Forsaken

http://prostopleer.com/tracks/4403438scU7 Аою было всё равно, где он находится. Его это не волновало – как, впрочем, и визиты врачей, медсестёр и одногруппников. Нет, он покорно смотрел на молоточек, сжимал-разжимал кулак, когда ему ставили капельницы, отвечал на многочисленные вопросы о самочувствии – правда, односложно. Даже вспомнил все свои детские болезни, о чём не замедлил доверительно поведать лечащему врачу, но вот о том, что послужило причиной его нынешнего состояния, он упорно и осознанно отмалчивался, пожимая плечами и бросая привычное "переутомился". Психолог разводил руками, психиатр же, наоборот, нездорово оживлялся и выдумывал всё новые и новые способы вытянуть из пациента правду. Но Аой оказался упорен в своём нежелании говорить о Каору. Он был уверен, что его не поймут и, скорее всего, назначат кучу лекарств, от которых станет только хуже. Поэтому он железной хваткой держался за обтекаемый диагноз "нервное истощение" и ждал вечеров. Тогда он мог остаться наедине с воспоминаниями, и никто не смел его тревожить. Но сны преследовали его и здесь – странные, непонятные, мучительные. Он звал Каору, но тот словно покинул его, оставив одного справляться с кошмарами. Сны кричали, обжигали холодом, рвали на части и без того измученный разум. Незнакомые дома, странные люди, непонятные слова – всё это сводило с ума, возвращалось снова и снова, крутилось в голове и не давало ни минуты покоя. Дни сменяли друг друга в бесконечной череде, а ответов на вопросы так и не находилось. Друзья раздражали своими визитами и глупыми разговорами о мире, до которого Аою уже не было никакого дела. Он весь был там, в другой реальности, которая не отпускала ни на минуту. Там были все ответы, только он никак не мог их найти. И слишком частым было возвращение туда, в маленькую комнатку, освещённую холодным светом луны. Только на месте Каору был он сам. Сверкающее лезвие ножа пронзало его плоть снова и снова, пока он не просыпался в холодном поту в больничной палате, судорожно хватая воздух пересохшими губами. В груди поселился холод, и Аой никак не мог согреться. Окружающий мир был чужим и ненужным, и Юу всё больше уходил в себя. Alone at night I feel so strange I need to find All the answers to my dreams. When I sleep at night I hear the cries What does this mean? День пролетел сумбурно и бестолково, и Аой с нетерпением ждал ночи, когда тишина окутает клинику, и можно будет остаться наедине с собой. Снова приходили друзья, пытались его разговорить, но он лишь едва заметно улыбался на их болтовню и невпопад кивал. Они даже не понимали, насколько мешают ему, но разговаривать с ними не хотелось. За окном цвела сакура, и Аой представлял, как красиво и гармонично смотрелся бы Каору в своём кимоно на фоне цветущих деревьев. Лепестки падали бы ему на плечи, путались в замысловато уложенных волосах, а он бы улыбался – искренне и счастливо. Может быть, любовь вовсе не так эгоистична, как пытался внушить ему голос? Может быть, нужно перестать слушать кого-то и прислушаться к себе и своему сердцу? Ведь сердце не умеет лгать. Оно искренно в своих порывах – настолько, что невозможно сопротивляться этому. Может быть, именно оно подскажет ему, что делать дальше? Without love Without truth There can be no turning back. Without faith Without hope There can be no peace of mind... Розовые лепестки кружились в воздухе, танцевали с ветром, и земля звала их к себе. Образ Каору таял, сливался с сумерками и исчезал, будто и не было его никогда. Холод в груди разрастался, сковывал тело, и Аой закрыл глаза, отдаваясь на волю очередного безумного сна. Завтра его ждёт сеанс гипноза и там он, возможно, сможет что-то узнать. Now it is time to see how you died. Remember that death is not the end but only a transition.

