Forsaken

http://myzz.me/track/71550032_71657656 http://hostingkartinok.com/show-image.php?id=862bb151d61869cc7aa8d4065318bc56 Вот уже несколько дней Аой просто не находил себе места. Тени поселили в нём неуверенность, заставили задуматься о том, что он ведь действительно ничего не знает о Каору. Но теперь возможности узнать у него просто не было. Отпуск подходил к концу, но как работать, как жить дальше, когда внутри сидит мучительной, болезненной занозой мысль о том, что он упустил что-то действительно важное в своей жизни. Ночи не приносили облегчения – тени больше не желали разговаривать с ним, сбиваясь тёмной неподвижностью по углам, и Аой только беспомощно вертелся на неудобном диване в жалких попытках уснуть. А когда всё-таки засыпал, сны выходили обрывочными, мутными – такими, после которых не чувствуешь себя отдохнувшим, а только ещё больше устаёшь. Но однажды ему удалось уснуть глубоко и спокойно, но вместо спасительной темноты он оказался в незнакомом городе: узкие улочки, аккуратные деревянные домики, люди, словно сошедшие со старинных гравюр. Аой долго бродил по городку, пока не взошла луна – огромная, яркая, какую не увидишь сейчас за неоновыми огнями мегаполиса. Она и завела его на тихую улицу, ничем не отличающуюся от десятка других, виденных уже Аоем. Он долго стоял, глядя по сторонам и не понимая, зачем тут оказался, пока не скрипнула тихо дверь одного из домиков. Аой обернулся и замер, зацепившись взглядом за знакомое кимоно. Каору – его Каору – стоял на крошечном крылечке, обмахиваясь веером, и явно кого-то ждал. Юу сделал несколько шагов и даже окликнул Каору, но тот никак не отреагировал, и до Аоя начало доходить, что Каору его просто не видит. А это могло означать лишь то, что ему представился шанс узнать кое-что о том, кого он любит. Аой подошёл вплотную к Каору, вдыхая цветочный запах волос и жадно скользя взглядом по изящному изгибу шеи. Хотелось коснуться светлой кожи, провести пальцами, прижаться губами к волосам, потеряться в ощущениях, но Аой понимал, что это ничего не даст – Каору не видит его, а значит, не сможет ответить. Неожиданно Каору закусил губу, напряжённо всматриваясь куда-то вглубь улицы. Аой повернулся, проследив его взгляд, и увидел высокого мужчину, уверенно направляющегося в их сторону. Он чувствовал, как участилось дыхание Каору, видел появившийся на щеках слабый румянец и ощутил укол ревности. Ему не нравилось всё это, но он всего лишь наблюдатель, который ничего не может сделать. Тем временем мужчина приблизился вплотную, и Каору склонился перед ним: - Широяма-сан, добрый вечер, – его голос звучал мягко, обволакивал сознание томными волнами, и в нём не было привычного Аою холода. - Добрый вечер, Каору, – мужчина слегка поклонился, а затем спросил: – Ждал? Вместо ответа Каору опустил глаза. Мужчина усмехнулся и вошёл в дом, Каору последовал за ним. Аой остался стоять на улице, пытаясь понять произошедшее. Широяма, да? Кто он? И какое отношение он имеет к самому Аою? Вопросы срочно нуждались в ответах, но дверь была закрыта, и Юу раздосадовано застонал. В следующее мгновение он уже в маленькой комнатке, а на футоне нетерпеливо переплетаются два обнажённых тела – Каору и этого мужчины, Широямы. Аой закрывает глаза. Он не хочет этого видеть. Нет, он понимал, конечно, что Каору опытен, но одно дело понимать, и совсем другое – видеть это собственными глазами. - Даааайске... – горячо выдыхает Каору, и Аой стискивает челюсти. Больно, почти невыносимо, до подступающей к горлу истерики, но кому это нужно? Хотел знать правду – смотри. И терпи. - Малыш Као-чан, – в голосе Дайске слышится насмешка, которая совсем не нравится