Разбитые зеркала

Конекомару явно нервничал. Кажется, ему не терпелось что-то рассказать остальным как можно быстрее. Возможно, Мива просто был рад, что именно на него возложили такую ответственность, ведь все остальные — не считая Такары — пошли с учителем. Конекомару покосился в сторону расслабленного Нему и решил, что того можно не считать вообще. Парень что-то печатал в своём телефоне, сидя на подоконнике. За открытым окном распускались ветки сакуры, на которых при свете дня были видны разрисованные китайские фонарики, явно сделанные детскими руками. Они еле ощутимо качались на ветру и выглядели откровенно старыми и помятыми, словно забытыми. Никто из слуг не собирался снимать с деревьев раскисшую бумагу, пережившую не один дождь. Такара еле заметно нахмурился, но сразу же расслабился обратно под любопытным взглядом Мивы. Будущий Ария готов был поклясться, что услышал такой привычный хмык, которым Нему обычно комментировал некоторые выходки Куроды. Хотя нет, тот звучал более... одобрительно. Этот же явно выражал чужую насмешку. Казалось, Такара полностью не заинтересован в миссии, но Конекомару был уверен, что на самом деле у кукольника есть своя, пока никому не известная цель, мимоходом коснувшаяся происходящего. Будущий Ария пока что ни с кем не делился своими предположениями. Хотелось тщательно проанализировать чужое поведение — с Нему это было очень трудным занятием — и лишь потом делать окончательные выводы. В данный момент Мива почти полностью был уверен только в том, что своеобразная цель Такары как-то связана именно с Рином. Он общался нормально (ну, Курода вроде бы не жаловался) да и просто контактировал только с ним. Но, возможно, у них просто идеально совпали характеры и отношение к жизни. Всё-таки это именно Курода первым подсел к своему будущему другу, начиная общение. Но если думать об этом дальше, то вспоминается тот момент, что Рин является родственником ректора. Это может быть как-то связано. И если мечник — действительно расходное звено в достижении чьей-то цели и приблизился к Нему ненамеренно, облегчая тому задачу, Миве очень хотелось бы помочь Рину выпутаться из этого. Конекомару до сих пор помнит то ошарашенное лицо Бона, когда Курода таки открыл эту информацию одногруппникам. Сам парень при этом выглядел определённо довольным. К слову, Мива и сам не сразу пришёл в себя настолько, чтобы поспешить за удаляющимся Рином и спросить что-нибудь ещё. В дверь постучали два раза, и Конекомару вздрогнул, подрываясь на ноги. Нему остался сидеть на подоконнике и даже вальяжно облокотился об открытую створку. В любом случае, внимания на это никто не обратил — ни во дворе, усеянном золотыми лентами, ни в комнате. Ребята договаривались, что этот стук — своеобразный знак, который отличит их от слуг, которые, к примеру, могут принести для гостей чай. К слову, тот уже успел остыть. От нескольких чашек с нежными узорами ярко-алых цветов некогда шёл едва заметный пар и терпкий запах успокаивающих трав. Невысокая молодая девушка, новая служанка в особняке, тогда тихо шепнула парню, что немного переживает за тех, кому не повезло участвовать в разговоре с хозяевами дома. Служанка с длинными волнистыми волосами, имя которой почти сразу же вылетело из головы, всё время опускала взгляд в пол и будто бы стеснялась своего присутствия в этом доме, в этой комнате. Ей здесь явно не нравилось. Тем не менее, девушка почему-то не могла уйти и найти другую