La mia bella medico

Уже вечером следующего дня семья Каваллоне возвращалась из таинственной Японии в солнечную Италию. Самолет спокойно парил в воздухе, за окном иллюминатора солнце медленно уходило за горизонт, небо рдело, а вся семья никак не собиралась отходить ко сну – в салоне первого класса было на удивление шумно. Кто-то играл в карты в лучших традициях мафиозного мира, кто-то обсуждал недавние приключения по ночному Намимори (не без деталей о японских красавицах и их дивном скромном характере, таким отличным от буйства итальянского менталитета), а кто-то (вроде одного молодого блондина) изредка щелкал по клавишам ноутбука, полностью погрузившись в работу. Сидевшая рядом Рашель откровенно скучала, изредка косясь то на карточную игру, то на экран телефона, то на монитор Дино, отмечая, что тот как раз занимается проектом Восточного района. Однако француженка тактично молчала, дабы не испортить конец полета ни себе, ни окружающим, прекрасно понимая, что Каваллоне еще не совсем отошел от вчерашней ссоры и вряд ли поменял свое мнение. - Если хочешь что-то сказать – говори. – выдохнул блондин, не отрываясь от экрана, и Рашель даже показалось, что он обращается не к ней. Но нет, к ней. Вокруг все равно других слушателей не было. – Ты сейчас пропалишь взглядом монитор и заработаешь косоглазие. - Тебе эту глупость в школе сказали? – фыркнула француженка, манерно отворачиваясь. – Да будет тебе известно, что косоглазие появляется после травм, инфекционных заболеваний, заболеваний центральной нервной системы и… - Ты же знаешь, что я тебя люблю? – перебил её умную речь так спокойно, что ей осталось лишь возмутиться. Но не вслух. – И даже слушать не хочу ничего о Восточном районе. - И тем не менее, ты кропишь над планом последние сорок минут. – но Каваллоне ничего не ответил, молча свернув pdf-файл. Рейчел прекрасно разглядела, что пришло письмо от архитектора, который будет заниматься постройкой новой больницы вместо старых развалин, куда сейчас свозят раненых, и Дино был на что ни на есть последних стадиях одобрения проекта. Правда, что-то его все-таки смущало. Или это была украдкой-все-изучающая Рашель? Ответа дать не мог. - Ты мог бы… - начала француженка, как тут же была прервана. - Слышать не хочу, Рашель. – чуть тверже и напряженнее обычного, но все так же не смотря на неё – только в экран. Испугалась ли она? Конечно нет. Её это только чуть-чуть начинало выводить из себя. - Не включай ребенка. – фыркнула, отвернувшись к окну. – Или по старой привычке боишься, что меня опять похвалят больше, чем тебя? А вот это уже был вызов. Колкая мелкая пакость, навеваемая из самого детства: то немногое, что удалось сохранить в памяти. И Каваллоне вспоминает. И его это, как ни странно, задевает. Но нет. Мы же взрослые. Мы должны вести себя спокойно и… - Оставь все на первом этаже. – выбил с мыслей её голос, и Дино наконец посмотрел на неё. – На первое время важна мобильность. Площади хватит на то, чтобы все необходимые пункты размещались рядом, а склад можно разбить на две части: операционные инструменты и предметы первой помощи оставить на первом, а все остальное – перенести наверх. Будет небольшой хаос, но на первое время такая расстановка подойдет, чтобы запустить проходимость. В зависимости от оборота можно установить сроки реализации второго этажа. Знаешь,… - поймав в карих глазах ту маленькую искорку интереса, Рашель попыталась убедить его снова. - … Я не могу просто стоять и смотреть, когда могу… - Рейчел, - чуть настойчивее перебивает он, выдыхая в едва уловимом гневе, но порыв француженки уже не остановим. - Нет, Дино, я договорю. – так твердо и уверено, что на кроткий миг Каваллоне растерялся. – Я понимаю, что это не шутка. И тем не менее, я