Forsaken

http://pleer.com/tracks/4995794afk1 http://hostingkartinok.com/show-image.php?id=6e69a39000d5c757b0d4fb81c86d69c7 Hey you, Hey you I'm right here Conscience fading Can't get through... Аой помнил этот сон до мельчайших подробностей: как таяли ледяные стены, как звенели, рассыпаясь, зеркала, а вместо холодного сияния вокруг разливалась цветная бесконечность космоса. Кружилась голова от меняющихся, словно в калейдоскопе, картин, и растерянность сменялась надеждой, и отчаяние рассыпалось в прах, сметённое крыльями воронов. Пылающее сердце звало за собой – туда, где открыта дверь в новый, сияющий и полный возможностей мир, туда, где нет места ему, Аою. И Каору, не оглядываясь, ушёл, оставляя Аоя по эту сторону – свободного и одинокого. Сказка закончилась, песочные замки смыло приливом, и Аой не был уверен, что, проснувшись, будет помнить всё. Чувство потери разрасталось внутри, звёзды казались размытыми пятнами – дрожали и скатывались по щекам. Он опустился на колени, ведя кончиками пальцев по лакированному дереву гитары, стоявшей у мольберта. Ему казалось это знаком, и он пытался запомнить рисунок дерева, проступающую в фиолетовых всполохах надпись на деке – чтобы не забыть, чтобы оставить себе надежду. Ребёнок на фотографии тянулся к гитаре, а Аой думал о том, что перерождение Каору ничего ему не даст – вряд ли они снова встретятся когда-нибудь. Ему не стать уже прежним, а Каору... Кем он будет? Какое имя выберет? Какая жизнь его ждёт? Каору уходил всё дальше, и скоро его силуэт растворился в яркой зелени на горизонте. Сердце вспыхнуло последний раз и погасло. Дверь закрылась. Oh Lord Helpless Confused Head swayed Eyes glazed And mine teared. She's losing control What can I do? Her vacant eyes Black holes Am I losing you?

* * * * *

http://pleer.com/tracks/2492032pqtM Аой не помнил, как весна сменилась летом – всё утонуло в бесконечной череде дней, последовавших после выписки из клиники. Слишком много он пропустил, слишком сладкой показалась ему работа – она помогала не думать, не вспоминать. Главное – не вспоминать. Он изменился за несколько месяцев, повзрослел и то, что раньше воспринималось ребячеством, сейчас казалось ему идиотизмом. Он удалил аккаунт, не желая вспоминать тот поток глупостей, что периодически лился из него. Но потом, правда, не без помощи Руки, создал новый – просто однажды понял, что изменился не Аой, а Юу. Это же театр: актёры могут меняться, а роль неизменна всегда. Фанатам наплевать на твои проблемы, взросление и осознание – им нужны пропитанные сексом движения, ничего не значащие глупости и многозначительные взгляды. Им не нужен Юу, они жаждут Аоя. И Аой вернулся – с дурацкими твиттами, покачиванием бёдрами и томными взглядами из-под ресниц. Наверное, это помогало справиться с одиночеством – Юу не задумывался, просто жил. Просто играл привычную роль и играл отлично, судя по восторженным фанатским воплям на концертах. Why, tell me the reasons why Try, still I don't understand Will I ever feel this again? Blue sky, I'll meet you in the end. Free them, free the memories of you Free me, and rest 'til I'm with you... Потом он научился не вздрагивать при имени Каору – незаменимое умение, если учесть имя их стилиста, хотя первое время созвучие пугало и замирало под сердцем. Научился не скользить взглядом по лицам, ища среди них единственное. Привык не смотреть на чистую стену спальни, не обращать внимания на разноцветные фигурки оригами, которые иногда делал Руки. Он научился жить без Каору. Он смог. И только ночью, когда ложь и правда перестают быть единым целым, когда можно открыться, не боясь быть осмеянным или непонятым, когда музыка дрожит искренностью на струнах гитары, – вот тогда память ведёт его по знакомым лабиринтам, показывая то, что так хочется и так страшно забыть: и яркие волосы, и тяжёлый взгляд, и залитое кровью кимоно, и равнодушную луну, заглядывающую в чужое окно. Изящная рука сжимает веер, тёмные глаза смотрят загадочно, и Юу отпускает себя, улыбается, и у Каору дрожат ресницы, а упрямые губы смягчаются улыбкой. Turn, I'll turn this slowly round Burn, burn to feel a live again... Он скучал. По ледяным прикосновениям и текущему по венам жидкому огню, по властности и нежности, по недосказанности и откровениям, по голосу и молчанию. Возможно, когда-нибудь эта тяга ослабнет, воспоминания вытрутся и обветшают, но сейчас... Сейчас слишком больно, слишком сладко, слишком остро – так, как не должно быть и только так и бывает. Горечи не было, как не было и сожаления или раскаяния – только светлая грусть и понимание того, что, случись ему выбирать своё прошлое, он бы выбрал то же самое. Друзья, конечно, постарались, чтобы ничего в доме больше не напоминало ему о прошлом, но разве им это под силу? Достать из тайника уцелевший листок рисовой бумаги с одним-единственным иероглифом – Каору – чтобы снова почувствовать рядом того, кого уже не забыть. Days disappear And my world keeps changing. I feel you here And it keeps me sane...

