La mia bella medico

      Как и было условлено письмом, Каваллоне прибыл на место назначения в указанное время. Мягкий гул феррари стих напротив неприметного ангара, что скрывался среди лесного массива.              Именно так, как Дино и ожидал.Фотографии в его кабинете помогали видеть это место буквально насквозь.              Он пришел один. Сверился с часами, и, размеренно выдохнув, прихватил кейс с соседнего сидения. Мягкий хлопок двери неестественно громко прошелся по мертвенной тишине леса.              Слишком тихо. Так тихо может быть лишь там, где Смерть готова пригласить гостей.              Ржавые двери приветствовали натяжным скрипом несмазанных петель. От багряного заката, режущего глаза, Каваллоне не сразу смог привыкнуть к застывшему мраку ангара, но мог лишь по чертежам в памяти достроить образ, представший перед глазами. Стало несколько легче, стоило ему с новым скрипом прикрыть за собой дверь – пусть и комок света отрезан, но так он лучше может видеть всех змей.              Несколько лучей пробиралось сквозь прогнившую крышу и люк, где – не было сомнений – располагался снайпер. Остальное освещение – чертовы лампы накаливания по периметру второго этажа так, что на первый свет доходил рваными клочьями, путаясь с тенями от колонн и старого хлама. И, разумеется, прочих змей, затаившихся за самодельными баррикадами.              Дино не боялся подойти ближе: уверенно вступая в мрак логова так глубоко, что лишь отблеск светлых прядей и блики стального кейса выдавали его положение. Каждый шорох эхом усиливался, долетая до ушей – и Каваллоне был уверен, что и с расстановкой сил, и с количеством людей они не прогадали. Только где…? - Дино, дорогой друг! – хлесткий итальянский с натянутой дружелюбностью отгремел с помоста второго этажа. Доминик Гуэрро, расположившись чуть позади старых тонких перил, державшихся на добром слове, держался так, что силой буквально запихивалось в сознание: полный контроль, едва слепимый ликованием. Но даже это не волновало. Не волновало, что оружие направлено напрямую на босса Каваллоне, отблескивая под скудными лучами. Не волновало, что он был как бродячий пес на растерзание – до крепких тисков души волновало, что Рашель – абсолютно бездвижная – лежала у его ног опасно близко к краю помоста, что, гляди, вот-вот свалится, стоит головке немного шевельнуться. Гуэрро молча проследовал за взглядом Каваллоне, усмехнувшись в загнивающем упоении. - Она немного капризничала, - Доминик ногой подвинул её руку ближе к бледному лицу. – Но мы же знаем этих девушек… - Заканчивай уже с этим. – Дино едва отфильтровывал каждое слово, только что бы Рашель не тронули лишний раз. - Ну же, не торопись. Мы же не хотим разбудить нашу спящую красавицу… - каждое слово с порционным акцентом так, что Дино мог лишь крепче сжимать челюсти. – Сначала проверим благонадежность нашего контракта… Каваллоне был уже готов передать кейс одной из шестерок, как выстрел отгремел в старых стенах – Дино пошатнулся, схватившись за плечо. Под плотной тканью разгорался огонь жжения, а зеленый оттенок покрылся заразными алыми пятнами, чернеющими в тусклом свете. Блондин, крепко вдавливая ладонь в рану, внимательно следил за лицом Доминика. Тот заметно напрягся. Несколько выпрямился, прислушиваясь. Люди вокруг придвинулись ближе, замерев в ожидании. Очевидно: весь ангар ждал нападения со стороны Каваллоне. Но вместо – режущая уши тишина. - Надо же, - хмыкнул он. – Отец говорил, что агент ты надежный, но не думал, что ради подстилки ты действительно появишься один. Забавно… Дино едва сдерживался. Как никогда, он был прав: он знал, что Доминику будет необходимо проверить, есть ли хоть малейший контроль над площадкой со стороны Каваллоне, а потому был отдан единый лаконичный приказ – никакой реакции на первый выстрел. Ни движения. Ни звука. - Что ж, - Доминик заметно расслабился, и плечи его опустились. – В таком случае, позвольте открыть кейс. Дино уже хотел сделать шаг в темноту и забраться вверх по лестнице на помост, как из толпы один из шестерок вышел к свету. Он был определенно безоружен и абсолютно спокоен: кажется, пятна крови на зеленой куртке служат отличным гарантом безопасности. Мужчина принял кейс, и, подойдя к ржавому столу чуть поодаль, открыл его. Несколько минут на изучение: он определенно пробегался взглядом по бумагам. Дино ждал, а плечо жгло сильнее и сильнее: кажется, эти минуты шли мучительно долго. Он переводил