Forsaken

http://prostopleer.com/tracks/4386999qesb http://hostingkartinok.com/show-image.php?id=9c34fc2ffa489dc178252bb94cc12af0 Снова этот лес, и листья под ногами хрипят в агонии, и ветви деревьев пытаются захватить в плен, но Аой упорно отмахивается от них, стремясь увидеть того, кто никак не хочет покидать его мыслей. - Он ещё не сделал свой выбор, – шепчет знакомый голос. – Хочешь повлиять на него? Аой и сам не знал, чего он хочет, идя сюда, но разве голос так уж и неправ? - Ты никто, ты слишком слаб и ничтожен, чтобы он стал тебя слушать... Он даже не видит тебя, – продолжал нашёптывать голос, издеваясь. – Неужели ты думаешь, что имеешь для него значение? Отмахнуться бы от этого голоса, заставить его замолчать, но Аой понятия не имеет, как это сделать. И холодок противно ползёт по спине от этого шёпота, а в голове бьются мысли, и хочется сбежать, но дороги назад нет – если он хочет жить, то нет. - Посмотри на него, – доверительно сообщает голос, – ему тяжело сделать выбор. Он слишком долго ждал этой возможности жить снова, чтобы отдать её тебе. Кто ты для него? Не знаешь? Ты всего лишь пешка в большой игре, которая сделала свой ход и теперь должна покинуть поле. Не обольщайся, просто прими свою смерть как данность. Ты ничего не решаешь уже. Смирись. Возразить бы, да только голос пропал, а горло перехватило спазмом, и звуки так и остались где-то внутри – там, где бешено колотится сердце, словно пытается доказать, что ещё живёт. - Я поведаю тебе о твоей смерти, – голос не унимается, гипнотизирует, заставляет подчиниться, смириться, принять. – Он будет преследовать тебя везде, и ты забудешь о том, что такое сон и отдых, пока не сойдёшь с ума. И тогда он придёт к тебе, и позовёт тебя за собой, и ты примешь его руку, чтобы исчезнуть навсегда. Твоё сердце убьёт тебя. Исчезнешь ты, а он будет жить снова – чистый и отмщённый, забыв своё прошлое. Так больно слышать это, так невыносимо понимать, что голос прав, и твоя жизнь поставлена на кон и, скорее всего, проиграна. И тянущей безнадёжностью звучит эхо – не нужен, не нужен, не нужен... Всего лишь игрушка в умелых руках, послушная марионетка, бессловесная и покорная, – не человек вовсе. И листья ахают под ногами, когда Аой, последний раз взглянув на Каору, поворачивается, чтобы уйти, но натыкается на невидимую стену. - Вы с ним связаны слишком сильно, – усмехается голос. – Ты пришёл за ним сам, не понимая, что выйти отсюда уже не сможешь. С той минуты, как ты кричал ему о любви, ты не принадлежишь себе. И мучиться ты будешь вместе с ним, пока он не решит, что же ему действительно нужно. Ты будешь умолять его прекратить эту пытку, желать смерти, страдать и не узнавать близких, а потом, когда он сделает выбор, ты встретишь смерть с радостью. А теперь... наслаждайся. Голос умолк, и Аой в отчаянии кинулся на преграду, желая разбить её, но лишь бессильно сполз вниз – туда, где пахнущий умиранием ковёр из листьев ласково принял его в свои объятия. Тяжёлый, душный воздух комом оседал в лёгких, мешал дышать, но Аой упрямо шептал одно-единственное имя, и когда, наконец, Каору взглянул в его сторону, он проснулся. Утро мрачно смотрело в окна, хмурилось низкими тучами, занавесило город туманом, и Аой ощущал себя разбитым, словно и не спал вовсе. Правда, полноценным отдыхом эти ненормальные сны назвать было нельзя. Голос до сих пор звучал в голове, нашёптывал страшные истины, словно хотел свести с ума, и Юу твёрдо решил противостоять этому. Нельзя поддаваться, нужно отвлечься – всё равно как, лишь бы заглушить этот голос. Впрочем, если он войдёт в рабочую колею, то времени и сил на подобные странности у него просто не останется. Он успокаивал себя этим, старался верить, но назойливый голос в голове только посмеивался над его попытками всё забыть. "Он будет преследовать тебя везде..." – эти слова не давали покоя, заставляли