работу. Когда Конекомару спросил о причине, служанка крупно вздрогнула и даже побледнела. — Прошу, не давите на нас, — сказала она и буквально сбежала из комнаты, оставив там обескураженного Конекомару и фонящего безразличием Нему. К слову, после этого инцидента насмешливый хмык Такары звучал намного отчётливее. Дверь открылась, и внутрь прошёл уставший Юкио, затаскивая за собой нахмурившегося от обиды мечника. Мива отметил, что Бон обычно бы не упустил возможности подколоть Куроду, а сейчас сам выглядел немного виноватым. Рюдзи сразу же подошёл к другу, присаживаясь рядом. — Что-то случилось? — А? — сенсей сначала удивлённо посмотрел на Конекомару, а потом лишь удручённо вздохнул. — Они опять сбежали на задний двор, хотя я чётко сказал, что у нас сейчас общий сбор. — Там очень интересная атмосфера, — нахально заметил Рин, натягивая капюшон сильнее, так как из-за его интересного положения тот упорно съезжал назад. Следом залетел Шима. — Прости-прости! — Он сложил руки в молитвенном жесте и преданно — потрясающие актёрские способности — уставился на злую Камики, которая не преминула ещё пару раз стукнуть его, прежде чем окончательно успокоилась и уселась в углу комнаты. В её пальцах были зажаты бумажки с призывом. — Приказала оценить им окружающую природу, так как по дороге одна служанка обмолвилась, что у хозяев в последний год заметно сдал урожай. — Ага, — поддакнул Рензо, — нужно же как-то вливаться в расследование. — Ты-то вообще ничего не сделал, — хмуро заметила Изумо. Шима пожал плечами и улыбнулся. — Я улыбаюсь и заверяю прислугу, что мы все совершенно безобидные. Юкио покосился на брата, который уже перебрался на подоконник к Такаре. Причём за это время они умудрились начать новую игру в гомоку, которой традиционно занимались на скучных лекциях. В общем, с Шимой сенсей был определённо согласен, для расследования очень важно втереться в доверие к окружению. И Рензо подходил для этого как никто лучше. Нужно было отправить его вместе с Конекомару. — Так, — Окумура поправил очки и оглядел всех, кто соизволил обратить на него своё внимание. То бишь, всех, кроме заседателей подоконника. — Шиеми мы не нашли. Надеюсь, она придёт в скором времени. Конекомару, что ты выяснил? Мива встрепенулся и вытащил свой блокнот, куда записывал все показания. — Абсолютно все, кого я опросил, сказали, что редко видят хозяев. Всеми заправляет сестра Азэми-сан, Иоко Такахаси-сан. Её муж скончался несколько лет назад, так что с тех пор она живёт здесь вместе со своими двумя детьми. Её сестра, Азэми-сан, воспитывалась в Америке вместе с отцом, а сама Иоко-сан здесь, в Японии, с матерью. Слуги не знают, почему именно так, так что этот момент я не выяснил. Причём в итоге именно Иоко-сан вышла замуж за иностранца. Вроде бы это был бывший одноклассник Азэми-сан из старших классов. — Она очень сильно просила называть себя именно Судзуки-сан, — заметил Бон, прислушивающийся к рассказу друга. Конекомару немного стушевался. — Хорошо. — Сейчас удобней так, при посторонних будет называть их по-другому, — решил Рюдзи, и участники разговора кивнули. Судя по довольному возгласу, в теперешней партии победил Рин. У Юкио немного дёрнулась бровь. — Продолжай, пожалуйста. — Так вот, — Мива поправил очки, немного накренившиеся на бок, — у Такахаси-сан есть сын и дочь. Сын старше на пару лет и почти не показываемся из своей комнаты. Старшие служанки жаловались, что у мальчика отвратительный