взгляд с мужчины на Рейчел – и обратно. И так снова. Пока не прозвучал финальный щелчок замка кейса. - Всё верно, босс. Положение А. – шестерка дала отчет. «Положение А». Видимо, не только Дино просчитывал возможные исходы. Каваллоне специально разработал контракт так, чтобы Гуэрро принял его без осечек. Видимо, так, как это было наиболее выгодно другой стороне. Так, чтобы он одобрительно кивнул, и шестерка растворилась во мраке коридора, ведущего к выходу. - Чудесно. В таком случае… - Доминик не договорил, но лишь пинком швырнул Рашель так, что та, будто мешок, легко проскользила к краю помоста, свешиваясь вниз лишь половиной тела, но не падая. Гуэрро придавливал её к полу ступней, – Подавись. Доли секунды – и хрупкое тело летит вниз. Дино реагирует мгновенно: телом подается вперед, правой рукой сквозь жжение достает пистолет и делает второй выстрел – тот самый, что заставляет всю семью Каваллоне среагировать молниеносно, подняв оружие. Снайпер был обезврежен сразу. Дино успевает – Рашель падает ему на руки, никакой реакции. Поднявшийся гам вокруг заставляет его, полностью загородив её от этого кошмара, бежать ко второму выходу: тому самому, что не давал бы возможности сбежать группировке, но вполне подходил бы для двоих человек. Он ощутил прилив сил, стоило обессиленной ладошке ухватиться за ворот его куртки. Боль в плече почти отпустила. Они смогли. Дино донёс её до машины, охраняемой Алонзо. К тому моменту, кажется, тепло тела Рашель стало чуть ощутимее, стоило так нежно прижимать её к себе. И потому, когда Алонзо открыл заднюю дверь кузова, Дино поневоле отпускал её на мягкий диван защищенного авто. Самому нужно было срочно уходить: он просто не мог позволить Гуэрро после всего кошмара, пережитого за последние годы – и за последние дни особенно – удрать, поджав хвост со своей свитой. Потому, прихватив хлыст, он уже почти ринулся в бой, как… - Нет… - едва различимый среди всего грохота шепот, и обессиленная ладошка едва сжимает рукав. Дино вздрагивает от одного голоса, оборачиваясь. – Дино… Не уходи… - Ничего не говори, - руки невольно коснулись забитого лица, всматриваясь в такие любимые, но до раздирающей боли в груди заплаканные глаза. Рашель едва могла смотреть на него из-под ресниц. – Алонзо, доставь её в больницу и… - Нет… - взгляд голубых глаз как-то спутанно перешел с обеспокоенного лица на окровавленное плечо и почерневшую ткань куртки. – Останься… не… - закончить не получалось, и только легкие кивки давали Каваллоне хоть какие-то сигналы, что она еще в сознании. - Рашель, - легкий поцелуй в лобик, чтобы привести её в чувство и успокоить дрожащее тело. Она цепляется за жесткую ткань несколько крепче, но все еще трясется, мотая головой словно… - Я должен. Он мне должен за каждую твою царапинку… Мелкие разряды от заплаканного льда били его прямо под кожей. Ноги становились ватными, заставляя почти остаться на месте, обнимая только её среди всего хаоса – но Дино приложил немалое усилие, чтобы, наконец, поцеловав её еще раз, сделать крохотный шаг назад, за ним еще один – и развернуться лицом к этому кошмару, стремительно направляясь в самый центр стрельбы. Алонзо, всеми силами пытаясь игнорировать приказные, но едва уловимые всхлипы мисс Беллистант, отъезжая от треклятого ангара, держа курс напрямую к госпиталю… Стрельба длилась недолго. Окончилась так же внезапно, как и началась. Лишь на этот раз сигналом вместо второй пули последовало четкое, почти лишенное эмоций: - Если есть выжившие, - голос Десятого Каваллоне эхом отлетал от ржавых стен, заставляя, кажется, каждую крысу прижиматься к полу, трясясь от страха. – Уходите. Вы не виноваты в безответственности своего Босса. Где-то в углах, за прогнившими пластами сорокалетних пластин, шорох мешковатого волока прерывал мертвенную тишину. Еще через несколько секунд – несколько раненых опасливо выглянули из своих ограждений. Уже было все равно. Каваллоне еще раз окинул взглядом ангар, окончательно убедившись, что любая угроза семьи исключена, и что младший Гуэрро, хоть и прискорбно это осознавать, отдал свой долг. Сжав кнут несколько сильнее, перебивая боль в нывшем плече, он кротким указом велит покинуть чертово место и наконец возвращаться домой… Рашель боролась со сном. Правда, пыталась как могла, изо всех сил, лишь приказывая Алонзо раз за разом развернуть чертову машину и вернуться. Конечно, он не слушал. Конечно, он в упор делал вид, что не слышит её, повинуясь