Аою. Каору не заслуживает этого, ведь он... любит? Аой смотрит, как Дайске поднимается с футона, одевается и, скользнув напоследок ладонью по щеке Каору, выходит из комнатки. - Когда-нибудь ты останешься со мной, Дайске, – шепчет Каору, ласково поглаживая смятые простыни. Аой сглатывает комок в горле – неужели Каору не понимает, что этот Дайске не испытывает к нему никаких чувств? - Каору-кун, не забудь, что у тебя на сегодня ещё один клиент! – доносится снизу женский голос, и Каору отдёргивает руку, словно только что совершал что-то постыдное. - Да, Миками-сама, я сейчас буду готов, – голос Каору звучит по-деловому, а чувства спрятаны так глубоко, что и не найдёшь. "Да ведь он проститутка", – мелькает в голове Аоя мысль, но не вызывает отторжения или неприязни, скорее, это просто констатация факта. Следующая картинка – немолодая женщина в кимоно вводит в комнату Каору худенького мальчика, который испуганно озирается по сторонам. - Это Шинья, будет теперь работать у нас, поэтому обучи его всему, что знаешь сам. Его комната рядом с твоей. Вещей у него немного, но вы, я думаю, разберётесь. И на сегодня я дам тебе выходной – займись мальчиком. Каору кланяется, дверь за женщиной закрывается, и он остаётся наедине с мальчишкой. Аой смотрит, боясь того, что может увидеть, но ничего страшного не происходит. - Меня зовут Каору. Пойдём, я покажу тебе твою комнату, – Каору уводит дрожащего Шинью, а Аой следует за ними. Он не вслушивается в их разговор, просто смотрит и открывает для себя Каору с другой стороны – заботливого и ласкового. Мальчишка плачет на его плече, а Каору гладит его по волосам и обещает что-нибудь придумать, чтобы оттянуть момент начала его работы. Через несколько дней он сообщает хозяйке заведения, что Шинья заболел и будет лучше, если он пока не будет обслуживать клиентов. Хозяйка недовольна, сетует на то, что Широяма-сан сейчас в отъезде, но когда он вернётся, она не сможет не показать ему Шинью. Каору на секунду меняется в лице, но быстро берёт себя в руки и отвечает, что к возвращению Широямы-сана Шинья будет в полном порядке. - Тогда всех его клиентов пока будешь обслуживать ты, – заявляет хозяйка, и Каору согласно кланяется. Когда она уходит, он поворачивается к лежащему на футоне Шинье и ободряюще улыбается: - Широяма Дайске – благородный человек, он не сделает тебе ничего плохого, я уверен. - Каору-сама, зачем Вы это делаете? – Шинья шепчет едва слышно. – Кто я Вам, чтобы так обо мне заботиться? - У меня всё равно больше никого нет, – Каору треплет мальчишку по длинным волосам. – А ты отдыхай, пока есть возможность. Шинья послушно закрывает глаза, и Аой вместе с ним. Катастрофа – вот как можно назвать этот день. Аой видит, как светится Миками-сан, гордо демонстрируя вернувшемуся Широяме Дайске новый товар – Шинью. Каору стоит рядом с ним, а пальцы их рук переплелись за складками цветных кимоно. Дайске придирчиво изучает мальчика, а Миками-сан всё щебечет о том, какой он чистый и невинный. - Сколько тебе лет? – спрашивает Дайске, и Шинья вздрагивает, шепчет едва слышно: - Пятнадцать. - Благодарю, Миками-сан, за такой чудесный подарок к моему возвращению. Я беру его, – Дайске кивает, и Шинья, дрожа и прерывисто дыша, делает шаг вперёд. - Каору не нужен? – уточняет хозяйка, и Дайске, скользнув по Каору равнодушным взглядом, бросает: - Нет, он мне больше не нужен. Они уходят с Шиньей, а Аой видит боль в тёмных глазах Каору и боится даже представить себе, что в этот момент испытывает его любимый. Но Каору не подаёт вида: улыбается, кланяется, ухаживает за хозяйкой и немногочисленными гостями, развлекает их игрой на сямисэне, только Аой чувствует