La mia bella medico

      Каваллоне вернулся в Палермо той же чертовой ночью понедельника. Только один кроткий звонок: «Мисс Беллистант пропала» - и он, будто сорвавшись с цепи, буквально рыком велит Ромарио отменить все встречи и найти вертолёт. Он должен быть там немедленно. Красный феррари с визжащим скрежетом затормозил у клиники около полуночи. Несмотря на позднее время, людей в госпитале было много – активно велось расследование.              Дино на автомате включился в дело. Объяснения Джерома как-то белым шумом проходили сквозь разум, но блондин упорно старался не потерять мысль. Упавший мужчина, шум, операция, Рашель пошла на второй этаж за помощью – и…              Нить обрывается также, как обрывается рассказ подчиненного. Дино взбешен настолько, что ноги буквально несут его в треклятый кабинет, где его люди уже собирали возможные следы. Небольшой погром в кабинете, абсолютно схожем с другими, выделялся одной яркой деталью:              Возле входа на бежевом ковре несколько капель запекшейся крови.              Всеми фибрами Каваллоне взвыл, чтобы это была не её кровь. Хоть и внешне он оставался хладнокровен, но выведен из себя. Мысли разрезали разум одна за другой, доводя до некого сумасшествия. Версии надстраивались одна на другую, будто снежный ком, пока, наконец, до него не дошла одна простая и вполне вероятная версия: очевиднее всего, это мог быть…              Он обдумывал эту версию. Разжевывал. Определенно, исход гадкий, но пока оппонент не сделал первого шага, ему нужно выстроить дальнейшую стратегию. Это сидело в голове назойливым червем, что въедался в сознание, заставляя забыть обо всем, кроме себя, и Дино не мог от этого найти себе места. Самообладание и логика велели успокоиться, в то время как гнев и ярость лишь подливали масла в огонь, заставляя блондина метаться в бессоннице в их спальне, где всё еще улавливались нотки её прованса. Конечно, он мог бы уйти от этого места, облегчив страдания, но ненависть вкрадчиво велела остаться: именно здесь, когда всё напоминает о ней, он мог полностью сосредоточиться на основной проблеме, не отвлекаясь на сторонние факторы.              Дино и представить не мог, что его версия подтвердится так быстро, а если конкретно – утром следующего дня, с приходом почты. Один конверт крафтовой бумаги с потёртой текстурой явно выбивался из общей стопы обыденных писем, а знакомый герб на печати стал финальным доказательством.              Письмо удосужился написать сам Доминик Гуэрро.              Дино в нетерпении вскрыл конверт. Внутри – лишь короткая карточка, подтверждающая все его догадки.              Этот ублюдок даже не собирался скрывать, что Рашель у него. В письме ясно говорилось, что за её «юбку» (за это Дино хотел прикончить его на месте) он хочет все права на Восточный район и два миллиарда евро сверху. Всё должно быть к четвергу. Каваллоне должен принести бумаги и деньги один. Послание заканчивалось весьма лаконично:              - Я живых оставлять не намерен, какой бы милашкой она не была.              Бумага была яростно порвана, стоило дочитать последнее слово.              - Ромарио, - жестко начал Дино, стоило подчиненному войти в кабинет, - Будь добр, подготовь необходимые бланки…                            Боже, что за…              Единственная мысль, пришедшая в голову Рашель, как только она смогла прийти в себя. Ощущения… неприятные. Голова разрывалась так, будто бы ей сделали лоботомию в полевых условиях, отчего сразу открыть глаза и осмотреться не представлялось возможным – свет ярким лазером выжигал сетчатку. Тело затекло – Рашель не могла пошевелить ни руками,сцепленными где-то за спиной, ни ногами, в шее при любом напряжении отдавалась режущая ломота, а собачий холод пробирал до самых костей.              Она припоминала. Мужчина на прутьях арматуры, паника медсестер, она бежит на второй этаж за какой-либо помощью, открытая дверь – и образ. Человек в халате доктора. Явно итальянец – черты лица слишком точно выдавали его. Он стоял так близко к дверному проему, что Рашель буквально врезалась в него, стоило открыть дверь. А дальше – его замах, и она теряет контроль над собственным телом. Но вырубается лишь после – как ублюдок с замахом пинает её в живот.              