не верю, что ты не сможешь обеспечить должный уровень безопасности. И снова этот взгляд. В упор. С холодным нажимом на теплое пламя. Он сдается. Мысленно выдыхает. В неуверенности, кулаки сжимаются. - Две недели. – Каваллоне отвернулся обратно к экрану, - Пока все не придет в норму. Никакой самодеятельности, ребята будут следить. - Договорились. …Боже, это был ад на земле. Чем-то очень напоминало войну. Хотя странно, Рашель никогда не была на настоящем поле битвы, но почему-то она была уверена, что выглядит оно примерно так же. Красный феррари пересек границу восточного района днем в половину второго. Поначалу трудно было объяснить, но будто в воздухе неописуемая едкая примесь не дает организму дышать полной грудью. И было… безумно тихо. Двигатель авто отнюдь не рычал, и можно было услышать, как песок и камушки стучат под резиной. Шума города – нет вовсе: буквально две минуты назад веселящиеся итальянцы захаживали в рестораны, шумно говорили и смеялись – здесь все стихло. Окна закрыты ставнями. Цветы в горшках убраны в глубь дворов. Здесь поистине… ненормально. Дино был напряжен. Он и раньше был в этом районе, ему в целом доводилось видеть подобное зрелище, но… на пассажирском сидении была Рейчел, и мысленно он постоянно говорил с ней, хоть она и молчала, уткнувшись в окно. - 'Тебе не нужно было этого делать! И даже не думай куда-либо уходить! Не нужно было брать тебя с собой…' – бежало в его голове строкой. Она же, почему-то он был уверен, могла слышать эти отголоски ментально. Они подъехали к больнице (точнее, к тому, что от нее осталось и над данный момент было под восстановлением), и машины заехали во внутренний двор. Рейчел взяла халат с заднего сиденья и поспешно натянула его. - Не торопись. – вышло у Каваллоне несколько резко, но Рейч решила спустить эту дерзость. Блондин сделал глубокий вдох. – Пожалуйста, никуда не отходи. Хотелось ей выпалить свое фирменное 'не маленькая, справлюсь', но, уловив дребезжащее беспокойство глубоко в карих глазах, лишь кротко кивнула, коснувшись его ладони. - Я все поняла. В самом здании, снаружи выглядевшим пустеющим, уже кипела работа: около тридцати человек были расселены по 'палатам', пока сформированным из ширм в центральном холле, а медсестры (порядка пяти-шести человек) раздавали завтрак. В холле наскоро разбитые рамы заменили на новые окна, а потому среди непривычного буйства запаха пота и запекшейся крови легко проходил аромат лесного кедра и лака, если чуть ближе подойти к окнам. А за стеклом – рабочие во всю восстанавливают левое крыло. По периметру – люди в костюмах, стоят под палящим солнцем. Всё было до безумия несуразно. Она натянула на пальцы перчатки, глубоко вдохнула пыльный тяжелый воздух, чуть поморщившись, и принялась за работу. Медсестры уже подготавливали первых четверых на осмотр – времени терять нельзя… Для Рашель рабочий день закончился явно позже, чем она могла предполагать: кто мог подумать, что шестилетняя девочка, тельцем не больше пташки, может быть подстрелена четыре раза и крепко хвататься за жизнь, не выпуская из пальчиков плюшевого мишку. Полностью красного. Кто мог подумать, что милая леди преклонных лет начнет кидаться на медсестер с криками, что с неё снимают кожу. Кто мог подумать, что после одного дня работы она может без сил рухнуть на заднее сидение седана и заснуть в ту же минуту, пока открывала бутылку с водой. Кто бы мог подумать, что… Дино. Конечно, Дино мог об этом подумать. И он думал. Он смог остаться только в течение часа. Потом оставил несколько своих ребят во главе с Боно приглядывать за Рашель, и дал одно четкое указание: «Два часа – и она должна уехать». То же самое было сказано и ей. Он надеялся, что за два часа она не успеет осмотреть всех, и