его подавленность. Через некоторое время вниз спускается Дайске, о чём-то шепчется с хозяйкой, отдаёт ей деньги и уходит. Жизнь продолжается, но Аой видит, что в Каору что-то сломалось – он словно погружается в себя, почти не выходит на улицу и словно решает что-то. А через несколько месяцев хозяйка сообщает ему, что Широяму-сана переводят на службу в столицу, и он увозит с собой Шинью. Каору выслушивает это равнодушно, но поднимается в комнату Шиньи. Там царит хаос торопливых сборов. Каору смотрит, как Шинья упаковывает многочисленные подарки Дайске и мимолётно отмечает, что за четыре года, что он спал с Широямой, тот не дарил ему ничего. Когда Шинья поднимает голову и замечает Каору, его лицо освещается самой искренней улыбкой, какую Аою только доводилось видеть. Каору улыбается в ответ, а Шинья бежит к нему, обнимает и начинает говорить торопливо: - Я так рад, Каору-сама, так рад! Дайске-сан выкупил меня и забирает в столицу, с собой. Я даже не думал, что так бывает. Если бы не Вы, Каору-сама, ничего бы не получилось. Я так Вам благодарен... – он говорит что-то ещё, но Каору его не слушает, просто обнимает в ответ и с трудом сдерживается, чтобы не спросить: "Почему ты? Почему не я?" - А ну, отойди от него! – громкий окрик, и Аой вздрагивает от ненависти во взгляде Дайске. Он стоит в дверях и смотрит на Каору. Аой даже не успел ничего понять толком, как Дайске оказался совсем рядом, отталкивая Каору от Шиньи, а потом ударил его по лицу. – Не смей прикасаться к Шинье и пачкать его своей грязью! - Вы всё не так поняли, Широяма-сан... - лепетал Шинья, но Дайске его не слышал. – Каору-сама... простите... Каору-сама... - Не смей извиняться перед грязью! – взбесился Дайске, и Шинья тут же затих, только всхлипывал и дрожал. Каору поднялся, вытирая кровь с лица, поклонился и вышел из комнаты. Аой бросился за ним. Каору сидел в своей комнатке и смотрел в одну точку. Через открытое окно долетали звуки улицы, а ветерок приносил запах вымытой недавним дождём листвы. Солнце уже спряталось за горизонтом, и город окутали сумерки. Каору не зажигал свечей, и комната постепенно погружалась в темноту. Наконец, он поднялся и вышел. Аой слышал его шаги на лестнице, но что-то подсказывало ему, что Каору скоро вернётся. И он вернулся: долго стоял у окна, о чём-то напряжённо думая, пока полная луна не залила комнату призрачным светом, и в этом свете Каору казался невероятно красивым, аристократично изящным, словно существо из другого мира. Аой вздрогнул, чувствуя боль Каору и его отчаяние – глухое, разрушающее, мучительное. Оно расходилось волнами по комнате, пробирало насквозь, холодило кожу, просачивалось через поры внутрь, попадало в кровь и растекалось по всему телу. И когда Аой почувствовал, что больше не выдержит – до того невыносимой стала атмосфера – блеснуло лезвие ножа, и Каору стал оседать на пол. Аой бросился к нему, хотел подхватить, но не сумел, только опустился рядом, вслушиваясь в слабеющий с каждой секундой голос: - Я всего лишь грязь... А грязь недостойна любви... Аой обхватил ладонями лицо Каору и зашептал отчаянно, забыв о том, что тот не услышит его: - Ты не грязь, Каору. Ты – не грязь. Проснулся Юу среди ночи – сердце колотилось так, что закладывало уши и кружилась голова. Он тяжело дышал и пытался понять, где находится. Когда до него дошло, что лежит он на своём неудобном диване в собственной гостиной, стало легче, но ладони были противно липкими, словно... словно на них кровь. Аой поднялся и почти бегом кинулся в ванную. Долго рассматривал своё отражение в зеркале, ища следы крови, но не находил ничего, потом плескал в лицо ледяную воду из-под