характер. Кикути Юрико-сан, женщина, которая тогда встречала нас, очень нехотя, но всё-таки сказала, что у Кохэку огромные разногласия с тётей. Она меня пугает, кстати, — Конекомару отвлёкся от рассказа. — Такое ощущение, будто она смотрит в никуда, да и разговаривает заторможено. — Может... она что-то принимает? — даже заседатели подоконника отвлеклись на такое смелое предположение, поступившее от Бона. — Вполне может быть, — заметил Рин, — хорошая версия. Она мне ещё тогда не понравилась. — Просто не повезло с внешностью, — Камики хмыкнула. — Очень не повезло, но это немного другое, — Курода махнул рукой. Юкио возмущённо шикнул в его сторону. — Давайте сосредоточимся на миссии, а не на обсуждении вкусовых предпочтений. — А я бы не отказался послушать твои, — Рин со значением пошевелил бровями и с самодовольным видом вернулся к созерцанию сада. Окумура потерял дар речи. — Насчёт внешности мальчика... — чуть взволнованно продолжил Конекомару, заглушая ошарашенную тишину и попытки Шимы сдержать смех. Рюдзи же не знал, как реагировать: то ли поддержать учителя, то ли похвалить одногруппника за великолепную подколку. И решил слушать друга. Мива поправил очки и перевернул страницу. — У Кохэку внешность матери, только черты лица скорее европейские. А вот его сестра, Кин, пошла в отца — у неё голубые глаза и каштановые волосы. Дети в основном одеваются в кимоно тёплых оттенков, преимущественно в золотой. И да, девочка сильно привязана к Азэми-сан, но та её вроде бы не очень любит. — Мы видели, — Бон вспомнил о недавнем инциденте. — Да, девочка попросилась поиграть с плюшевым мишкой, а эта женщина категорически запретила и выглядела при этом настолько злой, будто бы Кин — верно? — виновата во всех смертных грехах этого дома, — Юкио вздохнул. — И потом мы наконец выяснили, что у Азэми-сан недавно умерла дочь, Акира. От рака. Игрушка была её. Золотые ленты — символ борьбы с этой болезнью. — Я не думаю, что эта женщина страдает. Скорее всего ей надоели соседи — она обмолвилась об этом, — Изумо поморщилась. — Узнаем подробности от самой девочки, когда вернётся Шиеми, — Юкио перевёл взгляд на Миву. — Что насчёт обычных слухов, бродящих в доме? — Всё стандартно, — Конекомару прищурился, вглядываясь в свои записи. — Никто никаких демонов не видел, не слышал. Странностей нет — только хозяева не нравятся. В любом случае, сомнительно, что при таком отношении, никто из прислуги до сих пор не уволился. Или о таких случаях старательно умалчивают, или прислугу чем-то… — парень не был до конца уверен в том, что осмелился предположить, — шантажируют. — Или, может, их всех чем-то пичкают, когда те начинают задумываться об уходе? — задумчиво предложил Курода, — а Юрико-сан пыталась сделать это так часто, что все старания хозяев прямо на лицо. Юкио подумал о том, что в скором времени у него разовьётся нервный тик. — Оставьте бедные препараты в покое! В дверь постучали два раза, и все настороженно замерли. Внутрь вошла очень бледная Шиеми. Она опустила взгляд вниз, нервно смяв рукава своего кимоно. Напряженные желваки явно говорили об её состоянии. Девушка всё не решалась сказать о том, что узнала. Видимо, это шокировало её. — Ты догнала девочку? — спросил Юкио, разрывая образовавшуюся тишину. — Да, и смогла расспросить её, так как Кин-чан была очень расстроена. — И что? Морияма вскинула в голову. В её глазах стоял ужас. — Рензо-кун был прав. Дети видят призрака. Своей погибшей сестры.