В стороне послышался какой-то неразборчивый гул, и по наитию страха Рашель все же раскрывает глаза. Требуется несколько секунд, чтобы полностью сфокусироваться, сморгнув лишнюю влагу с глаз. Но, как только мир напротив прояснился на голубой радужке, сознание тут же запаниковало, а тело начало предательски дрожать.              Картина абсолютно как в дешевых фильмах: Рашель лежала на ледяной брусчатке какого-то старого и проржавевшего… не могла понять, то ли это был огромный ангар, то ли маленький завод, но что точно отчетливо виднелось вдали – гребаный вентилятор, чьи огромные лопасти вращались с тягучим скрипом, вгрызающимся в мозг. Француженка лежала неподвижно, а потому два амбала, сидящих в стороне от неё, не заметили её пробуждения. Лишь играли в карты, продолжая изредка выкрикивать что-то на итальянском и раскатисто ржать. Эхо их веселья отбивало от ржавых стен, и каждый раз Рашель вздрагивала всем телом в надежде, что её пробуждение не было замечено. Что-то подсказывало, что так будет безопаснее всего.              - Проснулась? – спросил один итальянец другого, поглядывая на девчонку из-за плеча. – Вроде дернулась.              - Один черт, – другой пожал плечами, закидывая ноги на стол. – Вообще не пойму, зачем мы тут вдвоем ее стережем. Док и так напичкал её, что она черта с два встанет. А если Каваллоне явится – едва ли мы вдвоем дадим ему отпор.              - Он не будет рисковать. Босс сказал: любой странный шорох с его стороны – и девчонке крышка.              - Жаль… Она ведь очень даже… - амбал встал со своего места и, размяв шею, подошел к Рашель вплотную, присаживаясь перед ней на корточки и грубо хватая лицо за подбородок. – Посмотри, какая красотка.              Рашель была готова поклясться: её сердце буквально остановилось, стоило грубым рукам схватить её. Она судорожно вспоминала мышечную анатомию – это было как раз тем, что могло помочь ей изобразить бессознательное состояние, расслабив конкретные мышцы. Чтобы они поверили, что она всё ещё в отключке.              Судя по тому, с каким недовольством прыснул один из амбалов, её роль давалась идеально.              - Эй, приказ - не трогать. – первый даже вскочил со своего места, пытаясь вразумить товарища.              - Да брось. Никто и не узнает. – от его усмешки всё разом сжималось внутри. Рашель не понимала ни слова, но брови инстинктивно дрогнули, предчувствуя опасность. Кажется, он не заметил. – Всегда был в восторге от французских губок. – и его грязные пальцы грубо смяли её губы. Настолько грубо, что отвращение, подкатываемое к горлу, выдало девушку в кротком писке. – Не понял, - Амбал отпрянул и, лишь с пару секунд всматриваясь в почти онемевшее лицо, с замахом влепил пощечину, что звоном отлетела от ржавых стен вперемешку с её стоном боли. Теперь, когда яркий след от его крупного кольца оставил яркую кровоточащую царапину на её щеке, она все же раскрыла глаза, понимая, что уже пришла к абсолютному поражению.              Тот громила, что стоял ближе к ней, был едва ли старше тридцати, но что-то на его диком рубленом лице кричало, что ненависти в себе он копил куда больше, чем человек его лет просто мог нести. Раскаченное тело было слишком несуразным и походило больше на гору мускулов, слаженно работающих на одном аппарате.              Второй, что замер напротив игрового стола, по комплекции был почти таким же, только несколько старше в лице и, возможно, не настолько агрессивным. Что-то в его виде выдавало приверженность принципам, которых первый был явно лишен.              - Ты что удумала, мразь?! – и он замахивается снова для нового удара. Рашель успевает лишь съежиться, убирая лицо с траектории его руки – молот кулака громилы тут же перехвачен товарищем.              - Ты совсем охренел?! – первый смог задержать его руку, но тот успел задеть Рашель пикном в районе ребер – и она вскрикнула от боли, кашляя от бешеного удара тяжелых сапог по легким. Старший смог усмирить пыл агрессора смачным ударом под дых, и тот, бросив на него ненавистный взгляд, все же отошёл в сторону. – Она нужна живой.              - Черта с два! – прыснул второй, в ярости пиная какую-то доску на каменном полу. – Конь с нами за все рассчитается!              - Джентльмены! – послышался надменный тон где-то из-за спины Рейч. Она все еще приходила в себя после тяжелого удара, и, кажется, от сотрясения даже прикусила язык до крови – солоноватый привкус вызывал тошноту в истощенном теле – но этот тон с нотами претенциозной надменности, пустой, как мыльный пузырь, она определенно помнила. Судорожно перебирала варианты, где могла его слышать, какими окольными путями, как могла прийти до такого – в голове все расплывалось одним куполом, и попытки были откровенно тщетны. – Уверяю, у вас будет время пообщаться со святошей наедине.              Шаги, приближающиеся к ним, остановились прямо позади Рашель, и буквально через секунду незнакомец одним пинком перевернул её на спину так, чтобы она могла видеть его. Центральная лампа выжигала глаза, но, привыкнув буквально с пару-тройку секунд, француженка все же узнала пришедшего сразу.              Доминик Гуэрро собственной персоной в сопровождении своих шестерок.              - Здравствуй, Рейчел. – скотская ухмылка рассекала его лицо. – Рад наконец тебя видеть. Святоша неплохо старался, постоянно пряча тебя…              Рашель едва понимала, что он говорит, но от того её жгучее желание плюнуть ему в лицо (или хотя бы на ботинок, учитывая положение) только наливалось томимой яростью, сдерживаемой одним видом тяжелых сапог стоящих рядом людей.              - Буду краток, - Доминик присел перед ней на колено, вжираясь взглядом в запачканное лицо. Ликуя, как гордая девица из рода Беллистант пресмыкается перед ним в робком молчании. – Ты будешь хорошей девочкой, святоша – хорошим мальчиком, и все будет сделано вовремя – вы вернетесь домой целыми и невредимыми совсем скоро. – Рашель игнорировала его взгляд, отведя глаза в сторону, и его пальцы в кожаной перчатке яростно схватили её за шею, чуть душа и грубо разворачивая к себе. – Не заставляй меня объяснять доступным шлюхам образом. То, что он тебя трахает, не гарантирует бессмертие.              Доминик под хватом мог чувствовать, как тяжело она сглотнула, подавляя кашель. А после, стоило ему отпустить – она глухо рухнула на пол, ударившись подбородком, свезя его до крови.              - А всё ведь могло стать так проще, согласись ты в тот вечер перейти на мою сторону. – Гуэрро поднялся с корточек, беззаботно отряхнув плащ. – Я бы, конечно, вряд ли с тобой спал – все-таки ты далеко не в моем вкусе – но работёнкой бы не обделил.              Рашель едва сдерживала слезы, но один факт, что он не собирается её трогать, заметно утешал. Пока она держалась. Видимо, потому Гэурро такое однообразие наскучило, и он поспешил откланяться.              - Любая попытка побега, - бросил он на прощанье через плечо. – Пристрелю как шавку.              Рашель задрожала, зарываясь носом в ледяной камень, только чтобы спрятать от него краснеющее лицо. Ей было до оцепенения страшно.              - Господа, - Доминик обратился к своим подчиненным на итальянском вновь в легкой манере. – Прошу вас располагаться. Знаю, условия не лучшие, но наша игра стоит свеч! – и громилы, одобрительно взвыв, разбрелись по ангару. Босс повысил тон. – Подготовьтесь к долгожданной мести, друзья! Мы вместе отпируем первоклассную конину, разделяя единую Победу!              Слава богам, за общим гулом и грохотом никто не заметил беспомощных воплей отчаяния и боли, устремленных в пробирающий лед камня, подогреваемый горячими слезами…                            Юридические дела были улажены быстро. Утром вторника Дино получил условия. В районе бранча юрист Каваллоне вернулся с отпуска в Альпах. К обеду бумаги были переписаны, и после подписи представителей со стороны государства (самой медленной части процедуры, стоит признать) Босс Каваллоне мог финально поставить подпись и печать в пятом часу вечера.              