма и эмоций, отвергая логику и разум, хотя упорно делая вид, что никоим образом про них не забыла – и лишь тонет в карих глазах. Нельзя так тонуть в одном человеке. Это ненормально. Это зависимость. Это – диагноз и психическое расстройство. Абсолютно неважно, когда он, чуть подняв её лицо к себе, мягко целует – легко-легко, только чтобы привести её в чувства – а она ведь даже не сопротивляется. - Идиот, - выдает она, стоило ему оторваться. Вдыхает глубже, восстанавливая дыхание, а Дино лишь озадаченно улыбается – так и не научился понимать её смену тем. – Ты хотел отправить меня в Бостон после всего этого. Но Дино только заливисто посмеялся, все же про себя еще раз признавая свой просчет. Кажется, уже девятый раз за этот вечер. - Убиваешь всю романтику, Рашель. Но эту шутку шатенка решила оставить без ответа. В конце концов, ей ведь еще не день терпеть этого заносчивого, этого самоуверенного, этого такого... Каваллоне! Терпеть, работать, и, блин, искренне любить.