врач на смене приедет как раз вовремя, чтобы подменить её. Он надеялся, что при текущем контроле, что он установил, за этот день больше не будет жертв. Он был уверен, что… Но Боно ослушался. Не специально, конечно, но только из-за кротко оставленной реплики Рейчел. - Только если ты увезешь всех со мной. Я не собираюсь оставлять за собой трупы. Боно был поражен такой грубостью. Она сказала это по-французски, что никак не ложилось на слух. Она оперировала, крепко держа в одной руке скальпель, а другой легко оттягивая плоть, и надрез рисовался багровой дорожкой крови сам по себе. Рашель не собиралась останавливаться, и не важно, какие разговоры ей придется выслушать. Операция шла долго. Пятую пулю (она надеялась, что предпоследнюю) заканчивали вытаскивать в шестом часу вечера. Явно Рашель отставала по 'графику', установленному и оговоренному ранее с Дино, но сейчас, когда приходилось нависать над окровавленным телом, когда медсестры еле держали на весу аппараты, и когда её голос четко сыпал меж общего гама, - ей было не до заезженного расписания. Не сейчас. Даже не тогда, когда через приоткрытое окно послышался фирменный рев феррари. Даже не тогда, когда у входа было его раздраженное «Почему она все еще здесь?!». Он буквально влетел в проем из ширм, и, кажется, Рейчел никогда не видела его таким раздраженным. Боковым зрением уловила силуэт – и тут же тактика 'лучшая защита – нападение' была принята во внимание. - Покинь операционную. – сказано с таким холодом, что медсестры вздрогнули. Равно как и Каваллоне застыл у самого входа. - Рашель, доктор Ферчелло сможет… - - Доктор Ферчелло никак не может закончить свой чертов кофе с трех часов дня. – попытки Дино вразумить подругу были прерваны на корню и восприняты в штыки. Кажется, Рашель даже на импульсе потянула излишне сильно кожу пациента – тот нервно дернул рукой. – Я прошу тебя уйти. – блондин все так же стоял у входа. Рейч медленно выходила из себя. – Да, это твоя клиника, но это моя операция. Ради всего святого, не беси и закрой дверь с той стороны! Грубо? Очень. Особенно хлестало по-французски. Дино проглотил это. И, кротко выдохнув, покинул «кабинет». Операция продолжалась еще порядка двадцати минут. Плюс минут семнадцать на стабилизацию пациента – медсестры справлялись с этим прекрасно, Рашель в это время подбирала дальнейший курс препаратов. Еще одиннадцать минут на финальную проверку – и красный халат был снят с плеч. Дино успокоился. Только внешне, но все же. Она шла рядом, чуть позади, уткнувшись в экран телефона и быстро удаляя надоедливые уведомления. Напряженное молчание сохранялось вплоть до хлопка двери автомобиля. Затем его шумный выдох. Она предпочла смотреть в окно. Вечернее небо завораживало как никогда. - Голодна? Невозможно представить ее удивление, когда такой простой вопрос слетел с его уст. Так легко растворился в осенней прохладе, что на мгновение ей показалось, что она ослышалась. Повернулась к нему – звездное небо может подождать – вся его ярость отступила с последним выдохом, оставив на лице лишь мягкую улыбку с нотками усталости. Она легко кивнула, и уголки губ приподнялись сами собой. - Прошу, поехали домой. - Разумеется. Шестьсот лошадей двигателя зарычали сильнее. По приезду Рашель даже не хотела выходить из машины: ноги безумно гудели, и даже любимые кроссовки чувствовались как дурацкие шпильки – хотелось скинуть как можно скорее и забыть. Голова тоже особо не соображала, а потому, взяв сумку, Рашель направилась прямиком в поместье, уже мечтая даже не столько о теплом ужине, сколько о стакане теплого молока и кровати. Хотя, пол с подушкой тоже подойдет. Ладно, будем откровенны. Любая горизонтальная поверхность идеальна. И то это можно было бы оспорить, но ставить