нервничать и то и дело оглядываться по сторонам, чтобы потом успокаивать себя тем, что это всего лишь ночной кошмар, которому нет места в обычной жизни. Но голос возвращался, снова и снова обещая сделать жизнь невыносимой, и дорога в студию превратилась в борьбу с самим собой. Аой невольно вздрагивал, если видел в людской толпе похожий на Каору силуэт, нервно барабанил пальцами по рулю, когда стоял на светофоре, и даже не включал в машине радио. Отвлечься не получалось. И, припарковавшись возле здания студии, Аой смог вздохнуть с облегчением. Недавно выпавший снег уже растаял, превратившись в воду, и в лужах отражалось серое небо, серые здания, серые машины, серые люди... Несколько шагов до входа в здание, лужа возле ступеней – Юу хотел обойти её, но вздрогнул и едва смог сдержать вскрик: вместо него в дрожащей от слабого ветра воде отражалось изуродованное лицо Каору. Того монстра, которого совсем недавно Аой согревал теплом своих ладоней. Сделать шаг назад оказалось невозможно – тяжёлый взгляд буквально пригвоздил Юу к месту, прожигая насквозь, вытягивая душу. Поверхность воды шла рябью, искажая и без того жуткие черты лица, а Каору смотрел на него, не мигая, и будто усмехался. Капельки воды сорвались с чьего-то зонта, разбивая отражение, и Аою показалось, что он видит слова, даже попытался вникнуть в их смысл, но над ухом раздался весёлый голос: - Привет, Юу-кун! Ты чего тут застыл? – на него, улыбаясь, смотрел Кай, складывая зонт. Лидер хотел сделать шаг, но Аоя словно озарило – нельзя тревожить отражение! - Стой! – вскрикнул он, выставляя вперёд руку. Ютака непонимающе уставился на него. - Юу-кун, ты в порядке? Аой зажмурился, а когда открыл глаза, в луже отражались только они с Каем. Монстр исчез. Показалось? Широяма помотал головой, словно отгоняя странные мысли. - Извини, я... – он замялся, не зная, как объяснить своё поведение. – Просто задумался. Всю ночь какие-то кошмары снились. - Понимаю, – кивнул Кай. – Пойдём, а то нас ещё в порядок приводить надо после отпуска. Аой бросил взгляд в лужу, но там ничего не изменилось – в ней по-прежнему отражался серый день. Облегчённо выдохнув, Юу поднялся по ступеням вслед за Лидером и скрылся в здании. Фотосессия протекала обычно – такая же серая, как и весь сегодняшний день. Бесконечные вспышки фотокамеры, от которых болели глаза, просьбы фотографа, подчинение, осточертевшая уже сексуальность – она, словно маска, намертво приклеилась к нему. Как обидное детское прозвище, которое преследует тебя всю жизнь, и при встрече с бывшими одноклассниками первым всплывает в разговоре. Дизайнерский костюм раздражал кожу и хотелось снять его поскорее, но кто ж позволит? Аой отсчитывал количество вспышек и пытался угадать, сколько их осталось до того момента, как его сменит Уруха. И вздохнул с облегчением, когда ему разрешили уйти в гримёрку. Аой освободился только вечером и сразу же уехал домой, отказавшись от многочисленных предложений сходить в бар или клуб. Хотелось поскорее оказаться в тишине квартиры, чтобы снова стать собой. Двойная жизнь, которой он жил последние десять лет, почему-то стала тяготить. Было страшно потерять себя, исчезнуть, превратиться в бездушный манекен. Новое зеркало в прихожей отразило измученное лицо, и Аой беспомощно прикрыл глаза – не хотелось видеть этого, но зеркало манило, и в голове звучал вкрадчивый голос, заставляя открыть глаза и взглянуть на себя ещё раз. Hello, Mirror – so glad to see you my friend, it's been a while Searching, Fearless – where do I begin to heal this wound of self-denial. Face yourself man! Brace yourself and trace your hell back. You've been blinded, living lie a one way cold existence all the while Now it's time to stare the problem right between the eyes you long lost child. I wanna feel your body breaking Wanna feel your body breaking and shaking