***

Шиеми сразу же бросилась за убегающей девочкой, стараясь не упустить её: не смогла вытерпеть вид крохотных слезинок, скопившихся в уголках печальных детских глаз. Они были голубыми, очень яркими и выразительными, так что эта картина прочно встала перед глазами девушки. Девочка забежала за угол дома, где по словам Куроды и Сугуро был расположен пруд. Тем не менее, к нему девочка не пошла, а свернула в другую сторону. Позади дома был ещё один вход, скрытый за огромным деревом и растущими рядом кустами. У Мориямы что-то сдавило в груди, какое-то нехорошее ощущение затаённого страха, когда она пробегала мимо тихой глади воды, но девушка его проигнорировала. — Постой! Я хочу только помочь! У Шиеми были сильные проблемы с физической подготовкой, так что после такого стремительного забега у неё напрочь сбилось дыхание. Эксвайр не добежала совсем чуть-чуть и обессиленно остановилась, упираясь руками в свои колени. У неё и самой в глазах скопились слёзы обиды. — Мне можно тебе верить? — со стороны послышался неуверенный детский голос, и Шиеми крупно вздрогнула, подняв глаза. Перед ней никого не было, так что Морияма обернулась через плечо, чтобы встретиться с грустными голубыми глазами. — Мы все приехали, чтобы помочь вашей семье, — девушка вымученно улыбнулась, однако переживание в её глазах было искренним и необъятным. Казалось, Шиеми целиком состояла из болезненного сострадания к другим, а для собственных желаний и эмоций в ней и не осталось места. Для рядового экзорциста такая черта характера — идеальный вариант, а девушке и не нужно было большего. Или она нагло врала самой себе. Возможно, именно поэтому Курода относился к Шиеми так прохладно. Морияма тщательно давила в себе неуверенность в собственных силах и даже смогла без запинки здороваться с ним, но парень всё равно почти не обращал на неё никакого внимания. Хотя, он даже исчезновение Паку заметил только спустя очень долгое время. Но что же она делает не так? Шиеми очень хотела понять это. Она должна была взять себя в руки и постараться изо всех сил. Ради тех, кому она сможет помочь. Как и ей в своё время помог Окумура-сенсей. Возможно, спустя какое-то время девушка сможет достичь того же уровня, что и Рин, в лёгкую справляющийся с очень сильным демоном. Морияма была заворожена его грацией, хищной поступью и уверенными взмахами меча, опасно разрезающего воздух вместе с кронами деревьев. Его глаза — и как она только разглядела их — блестели таким азартом, что у Шиеми что-то ёкнуло в сердце. Эксвайр не хотела признавать это даже самой себе, но она завидовала — глупо и горько. Если бы у неё было столько сил, бабушка была бы жива. Если бы Морияма не боялась признаться, ей бы не пришлось так напрягать Окумуру-сенсея со своим спасением. Если бы она была хоть кем-то значимым… В глазах Рина появлялось бы тепло, когда он усмехался-улыбался. А так они оставались холодными и равнодушными. Незаинтересованными. И теперь, видя, как Судзуки-сан отталкивает собственную племянницу, — а это точно была она — Шиеми просто не смогла сдержаться. Слишком сильно маленькая девочка в красно-золотом кимоно напомнила её саму, только более маленького возраста. Если Морияма сможет ей помочь, то это станет первой ступенью по достижению собственного и чужого уважения по отношению к ней. Поэтому Шиеми улыбнулась. — Многие говорили, что хотят помочь нам, — девочка отвела взгляд, — но в итоге не помогали. Зато Судзуки-сан кричала на нас. — За что? — Морияма нахмурилась, — вы же ничего не сделали. Девочка ровно ответила: — Мы путались под ногами. Шиеми замялась и, честно сказать, не знала, что и ответить. — Как тебя зовут? Девочка поджала губы но ответила, обхватив себя за плечи ладонями, скрытыми длинными рукавами кимоно. — Кен. Давай, мы уйдём отсюда? Морияма оглянулась. Неприятное липкое чувство надвигающейся опасности никуда не исчезло, так что всё это время девушка чувствовала себя очень