эксперимент по вертикальному сну было бы немного… - Рашель, - Дино остановил её почти у ступеней, легко приобняв за талию. – У меня есть идея получше. Потерпишь немного? - Извини, я не спросила, как прошел твой день, но… - голос её дрогнул на тяжелом выдохе. Кажется, сейчас она даже немного ненавидела тепло карих глаз, смотрящих так глубоко. – Мой прошел не очень, и я безумно устала. Я хочу отдохнуть, мне правда не до… Легко прервана. Теплый поцелуй в висок как немое соглашение, и лишь светлые пряди щекочут лоб. Кажется, голова стала болеть меньше – определенно эффект Плацебо. - Учти, - прошипела она, полностью поддаваясь блондину. Дино свернул от центрального входа направо, ведя девушку за особняк. – Моё дряхлое тело хочет полежать. И катетер с сахарком – а то глюкозка в крови упала. – и в подтверждение, её голова медленно опустилась ему на плечо. Каваллоне не смог сдержать улыбки. Они неторопливо продвигались сквозь лесной массив, все дальше и дальше отходя от поместья. Сквозь просвет улавливался отдаленный теплый свет нескольких ламп, больше похожих на светлячков – Рейчел сразу их узнала: те же самые огоньки, что вели её с любопытством к конюшням в одну из первых ночей в качестве одной из Каваллоне. В голове девушке разом пролетели тысячи молитв о том, что Дино не такой идиот, каким кажется, и он не заставит её после тяжелого дня совершать глупые конные прогулки черт знает где. И хотя теплый вечер располагал к подобному раскладу, ответ шатенки был окончательным – категоричное нет. Один писк против – и она покидает эту чертову страну, обратно в объятия цивилизации. Но нет, подвигов совершать не пришлось. Вместо этого – лишь поздний ужин на летней веранде, которую (спасибо теплой итальянской осени) можно использовать хоть круглый год! Уютный диван, плед, пицца и вино – вот простой рецепт идеального конца рабочего дня. Рекомендуется также приправить нежным треском светлячков и подавать подогретым любовью самых близких. Рейч почти забыла об усталости, хоть и закрывались глаза – но это больше от нахлынувшего чувства уюта и половины бокала красного, так мягко разливающимся по телу. Дино с увлечением делился новостями: его друг (кажется, он упомянул странное имя «Реборн») будет рад снова увидеть их в Японии, как только они смогут утрясти дела. Так что знакомство с японскими супермаркетами в самом разгаре (признаться, Каваллоне оторопел, когда услышал о «ноу-хау» страны восходящего солнца – Рашель пришлось взять с Дино слово, что в следующий раз они идут в супермаркет вместе). Так же Дино поделился, что звонил д-р Рено. - Спрашивал, не отправил ли я его любимую дочурку обратно в Бостон, не держат ли меня в плену женских истерик и не собираешься ли ты в целом сдаваться. – они оба посмеялись, и Рашель даже могла представить интонацию отца в голове. Хотя, признаться, в этот момент её больше интересовал другой вопрос: проболтался ли Дино? Внимательно всматривалась в карие глаза с хитринкой, но блондин, явно уловив её беспокойство, нарочно молчал. И француженка капитулировала. Вопрос вот-вот слетит с её уст, но… Глухой треск сучьев где-то в стороне заставил Беллистант вынырнуть из своих мыслей и мгновенно замолчать, обернувшись. - Привет, малыш! – Дино кивнул в сторону, и только позже Рашель смогла заметить в тени деревьев мирно пасущегося Тристана. Конь, по обыкновению, грозно фыркнул и демонстративно ушел вглубь леса. - Разве он не должен быть в стойле? – удивленно спросила она. - Он же не хомячок. – Дино пожал плечами, провожая скакуна взглядом. – Я и так ему обязан каждый раз, когда пытаюсь взобраться к нему на спину. В конюшне лишь еда и вода – а по остальному дому он волен бродить, как ему вздумается. Ей показалось, или затуманенный мозг смог быстро уловить скрытый подтекст? Не было времени разбираться – алкоголь сам задал за неё вопрос: - Тогда почему я должна…? Оборвалась так же быстро, как быстро метнулся его взгляд на её бледное лицо. Как быстро огонек карих глаз чуть потух, впитывая новые нотки точного расчета. Как стремительно быстро его рука, до этого держа её ладонь, непроизвольно сжалась и разжалась в считаные миллисекунды.       