Чуть позже Кавьер вернулся с докладом – играть на слепом поле было абсолютным самоубийством, а потому Дино мог привлечь лишь своих лучших людей. Кавьер Ламретти был как раз из таких – постоянно посвящая себя разведке, он начинал говорить по делу сразу, не распинаясь на ненужные любезности.              - Ангар неплохо спрятан в районе Каскальди среди лесного массива, однако ландшафт позволяет подъехать на тяжелых машинах, и на самодельной площадке оборудовано место для посадки вертолета – небольшого, но подходящего для отступления ключевых фигур. – он предоставил карту местности, положив её на стол перед Дино, с множеством пометок от руки. – На картах кадастр земли отображен ошибочно – площадь помещения больше заявленной на тридцать шесть процентов, что предполагает размещение как максимум двадцать шесть человек дополнительно при максимальной загрузке безопасного распределения. Здание в два этажа. – Кавьер также предоставил конверт, откуда тут же извлек фотографии. – Однако можно задействовать пространство чердака. – и он указал пальцем на настил крыши. – Здесь пласты новее остальных. Скорее всего, это оборудованная зона для снайпера. Если в Вас и будут стрелять, то, вероятнее всего, отсюда. – очередной рисунок был выложен под лампы. На нем – нарисованная схема ангара в профиль, с указанием позиции снайпера, его вероятного угла обзора и наиболее подходящей позиции для прямого попадания. Дино слушал как никогда внимательно. – Всего в ангаре, помимо центрального входа, есть еще три основных выхода в каждой из стен в задней части. Однако, я не стал бы доверять второму – замки на нем выглядят ржавее остальных, им не так часто пользуются. Зато сбоку есть брешь в стене – через неё вполне возможно отступить, так как она ближе всего к лесополосе.              - Получается, - Дино не смог остановить свое предположение, бегая глазами по карте. – В случае поражения они будут отступать через брешь и третий вход, так как рядом легко припарковать машины и вывести людей.              Кавьер кивнул.              - В лесу рядом с брешью есть настил из кирпичей – они явно сравняли путь для внедорожников.              - Не думаю, что они привлекут вертолёт. – согласился Дино. – На взлет потребуется слишком много времени, Доминик будет под прицелом слишком долго.              Кавьер вновь согласился, доставая из своего кейса небольшой ноутбук. Пара кликов – и на экране точная фотография ангара, но только сделанная явно несколько десятков лет назад.              - Это бывший автозавод. Получается, - итальянец вновь выложил чертежи от руки. На этот раз – расписанная схема изнутри. Основной зал был открыт также вторым этажом, ведь последний, по сути, представлял из себя коридор над рабочей зоной с несколькими кабинетами. Разместить людей вне досягаемости на этих коридорах будет лучшей стратегией. Также была лестница в подвальное помещение, но использовать его при данной стратегии было несколько нецелесообразно.              – Если мы расчистим зону для снайпера и предположим количество людей, расстановка сил вероятнее всего сконцентрируется в этих зонах. – Дино обвел карандашом несколько пятен на зарисовке, перекрывая линии второго и первого этажей. Друг вновь одобрительно кивнул с ним.              - Прошу прощения, мы собрали не так много… - Каваллоне даже опешил от извинений, и поспешил остановить друга. – Два внедорожника и один фургон подъехали к ангару в 16:27. С вашего позволения, завтра мы…              - Даже не думай. – перебил Дино, уже понимая идею друга проникнуть на территорию врага повторно. – Мы не можем так рисковать, учитывая, что всё логово заполнено этими тварями. Ты проделал огромную работу.              - К сожалению, мы не нашли мисс Беллистант… - выдохнул он, склонив голову.              - Разумеется, он не будет держать её на виду. – руки Дино непроизвольно сжались в кулак так, что лишь размеренный выдох мог привести в чувства. – Это не твоя вина. Я безмерно благодарен тебе в любом случае.              - Тогда, буду рад помочь по вашему решению. – И Кавьер, откланявшись, покинул кабинет.              