* * * * *

http://prostopleer.com/tracks/4668217HBHK http://hostingkartinok.com/show-image.php?id=2cb7e9e882c1d44f7e206dc867b522fd Сегодня, сидя в кабинете психотерапевта, Аой чувствовал, что больше не может жить в неведении. Он должен что-то сделать, чтобы, наконец, найти все ответы. И, возможно, сидящий напротив человек поможет ему в этом. - Широяма-сан, – голос врача успокаивал и расслаблял, – закройте глаза и расслабьтесь. Глубокий вдох и медленный выдох. Сконцентрируйтесь на дыхании. Позвольте себе впасть в более расслабленное состояние. Теперь, когда я буду считать от десяти до одного, Вы почувствуете себя более умиротворённым и спокойным... Close your eyes and begin to relax. Take a deep breath, and let it out slowly. Concentrate on your breathing. With each breath you become more relaxed. Imagine a brilliant white light above you, focusing on this light as it flows through your body. Allow yourself to drift off as you fall deeper and deeper into a more relaxed state of mind. Now as I count backward from ten to one, you will feel more peaceful, and calm. Ten. Nine. Eight. Seven. Six. You will enter a safe place where nothing can harm you. Five. Four. Three. Two. If at any time you need to come back, all you must do is open your eyes. One. Сознание уплывало, окружающий мир дрожал и смазывался, и только голос врача отдавался эхом в ушах. Аой словно падал в бездну без конца и края, а туман вокруг становился гуще. Гулко стучало сердце, к горлу подкатывала тошнота, но Аой не мог остановить своё падение. Он был готов поклясться, что видит размытые образы, но кому они принадлежат? Окутавшая его мгла постепенно рассеивалась, являя его взору серые деревья, цепляющиеся корнями за каменные скалы, а потом до его слуха донёсся шум падающей воды. Аой зажмурился и открыл рот в немом крике, когда падение закончилось, а он почувствовал спиной острые камни. Вода шумела совсем рядом, и он открыл глаза. В нескольких шагах от него бурлил водопад, а сам Аой лежал на каменистом дне пропасти. Место было ему совсем незнакомо и давило своей монохромностью. Только чёрное, белое и серое – даже солнца не было видно, лишь серое небо там, на недосягаемой высоте. Safe in the light that surrounds me Free of the fear and the pain My subconscious mind Starts spinning through time To rejoin the past once again... Аой медленно поднялся, пытаясь понять, почему именно сюда занесло его сознание. Но, скользнув взглядом по каменистому обрыву и заметив обступившие край деревья, он понял: это тот самый лес, где он видел Каору. Безжизненный и безмолвный, окутанный вечным туманом и холодом – вечный приют для того, кому Аой готов был отдать своё сердце. И едва он успел подумать об этом, как со стороны водопада донеслись звуки свирели. Хотелось оглянуться, чтобы увидеть, что всё это значит, но его отвлекло движение слева. Аой медленно повернул голову и замер, увидев Каору. Их разделял водный поток, но эта преграда не казалась Аою непреодолимой. Он протянул руку, желая дотронуться до своего наваждения, но словно упёрся в невидимую стену. Они снова были разделены – два параллельных мира, которым никогда не соприкоснуться. Каору смотрел на него, прожигая взглядом, но не двигался с места. Смирился? Nothing seems real I’m starting to feel Lost in the haze of a dream. And as I draw near The scene becomes clear Like watching my life on a screen Hello, Victoria, so glad to see you, My friend... Туман медленно поднимался вверх, окутывая их фигуры плотным молочным одеянием; ещё чуть-чуть – и Каору перестанет быть видимым в этой завесе. Аой судорожно хватал ртом тяжёлый, влажный воздух и пытался уцепиться хоть за что-то, лишь бы не упустить Каору из виду. Напряжение достигло пика, когда густую тишину разрезал звук хлопанья крыльев, и над ними закружились вороны. Они кричали, и Аою казалось, что он понимает их. "Обернись!" – кричали вороны, и он подчинился, медленно поворачивая голову к водопаду. В брызгах падающей с обрыва воды сидела Смерть, держа в руках свирель. Чёрные крылья за её спиной подрагивали, будто готовились к полёту. На коленях Смерти стояло блюдо, а на нём Аой разглядел сердце – живое и пульсирующее. Холод в груди стал невыносимым, и Юу зажмурился, пытаясь унять эту леденящую боль, а когда открыл глаза, то обнаружил себя сидящим в кресле в кабинете психотерапевта, а вокруг не было ни безжизненного каменистого обрыва, ни Каору, ни Смерти, держащей его сердце. Всего лишь очередной