крана, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Когда ему немного полегчало, он вышел из ванной. В холодильнике нашлась бутылка пива, и Аой жадно припал к горлышку. Потом была спасительная сигарета, и всё было бы ничего, но стоило закрыть хоть на секунду глаза, как из памяти всплывало бледное лицо Каору и его слова. Теперь Аой знал его прошлое – он почему-то был уверен, что всё это правда. Этот сон объяснял многое. Каору был проституткой, которая влюбилась в клиента, а когда узнала вкус предательства, покончила с собой. Всё сходится: юрэй становятся именно такие люди, и им не будет покоя, пока они не отомстят. Но беспокоило следующее: каким образом он, Аой, связан с тем мужчиной, Широямой Дайске, и в чём должна была заключаться месть Каору? Или он ещё не отомстил? Но это означает, что он должен вернуться, чтобы закончить свои дела. Или он всё-таки добился своего? "На самом деле, есть кое-что во Вселенной, что может длиться вечно. И ты отдашь мне это. Сам. Добровольно", – эти слова Каору вспомнились только сейчас. А что он отдал добровольно, кроме своей любви? Аой затушил сигарету и замер, понимая. Каору нужна была взаимность, он хотел любви – он её получил. А вместе с ней он обрёл, наконец, покой. Всё сходится. Но интересно, конечно, какая связь между ним и Дайске? С этой мыслью Аой вернулся в гостиную, забрался под одеяло, поворочался на скользкой диванной коже, в сотый раз пообещав себе поменять этот чёртов диван, и уснул. ...Осенняя листва звучала под ногами грустью, рассыпалась в прах, и тоскою и безысходностью веяло от этого места. Деревья мрачно изгибались ветвями, и Аою приходилось буквально продираться сквозь эти заросли. Он не знал, что привело его сюда – может быть, новые вопросы? - Остановись здесь, – голос, прозвучавший из ниоткуда, заставил Аоя подчиниться. – Смотри. В нескольких шагах от него стоял Каору – одной рукой опирался о ствол дерева, а другой словно ощупывал невидимую стену перед собой. Он не смотрел в сторону Аоя – казалось, он даже не замечал, что за ним наблюдают. Аой ничего не мог с собой поделать, снова и снова поражаясь изяществу Каору. - Он будет здесь до тех пор, пока я не отпущу его, – вновь этот голос. – Он следил за Дайске, хотел отомстить, но не смог – не захотел причинять боль Шинье. Но у Широямы Дайске была семья, дети, и вот за ними Каору уже следил внимательно, ища среди потомков Дайске того, кто будет ему нужен. Несколько веков следил, пока не увидел тебя... Ты же любишь его? - Да, – Аой знал, что лгать здесь нельзя. - Он мог бы стать свободным, ведь ты влюбился в него, но... Есть один пункт в нашем договоре, в котором сказано, что если призрак влюбляется в свою жертву, то он должен сделать выбор между тем, кого он любит, и служением мне. Если Каору выберет меня, то человек, которого он любит, умрёт. Если Каору выберет этого человека, то умрёт сам. Каору этот выбор ещё не сделал. Аой замотал головой, отказываясь верить услышанному, но в ответ получил жестокий смех, а в следующее мгновение уже задыхался, пытаясь выбраться из сухой листвы, но та не отпускала его, затягивая глубже. Аой закричал – и проснулся. Утреннее солнце светило в окно, скользя лучами по ламинату, и Юу облегчённо выдохнул. На столе завибрировал телефон, и Аой ответил на вызов. Бодрый голос Кая сообщил ему, что завтра в двенадцать назначена фотосессия – первая в этом году. А ещё Лидер ужасно соскучился по всем, пока отъедался матушкиными пирогами, и с нетерпением ждёт завтрашнего дня. Настроение сразу повысилось, и Аой искренне смеялся, слушая Кая. О своих снах он и думать забыл, и, как оказалось, зря. http://s42.radikal.ru/i096/1301/be/e041ead3384a.jpg