Дино, нервно взъерошив волосы, переместил карту, фотографии и чертежи со стола на пол, раскладывая их перед собой единым полотном. Что бы ни готовил Гуэрро, это будет не просто «выкуп» с огромными потерями – учитывая ситуацию, возможность покушения на жизнь босса семьи Каваллоне как центральную фигуру составляла весомых восемьдесят шесть процентов.              Впереди ждала бессонная ночь, полная разработки идеального плана.              - Ромарио, - позвал Дино своего подчиненного, что не оставлял его в одиночестве ни на секунду. – Прошу, отправляйся отдыхать.              - Но босс, - мужчина собирался возразить, двинувшись с места, но Каваллоне разом перебил его.              - Я позову тебя при необходимости, - не отрывая взгляда от карты, давая точно понять, что пока он справляется сам.              Ромарио ничего не оставалось, как с едва уловимым кивком закрыть за собой дверь кабинета…                            Так не могло более продолжаться. Желудок скручивало от продолжительного голода, тело мешком отброшено на холодном полу, а голова валялась таким камнем, что, казалось, сама девчонка была столь безжизненна, сколь были сгруженные рядом пыльные пакеты. Во всей тушке лишь грудь едва вздымалась, что служило единственным индикатором, что в теле еще теплится жизнь, колеблясь.              Амбалы вокруг не обращали на неё никакого внимания, подготавливая место для финальной встречи. Везде ходили с оружием, грохот, топот и крики доносились буквально из каждого угла, но Рашель, думается, уже устала содрогаться от каждого шороха. Она совсем потерялась во времени: не понимала, как давно она лежала посреди ангара, когда на неё смотрели как на оголенный кусок мяса; потом её переложили в угол чтобы не мешалась, и через отверстия вентилятора она могла догадаться, что день, когда она встретила Доминика, сменился ночью, а затем снова пришел рассвет. Скорее всего, наступила среда – и с самого похищения в понедельник никто не удосужился покормить её. Хотя бы бросить кусок хлеба в её сторону.              Наверное, потому она разрывалась от того, что больше пожирало её тело: голод, удары по телу, холод или бессонница.              Она лишь отстраненно смотрела куда-то под ноги мельтешившим громилам, и из покрасневших глаз не переставая лились слезы. Молясь, чтобы её и дальше не замечали.              - Пожалуйста-Дино-пожалуйста-приди-Дино-я-не-могу-пожалуйста-больше-терпеть-пожалуйста-не-могу-Дино-пожалуйста… - Рашель не могла избавиться от единственной мысли, что загнанным зверем носилась в черепе, оставляя от своих метаний прожженные дорожки слез на белых щеках.        Тяжело, сухо сглотнула, стоило заметить, как одному из мужчин пришлось пробраться её угол. Мольбы носились в голове, отбивая от стенок черепа до невыносимой боли. - Эй, - она смогла сфокусировать свой взгляд на лице, в котором признала спокойного мужчину со вчерашнего дня. Рейчел дернулась, когда его руки приблизились к её плечам – но он лишь поднял её, усадив, и показал на глубокую тарелку напротив. – Только не шуми. Она не могла сфокусироваться ни на чем ином, кроме этой треклятой тарелки. И потому подчинялась, отвечая одним лишь взглядом. Молчала, когда тряпка наконец была вынута из её рта. Первый кусок пищи принес озарение. Она не могла представить, что несчастная ложка какой-то белой жижи способна разом привести в сознание, заставляя четче увидеть окружающий мир. На них все еще не обращали внимания: по всем углам расставляли оружие, люди сновали туда-сюда, перетаскивая ящики и мешки, а обстановка в целом была такая, будто перед ней самый настоящий… завод? Она инстинктивно искала выход. Не для побега: она слишком запомнила слова Доминика, а потому испытывать судьбу не решалась – почему-то была уверена, что этот ублюдок от своего не отступится. Другую часть помещения она не могла рассмотреть элементарно из-за широкой спины благодетеля. Он аккуратно кормил девчушку с ложки, не развязывая ей рук, отчего та могла лишь с большей жадностью тянуться к долгожданной пище. Так, чтобы тело ломило от шейных позвонков до крестца, а она бы не обращала на это внимания. Благодетель ушел молча, как только ложка перестала черпать хоть какие-то крохи. Рашель осталась сидеть, прислоненная к каким-то мешкам, но взгляд, с которым она могла смотреть на этот мир, стал в разы сознательнее и… легче? - Чао, Белла! – перед ней остановился тот из дикарей, что мял её лицо своими ручищами. Француженка смотрела в бездвижном ожидании каких-либо действий, но тот лишь въедался в неё взглядом, выпрямившись и возвысившись над ней, и рваная усмешка лежала через все лицо. Мурашки сами выступили на коже. – В койке так же горячо смотришь на своего трахаля?!              