неуютно. — Здесь… случайно не живут карпы? Девочка широко распахнула глаза и стремительно схватила Шиеми за рукав, потянув на себя. — Пожалуйста, пойдём скорее. Акира точно смотрит на нас. — Кто такая Акира? — нерешительно поинтересовалась Шиеми, заходя в дом с другого входа. Кин недовольно обернулась на неё и прижала палец к губам. Мишка остался сиротливо брошенной игрушкой у двери. Наверное, Судзуки-сан будет безумно зла. Однако её племянницу это будто бы больше совсем не волновало. — Кохэку умеет объяснять лучше. — А он?.. Девочка резко остановилась и серьёзно уставилась на Шиеми. — Мы поверим тебе, сестрёнка. Возможно, ты наш последний шанс. У Шиеми сжалось сердце. Она, быть может, и не достойна таких слов, но услышать их было безумно приятно. И вместе с этим горько. Вдруг она не оправдает возложенных на неё ожиданий? Она — не Рин. Она — не Юкио. И даже не Изумо, которой Шиеми так хотела стать подругой. Мальчик с усталыми и злыми глазами недовольно уставился на сестру. Весь его внешний вид яростно кричал о том, что ребёнком никто не занимается, так что Кохэку не мог полноценно доверять посторонним. Морияма смотрела на него и понимала, что перед ней — сгусток чистой, незамутнённой ярости. Мальчик явно не был рад тому, что Кен привела сюда кого-то. — Что ты творишь? — зашипел он не хуже змеи. Даже мамуси, пару раз заползающие в Сад Мориямы, вели себя намного сдержанней. — Сестрёнка обещала нам помочь, — Кен нахмурилась. — И что? — Она знает о том, что в пруду плавают карпы. Морияме показалось, что Кохэку немного побледнел. Наверное, причудливые отражения света и тени. Девушка неуверенно переминулась с ноги на ногу и закрыла нижнюю половину лица рукавом кимоно. Ей вновь было неуютно. — Откуда? — тихо спросил мальчик, обращаясь к Шиеми. — Это узнала не совсем я… Двум моим друзьям, с которыми я приехала сюда, снились сны, — девушка тщательно подбирала слова, — в первом сне парень как раз-таки видел пруд, в котором плавали золотые карпы. Туда падал колокольчик, — дети напряжённо переглянулись, — и не только. Кен немного помялась на месте, а потом плюхнулась на расстеленный футон брата. Всё окно закрывали ветки старого дерева, как будто запирая детей в огромной клетке. Почему-то у Шиеми возникла именно такая ассоциация. — Акира была нашей кузиной, единственной дочерью Судзуки-сан. Когда она была жива, в пруду действительно жили карпы. А сама Аки очень любила ходить вместе с маленьким бубенчиком-колокольчиком, который предупреждал слуг о её появлении. Кен немного боязливо посмотрела на брата, который начал рассказывать то, что его мучало и не могло дойти сквозь взрослых до экзорцистов, приезжающих на проверки. Невысокая девочка смеётся, смущённо улыбаясь. — Акира-сама, вы снова сбежали из своей постели? — Юрико-сан, я не могу вечно лежать на одном месте, и Вы это знаете. — Она болела раком. Когда об этом узнали, Судзуки-сан будто бы помешалась. Везде развешивала золотые ленты и заставляла нас с братом мастерить журавликов круглые дни напролёт. Она была готова поверить в любые легенды, только бы её ребёнок был в порядке. Кен искренне верила в свои слова, а вот её брат почему-то нахмурился. Видимо, не был согласен с какой-то частью фразы, но решил промолчать. — Мы не знаем, что точно случилось, — Кохэку смотрел твёрдо и не отводил взгляд, — но Аки умерла совсем не от болезни. Она сбросилась в пруд. Аки могла не выдержать чужого давления, так как наши соседи любят почесать языками. Или, возможно, мать довела её своими выдумками. Кен поджала губы и еле выдавила из себя следующую фразу, намеренно прерывая рассказ брата: — Слуги шептались, что карпы начали съедать её труп. Судзуки-сан приказала выловить их всех и зажарить. Я не смогла это съесть, так что выкинула из окна. Так ужасно осознавать, что вместе с рыбой к тебе в рот вполне могли бы попасть кусочки сестры… — Судзуки-сан, Вы шутите? — Кен застыла, стараясь побороть позорное желание