сон, спровоцированный сеансом гипноза. Аой горько усмехнулся, не замечая заинтересованного взгляда врача, и поднялся с кресла. - Я могу идти? – спросил он. Врач кивнул. - Да, конечно. Постарайтесь сегодня побольше отдыхать и поменьше думать. Аой вежливо поклонился и покинул кабинет. Психотерапевт долго смотрел ему вслед, задумчиво барабаня пальцами по столу, а потом потянулся за телефоном. - Добрый день, Мацумото-сан, мы можем сегодня встретиться?.. Нет, ничего страшного, но поговорить не мешало бы... Да, появились кое-какие намётки, и я хотел бы уточнить у Вас кое-что... Хорошо, жду Вас в своём кабинете, – врач сбросил вызов и отложил телефон в сторону. Определённо, этот случай очень интересен. Когда в дверь постучали, мужчина отвлёкся от своих мыслей – странно, он даже не заметил, как просидел, задумавшись, больше часа. Он поднялся и подошёл к двери, распахивая её. - Рад Вас видеть, Мацумото-сан, – чуть поклонился он. – Проходите, пожалуйста. Расположившись в креслах, они немного помолчали: Руки казалось невежливым торопить врача, а тот словно и не торопился рассказывать что-либо. Наконец, психотерапевт улыбнулся и задал вопрос: - Скажите, кто такой Каору? - Каору? – недоумённо переспросил Мацумото. - Да. Среди знакомых Широямы-сана есть люди с таким именем? Руки нахмурился, вспоминая, и отрицательно покачал головой. - Боюсь, что нет. По крайней мере, я не слышал от Аоя о человеке с таким именем. Хотя... подождите-ка... Уруха, наш второй гитарист, как-то упоминал о том, что в туре Аой ночью кричал это имя во сне, – Мацумото кивнул для убедительности и взглянул на врача. - Когда это было? - Осенью, но точную дату назвать не могу. - Дата не так уж и важна, – успокоил вокалиста врач и мягко улыбнулся. – А в вашем окружении кто-то с таким именем есть? Я имею в виду музыкальное окружение. Мацумото задумался, перебирая в уме всех музыкантов, с которыми они были знакомы, и постоянно путаясь в их псевдонимах. Наконец, он поднял голову и недоверчиво посмотрел на врача. - Есть Ниикура Каору, но мы с ним и его ребятами знакомы весьма поверхностно. Пересекались пару раз на саммитах, но не более того. И я не припомню, чтобы Аой с Ниикурой вообще разговаривал о чём-то. - Понимаете, – начал психотерапевт, тщательно подбирая слова, – мы имеем дело не с простым нервным истощением или переутомлением. Здесь всё гораздо серьёзнее. Думаю, что в данном случае имеет место не просто сильная привязанность к человеку, а любовь, похожая на одержимость. Скажите, – врач заметил, как у его собеседника округляются глаза, – Аой-сан говорил когда-нибудь о своих сексуальных предпочтениях? - Я... я не совсем понимаю, о чём Вы... – ошарашено пробормотал Мацумото и покраснел. – Аой никогда... ну, в общем, Вы понимаете? - Понимаю, – едва заметно улыбнулся врач. – Но всё в мире имеет свойство изменяться. Так что я продолжу придерживаться своей теории. В моей практике были подобные случаи, но обычно мы имели дело с реальными людьми. - Что Вы имеете в виду? – изумился Мацумото. Психотерапевт пожал плечами. - Если учитывать всё, что мы имеем на данный момент, то, боюсь, свою любовь Аой-сан себе выдумал. Выдумал, поверил, а когда столкнулся с неизбежной реальностью, то произошёл срыв, последствия которого мы и пытаемся вылечить. Он слишком погрузился в себя, и любые попытки вытащить его из выдуманного мира терпят поражение. Широяма-сан сейчас живёт не здесь, а в том, другом, мире. И только от него зависит, сможет ли он вернуться к реальной жизни. Вполне возможно, что он предпочтёт остаться там. Мацумото отказывался верить услышанному. Это казалось совершенно нереальным – да нет же, с Аоем не могло такого случиться! Они все примерно в одинаковом положении, но ведь никому больше не пришло в голову такое – даже вечно погружённому в себя Урухе. Что уж говорить об Аое, который всегда был весёлым и общительным человеком. А приступы одиночества бывают у всех без исключения. Но сколько бы Руки не пытался убедить себя, что слова врача не имеют под собой никакой почвы, у него это не получалось. Воспоминания о рассеянном взгляде Юу, устремлённом в никуда, и адресованной будто не им улыбке вгоняли в дрожь. Вот как, оказываются, сходят с ума... И это действительно страшно, потому что случилось у них на глазах, а они – те, которые называли себя его друзьями, – не заметили ничего. И, уже покидая клинику, Руки внезапно почувствовал острый приступ вины – за то, что был слишком слеп и позволил этому случиться.