Она не понимала ни слова, но что-то свыше велело ей отвести взгляд.              - Я бы проверил. – шаг ближе – и он в состоянии дотянуться до её помятого лица. Рашель дернулась, всхлипнув. Ни одна мразь не обратила на них внимания. – И вкус же у этого ублюдк… - Он не договаривает, рывком сдернув ткань грязного халата, что так и не сняли с неё (без него, вероятнее, Рейч замерзла бы в тот же вечер). Баланс теряется, и девчонка падает на бок. Громила громко усмехается: легкая блуза, задравшись вместе с халатом, открывает громиле доступ к поясу джинс – и его руки хищно тянутся к ремню.              Резко. Грубо. Почти вырывая кожу.       Так, что Рашель, затрясшись крупными судорогами от паники, начинает вопить, дергая связанными конечностями. Французский крик не останавливает ни единую тварь в этом ангаре.              - Да перестань, - он, не обращая на брыкания внимания, уверенно хватает за ремень. Как сигнал для Рейчел – и она собирает все силы в удар, намереваясь попасть в живот. Удается лишь в бедро, но дикарь озверел даже от этого: и тут же звонкая пощечина вывела из равновесия на несколько секунд так, что тело, не реагируя, обмякло. – С шлюхами только по-шлюшачьи… - ремень звякнул, поддавшись, и джинсы спущены до середины бедер.              Рашель завизжала вновь – так высоко и пронзительно, что француженка буквально потеряла грань, где её крик был похож на животный стон, - но повязка, надетая вновь после трапезы, не давала пробиться сквозь грохот.              - Белла, тебе даже понравится, - его рука опустилась на её бедро в попытке спустить джинсы ниже, но Рашель вновь заерзала, снова ударив его. На этот раз слабее, но ближе к паху. А потому озверевший амбал, занеся руку в крепко сжатом кулаке над её головой, только собирался нанести удар, как…              Выстрел. Рашель сжалась в молитве, чтобы не было задето её тело и – даже если первое неизбежно – чтобы болевой шок не оставил её на растерзание этому выродку. Но, не почувствовав ни боли, ни очередных домогательств, она все же раскрыла один глаз – и в свете лампы пистолет, направленный на амбала, поблескивал в руках Доминика Гуэрро. Абсолютная тишина сжирала ангар.              - Не трогать. – сухо выпалил он, прибивая взглядом громилу к полу. Рашель могла видеть, что последний не отпирается лишь потому, что позади главаря несколько таких же мужчин пристально за ним наблюдают. Лицо Доминика не выражало никаких эмоций, что неимоверно пугало. – Не люблю крыс, что не слушают приказы.              И очередной выстрел рассек громиле голову так, что части разлетелись по каменному полу. Несколько капель брызнуло на грязный халат и обнаженную кожу Рашель. Она снова не смогла сдержать вопль, перебивающийся всхлипами. Груда мышц мешком свалилась рядом с ней, а с дырявого затылка хлестала кровь.              - Заткнись уже, - Доминик тут же приставил пистолет к горлу Рашель, и последним всхлипом был прерван её голос. Гуэрро упивался её истерикой. – Еще писк – и ляжешь рядом.              Кажется, он был готов вечно смотреть в зареванные глаза, мечущиеся как у загнанной шавки. Один вид «подстилки Святоши» приводил в невероятный восторг: такой, что хотелось даже растянуть удовольствие, поигравшись с ней несколько дольше. Может даже – кто знает – и позволить своим лучшим ребятам поиграть с ней.              Но нет. Рассчитаться придется уже завтра…              Доминик вожделенно прикрыл глаза, буквально всасывая этот аромат в воздухе:       Аромат безоговорочной мести.