разреветься. Она не верила, что всё закончится именно так. Кохэку с ненавистью посмотрел на собственную родственницу. — Лучше бы вы следили за ней, а не за отблесками слабой надежды на выздоровление. Аки от этого не становилось легче — Ваше волнение её только угнетало. Его речь прервалась звонкой пощёчиной. Шиеми пробила крупная дрожь, но она поборола в себе желание закрыть уши руками и убежать. Она обязана была выслушать их историю до конца. Пусть даже весь этот ужас был выше её понимания. Девушка подумала о тех, кто мог бы быть сейчас на её месте. Все они бы пережили этот рассказ стойко, с чувством собственного достоинства. Значит, и ей стоит вновь поднять сухие глаза на детей, молчаливо выражая свою поддержку. Какие-то слова здесь были излишни. — А потом Аки пришла к нам обратно, — Кохэку нервно смял в руке карандаш, которым до этого что-то писал, — мне сначала даже показалось, что у меня начались галлюцинации от голода. Мы с Судзуки-сан тогда сильно поругались, и она запрещала приносить мне еду, только лёгкий перекус раз в день. Нет, всё было не так уж плохо, — поспешил исправиться мальчик под ошеломлённым взглядом Шиеми, — мама старалась мне тайно протащить что-нибудь вкусное, да и Кен не отставала. Но этого так не хватало… — Кохэку, — Кен мягко тронула его за руку. Мальчик переборол себя и вернулся к нужной теме. — Она показалась возле пруда, где и умерла. Стояла по щиколотки в воде, а возле её ног плавали жирные золотые карпы, которые знали эти щиколотки на вкус. Мне даже показалось, что я возненавидел золотой цвет именно в тот самый момент, тем не менее, Судзуки-сан запретила нам носить что-либо кроме этого, — он поморщился как от зубной боли, — нам пришлось подчиниться. Был огромный скандал, и мама в итоге приняла чужую сторону. Ей негде жить, кроме как в этом особняке. Отца-то больше нет. — Здесь ходило много людей. Все они выражали своё сочувствие такой ранней смерти Акиры. Мы пытались что-то сказать и им, и слугам, и маме, но нас не слушали. Или не хотели слушать. — Почему вы не заговорили с экзорцистами, которые приезжали сюда для сбора информации? — напряжённо спросила Шиеми. Было жутко осознавать, что Шима своей нелепой шуткой попал прямо в точку. — Судзуки-сан не пустила нас к ним, — Кохэку сжал кулаки, — такое ощущение, будто бы умерла не её дочь. Да она!.. — Нии-сан! Кен вскочила со своего места и поспешила вытереть глаза, скрывая набежавшие слёзы. — Судзуки-сан просто… устала! Все эти люди были такими неискренними, — девочка отвела взгляд, — а так она наверняка хорошая. — Посмотрим, что ты скажешь, когда та спросит, где ты оставила её драгоценную игрушку, — ядовито ответил Кохэку. — Судзуки-сан помешалась. Особняк уже долгое время не убирают нормально: везде и всюду напоминания о недавней смерти. Не понимаю, почему слуги ещё не взбунтовались! И это по-твоему «хорошая»? — Успокойтесь, пожалуйста. — Шиеми неуверенно подошла к мальчику и в успокаивающем жесте чуть сжала его плечо. — Вам не нужно ссориться. Такахаси вспыхнул от стыда и поспешил вернуться к своей домашней работе. — Сейчас Вам, экзорцист-сан, нужно обсудить это с остальными, верно? Морияма неловко взмахнула руками. — Ох, я пока что просто эксвайр! Если хочешь, — продолжила она, — можешь звать меня Шиеми-чан. Ей ничего не ответили. Кен покачала головой, не в силах больше сказать что-либо. Вскрытые воспоминания всегда причиняют боль, особенно, если ты не уверен, что сможешь справиться с ними до конца. После Морияма поспешила в общую комнату, стараясь не упасть в обморок от накатывающей на неё тошноты. Она слишком впечатлительна для таких историй. И не знала бы, что ей делать, окажись она на месте Рина или Рюдзи. Слишком страшно. Как дети вообще справляются со всем этим? Маленькая девочка горько плакала, сидя на краю небольшого пруда, со стороны кажущимся пустым и одиноким. В её волосах запутался звонкий колокольчик-бубенчик. Она не хотела исчезать.