только своему Боссу, а оттого ей так и хотелось взвыть, рассердившись до гнева, вдарить по чертовым тормозам и, со скрипом колес развернув автомобиль, устремиться в треклятый ангар и наорать на этого идиота, что оставил её. Вот только… по началу хоть и вялая, но бранная английская речь сменилась неразборной французской, а после – и вовсе угасла в шуме колес и двигателя. Алонзо смог, наконец, выдохнуть. Белистант смогла очнуться лишь тогда, когда режущая боль где-то внутри головы заставила даже сквозь сон зажмуриться, тяжело выдыхая. Чуть приоткрыла глаза – приглушенный свет выжигает сетчатку, и приходится жмуриться вновь. Вдох. Размеренный выдох. Так, чтобы тело хоть немного свыклось с пространством. Мягкое одеяло, подушка под головой. Приглушенный писк аппаратов, что ей по воле профессии приходится слушать каждый день, вновь и вновь выделяя новые ноты от монотонности звука, - одно это дало ясную картину, где она. Кажется, Рашель даже слышит, как по катетеру бежит физраствор. Снова попытка приоткрыть глаза – все еще режет. Пошевелиться – несколько легче, вот только… Рука невольно сжимает родное тепло. Пальцы мягко переплетаются. Дино, абсолютно вымотанный, мирно сопел рядом, устроившись на кресле. Из-под футболки едва виднеются белоснежные бинты, синяки под глазами были абсолютно неестественными на лице, но едва уловимая улыбка в полусне разбавляла картину. Здесь, среди абсолютного спокойствия, трепетно держа ладошку любимой, он, кажется, был счастлив. А стоило Рашель чуть увереннее сжать его руку, Дино тут же открыл глаза. - Рашель… - его кроткий выдох, и он, не сдерживаясь и полностью игнорируя ноющее плечо, поддается вперед и прижимает так крепко, что француженка даже немного сминается, боясь, как бы катетер не выпал их рук. Но всё же обнимает, цепко хватаясь за его спину, погружаясь – нарочно впитывая в себя как можно больше – тот самый, необходимый аромат кедра с солоноватыми нотками. Бинты шаркаются о её кожу, и она – даже не поняла, как первый выстрел вновь всплыл в чертовой памяти – перебивая ком в горле, едва могла сдерживать накатывающие слезы. - Прости… - её выдавленный кроткий всхлип, и носик зарывается глубже. Дино даже опешил, прижимая хрупкое тело сильнее. – Я… должна бы… - Не нужно, - прошептано в спутанные волосы больше с надеждой, что окружавшее спокойствие наконец-то реально. – Я не должен был оставлять тебя. Никогда больше. - Я должна была… - сдавливая всхлипы в родном уюте, Рашель не могла успокоиться, и обессилевшее тело дергалось все так же нервно. – Ты говорил мне, а я… - Тише, - даже простреленное плечо не приносило Каваллоне столько боли, сколько один резкий всхлип, приглушенный где-то у ворота футболки. А потом её затрясло. Она пыталась держаться: придавить выдох в плече и дышать немного глубже, чтобы кислород ровными порциями доходил до каждой клеточки тела – весь план рушился, стоило только взгляду наткнуться на чертовы бинты. И, наконец, она перестала сдерживаться. Ровно после того, как стоило Каваллоне легко-легко, почти бесшумно выдохнуть ей на ушко: - «Я так испугался… Думал, что сойду с ума… Боже, я так сильно люблю тебя…» Благодарный взгляд заплаканного льда – и никаких слов более. Она слишком вымотана. Он готов был отдать всё, что угодно, лишь бы её ничего не беспокоило, а боль отступила бы куда быстрее. Лишь бы… Прошло несколько секунд в полной тишине. Или вечность – Дино не был точно уверен – но конец наступил, когда Рашель, отстранившись и смахнув с щек слезы, как-то непривычно внимательно посмотрела на блондина. А если быть точнее – на его перебинтованное плечо. - Снимай футболку. – её командный тон почти вернулся в норму, разбавляемый утомленностью и более смиренной манерой речи. – И подай, пожалуйста, бинты. Дино даже не собирался спорить. Перетерпев боль в плече, он скинул футболку и, захватив перевязки, вновь устроился рядом. Холодные пальчики легко, но с мелкой дрожью касались его груди и плеча, но Рашель – такая по-привычному сосредоточенная, сконцентрированная – крепко зафиксировала свежий бинт. И в благодарность – глубокий поцелуй, перехватывающий дыхание. - Прошу, постарайся отдохнуть, - легкий поцелуй в девичий лобик, стоило оторваться от любимых губ. – Я принесу что-нибудь к ланчу и позвоню доктору, хорошо? И Рейч, расплываясь в мягкой улыбке, кивает, добавив: «Люблю тебя…» Раны и ссадины Каваллоне в тот же миг перестали ныть, оставляя только одно:       Безграничное Счастье.