and left in the cold I want to heal your conscience making a change o fix this dying soul... Аой протянул руку, проводя пальцами по гладкой поверхности своего отражения. Как получилось, что ему стала в тягость жизнь, о которой он мечтал когда-то? Что это – возраст или что-то другое? А может, кто-то? Но зеркало молчало, и только голос нашёптывал о том, что он всего лишь тень себя, жалкое подобие человека, кукла, которая уже давно не принадлежит себе, продавшись за славу и поклонение. Глупый идол, время которого утекает водой сквозь пальцы, и всё, что ему остаётся – смотреть, как всё, что он считал важным, становится всего лишь эхом истории. Что у него есть? Музыка? Но она будет жить и без него, а кому нужен он сам? Кто вспомнит о нём через несколько лет? Постаревшие поклонницы? Но им неведом человек – только маска, которая вот-вот поглотит его, а пепел души будет развеян по ветру. A living reflection seen from miles away A hopeless affliction having run astray. I wanna feel your body breaking Wanna feel your body breaking and shaking and left in the cold I want to heal your conscience making a change o fix this dying soul... Аой чувствовал, что готов поддаться этому голосу, согласиться с ним, отдаться на его милость. Зеркало холодило пальцы, не желая согреваться, искажало реальность, смешивая истину и мечты, и Юу видел, как дрожит его отражение, смазывается – или это всего лишь слёзы? Он отдёрнул руку от зеркала, словно испугавшись, и замер перед дверью в спальню. Казалось, что именно там, за закрытой дверью, его ждёт покой и победа над сомнениями. И он, решившись, толкнул дверь, чтобы в следующее мгновение неверяще вздрогнуть: возле кровати сидел Каору и смотрел на него так, словно ждал его. Несколько шагов – и Аой уже сидит рядом с ним, боясь заговорить, разрушить звуками своего голоса эту иллюзию. Но Каору не исчезал, и тогда Юу осторожно коснулся его плеча кончиками пальцев, с наслаждением ощущая привычный холод. "Он вернулся, вернулся!" – билась в голове единственная мысль, и Аоя будто прорвало. Он говорил и говорил, захлёбываясь и путая слова, об одиночестве и пустоте, о страхах и сомнениях, о снах и голосе. И Каору отвечал ему, успокаивая и утешая, и взгляд его смягчался, и губы подрагивали в улыбке. - Помоги мне, – шептал Аой, цепляясь за Каору. – Пожалуйста, помоги. Я не могу справиться со всем этим в одиночку. - Доверься мне, – отвечал Каору, и его пальцы осторожно перебирали жёсткие от лака волосы. – С моей помощью ты сможешь всё, я знаю. - Вылечи меня от этих сомнений, – Аой прижимался доверчиво к тому, кого любил. – Я должен выбраться, должен... - Мы справимся вместе, – голос Каору проникал глубоко в сердце, чтобы поселиться там навсегда. И Аой верил ему, потому что иначе нельзя, потому что Каору не мог предать. Come to me my friend (Listen to me) I'll help this torture end (Help to set me free) Let your ego go (I can't carry this load) You can't go through this alone (I feel so hopeless and exposed) You'll find your peace of mind (Give me some direction) You can no longer hide (Break out of this isolation) Let humility (Openness, honesty) And become what you can be (A healing tranquillity) Help me Save me Heal me I can't break out of this prison all alone. These tormenting ghosts of yesterday Will vanish when exposed You can't hold onto your secrets They'll only send you back alone. Your fearless admissions Will help expel your destructive obsessions With my help I know you can Be at one with God and man. Hear me Believe me Take me I'm ready to break right through this prison wall... Последнее, что Аой запомнил – это холодные губы Каору на своих, а потом он просто закрыл глаза и поддался окружившей его темноте. Каору снова с ним, и вместе они обязательно справятся. http://hostingkartinok.com/show-image.php?id=dd1759fbb108ac516d60ae668fd8b918