* * * * *

http://pleer.com/tracks/95304Y51Y http://hostingkartinok.com/show-image.php?id=8e8be32a9c9795ae13392f2a98f854cd Этот день ничем не отличался от череды прошедших перед ним дней – работа, работа и ещё раз работа. Интервью в одном из глянцевых журналов, небольшой фотосет – ничего необычного, он уже привык. Закрыть глаза и расслабиться, отдаваясь на волю визажистов, лениво прокручивая в голове возможные варианты вопросов и ответов. Играла музыка – прогрессив какой-то американской группы, кажется, но названия Аой не помнил. Сложные мелодии, наверняка заковыристые тексты – такое не для них. Фанаты не поймут. Странно только, обычно крутят что-нибудь родное, японское, но не просить же сменить диск, да и не возражает никто, так что можно просто попытаться понять. Неплохая практика английского – им ясно дали понять, что давно пора выучить язык, даже намекнули на мировой тур в обозримом будущем. Они и старались. И сейчас слова песен иногда даже обретали смысл, что радовало. - Что за группа? – неугомонный вокалист подал голос. - Не знаю... Тут перед вами гримировались Dir En Grey, так это их диск, – кажется, это кто-то из стаффа. – Выключить? - Не надо. Пусть играет. Будем просвещаться, – усмехнулся Руки. Гитарное соло продолжилось. Аой вслушался в сложные переплетения нот. Необычно. Красиво. Завораживающе. Гармонично. Потрясающий голос – что уж кривить душой, Руки никогда так не спеть. Впрочем, им это и не надо. Каждому – своё. Когда ему разрешили покинуть кресло, Аой перебрался на диван и потянулся за футляром – уж очень хотелось посмотреть на обложку. И, едва увидев её, замер. Не бывает таких совпадений. ...Оглянувшись по сторонам, Аой испугался - это место было ему совершенно незнакомо: тёмное, холодное небо вздрагивало крошечными точками звёзд, на горизонте клубились облака, добавляя и без того неуютному пейзажу зловещую нотку. Взгляд зацепился за огромное зеркало в резной оправе, стоящее неподалёку. Пронзительно яркая картинка отражения, в которой не было ни его, ни Урухи, внезапно дрогнула, пошла рябью и сменилась тем, кого Аой сейчас так хотел и так боялся увидеть... Воспоминания накатили внезапно, захватывая полностью, без остатка, поглощая, топя в себе. Вот оно, то место – на обложке альбома незнакомой ему группы, только в зеркале отражалось совсем другое. Знакомый холодок пополз по спине, дышать стало трудно, но Аой упрямо вглядывался в картинку, не желая отрывать от неё взгляда. Кажется, его кто-то звал, что-то говорили, спрашивали, смеялись, но он не слышал. Перед глазами стояло лицо Каору, в ушах отсчитывали секунды басы, а голос чеканил слова: Temptation - Why won't you leave me alone? Lurking Every Corner, everywhere I go. Self Control - Don't turn your back on me now When I need you the most. Constant pressure tests my will My will or my won't My Self Control escapes from me still... Он запрещал себе верить, запрещал думать о том, что когда-нибудь... однажды... возможно... возможно, он встретится с Каору снова. Просто будет какой-то