Глубокий выдох. Её сердце замирает в ожидании.       Только не ссора. Она не хотела, и, пожалуйста, только не сейчас…              Нежно, почти невесомо он касается её ладоней, чуть дотрагиваясь кончиками пальцев.              - Скажи это. – почти шепотом, но так, чтобы она услышала. – Скажи всё, как есть. Я не могу понять твою слепую установку, что ты в любую опасность готова нырнуть с головой.              - Установку? – ладони сжались в маленькие кулачки, словно капканы. – Я жизнь этому посвятила. Это просто не может быть иначе. А твоя забота…              - Душит? – перебил он, и точно попал в цель. – Рашель… Я восхищался тобой, когда ты в окровавленной белой рубашке бегала по моей гостиной, спасая мою семью. Я влюбился в тебя, когда ты бинтовала мне ногу, а сразу после хлопнула по ней с пожеланием «Выздоравливай!», - француженка слушала внимательно, и уголки её рта медленно ползли вверх от каждого пережитого воспоминания. – Я полюбил тебя, когда ты ворвалась в мой кабинет посреди ночи и, даже после этого, ты не оставила меня одного. Я был безумно счастлив, когда ты кричала на меня посреди аэропорта. И, черт побери, я никогда не прощу себе, если хоть кто-нибудь тронет тебя. И потому всё, что с тобой происходит – моё дело. Ведь ты… - рука невольно дернулась к бархатной коже щеки, слегка покрытой румянцем. Рашель была не в силах оторвать взгляд от карих глаз, поддаваясь навстречу поцелую. - …Самое дорогое, что у меня есть.              Они не знали, разрешился ли конфликт. Не были уверены, что перемены произойдут разово и однозначно, в революционном стиле с намеком на претенциозность. Но – и это самое главное – они поняли, что они друг друга услышали. Среди ночной прохлады, треска сверчков, шелеста листвы и отдаленного ржания лошадей – два голоса. И всё предельно понятно.              Рейчел несколько трясло – то ли от холода, то ли от нахлынувших чувств, с которыми ей не доводилось сталкиваться ранее – она не знала. Металась от вопроса к вопросу, а задать, произнести простой набор букв – и тишина… не нужно больше вопросов.              Ужин был окончен. Вино выпито. Рашель – после холодного душа устало плюхнулась на свою кровать. Закрывает глаза – и в голове бешеным водоворотом картинкикартинкикартинки – столько, что становится дурно. Не отпускает.              Босиком по длинному коридору. Взгляд на часы на стене – 1:36 ночи. Доходит до дубовой двери – и осторожно, без стука, словно мышка вбегает в комнату. Хозяин уже спит; Рейч легко устраивается под одеялом, обняв его со спины – холодные руки тут же нежатся в родном тепле под свитером крупной вязки. Беллистант прислушалась: дыхание вроде не сбилось.              - Я восхищалась тобой, когда ты бегал с этим чертовым тазиком. – тихо-тихо, будто шуршание листьев за окном, прошелся по комнате её шепот. – Я влюблялась в тебя каждый раз, когда ты оберегал меня. Я полюбила тебя, когда в аэропорту ты понимал меня лучше, чем я сама себя. И я безумно счастлива, что ты терпишь меня, не смотря ни на что. – её ладошки инстинктивно свелись в кулачки, слегка царапнув кожу.              Поцелуй в шею – совсем мимолетный, как пожелание спокойной ночи – и все дурные мысли отступают, оставляя только запах кедра после дождя, имбирного печенья и… такую спокойную, но едва уловимую улыбку на его лице. . .