знак, сигнал, и они поймут и вспомнят, чтобы жить снова. Самоконтроль летел к чертям, внутри расправлялась пружина, лёгкие требовали воздуха, но... О, если бы всё было так просто... Просто совпадение, ничего больше, так отчего он так разволновался? Но пальцы вцепились в футляр, глаза старались зафиксировать на сетчатке каждую деталь, а голос бил словами по нервам, по воспоминаниям, по двойной жизни: Hypocrite - How could you be so cruel and expect my faith in return? Resistance - Is not as hard as it seems When you close the door. I spent so long trusting in you I trust you forgot Just when I thought I believed in you... - Что ты делаешь, Аой? Что ты делаешь? – чужие голоса вились вокруг, задавали ненужные вопросы, глупые по самой своей сути, но он даже не реагировал на них. Он слышал другой голос, понимая и принимая всё, что он желал ему сказать. Это было правильно, это было необходимо. Страх, ложь, любовь, предательство, понимание, прощение, свобода – всё это было так ясно сейчас, так близко... Можно было не задавать вопросы вслух – голос знал их. Пришло время ответов. Слушать, понимать, принимать – вот то, что ему сейчас нужно. It's time for me to deal Becoming all too real living in fear - Why did you lie and pretend? This has come to an end I'll never trust you again It's time you made your amends Look in the mirror my friend. "That I haven't behaved as I should." "Everything you need is around you. The only danger is inside you." "I thought you could control life, but it's not like that. There are things you can't control." - Аой-сан, Вы позволите? – музыка оборвалась, оставляя в душе недосказанность – голос не успел сказать ему ещё что-то важное. Кто-то настойчиво тянул футляр к себе, и Юу резко выдохнул, словно приходя в себя. На него смотрел Тошия, басист Dir En Grey. – Я могу забрать диск? - Извините, – вышло хрипло. Тошия осторожно забрал футляр, положил в него диск и улыбнулся: - Совсем забыл, что оставил его здесь. Каору просил дать ему послушать... – дальнейшее Юу уже не слышал, зацепившись за имя. Каору. Просил. Дать. Послушать. Именно этот диск. Он видел эту обложку, слышал голос, чеканящий слова, и... "В зеркало взгляни, мой друг..." В зеркало. Взгляни. Зеркало. Медленно поднять отчего-то ставшие слишком тяжёлыми веки. Сосредоточиться на зеркале напротив. И замереть, не веря, не понимая, не оставляя сомнений. Реальность смотрела на него знакомыми глазами, но сейчас в них можно было прочесть неуверенность и... раскаяние? Reflections of reality are slowly coming into view How in the hell could you possibly forgive me? After all the hell I put you through... Им не надо просить прощения. Они знают цену этой встречи. Они помнят. Они... любят? Закрыть глаза на секунду – отчего-то влагой дрогнул окружающий мир – и тут же распахнуть их, боясь потерять, не успеть, не запомнить. И понять, что бояться больше не надо. It's time to make my amends I'll never hurt you again... http://hostingkartinok.com/show-image.php?id=75772b0509472a3d0ee9d3d25067218e