the fast and the furious

Неужели этот кошмар и правда до сих пор не окончен? Неужели для этих ублюдков недостаточно заставить их, Читтапона и Ёнхо, испытать весь этот омерзительный ужас? Неужели теперь больше нельзя совершенно ничего исправить, и Джону придётся заплатить за то, чего он вообще не совершал? Неужели это действительно неправильно — быть готовым пойти абсолютно на всё ради своего человека? — Эй, что ты там бормочешь? Тэн, очнись! — встревает Юта в чужие размышления и, наверное, привычно хмурит свои брови, указательным пальцем тут же разглаживая небольшую морщинку меж них. — Ты вообще слушаешь, что я тебе говорю? — Его подставили, — тихо, почти что одними губами проговаривает брюнет и ощущает неприятную дрожь в своих ладонях, холодных и несколько потных от испытываемого волнения. — Подставили из-за меня, — повторяет он ещё более сиплым шёпотом, срываясь на последнем на хрип, и шумно выдыхает, не зная, как исправить весь происходящий пиздец. — В смысле? Кто-то подставил Джонни? Ты что-то об этом знаешь? Да что вообще, чёрт возьми, происходит? — японец тараторит беспорядочно и слишком торопливо и, кажется, и правда ждёт каких-то объяснений, но— — Я.. я не знаю, — честно признаётся Читтапон, не совсем понимая, что ему стоит в данном случае сказать, а о чём необходимо всё же промолчать (в конце концов, теперь это не только его тайна и забота). — Лучше встретимся в мастерской через пару часов, — спешно и отчасти необдуманно добавляет он следом и сбрасывает резко звонок, выключая на всякий случай мобильный и практически мгновенно выскакивая из автомобиля. Тело в этот момент движется будто само по себе — по собственной инициативе и воле; а Тэн этому, в принципе, не препятствует. Он только спотыкается практически через пару шагов о толстый корень рядом стоящего дерева, падает на землю и неприятно сдирает кожу на ладонях, тут же издавая тихое шипение. Резкая боль немного отрезвляет и позволяет довольно быстро подняться обратно на ноги, чтобы, наконец, добежать до машины и начать стучать, словно ненормальный, в окно. — Ну же, просыпайся! — срывается Читтапон практически сразу на крик и чувствует, как перед глазами начинает всё плыть — солёная влага, скапливающаяся в них плотной пеленой, в этот момент предательски мешает ему чётко видеть; но, тем не менее, всё же собирая себя в руки, он добивается в конце концов желаемого и сталкивается взглядом с недовольным и сонным выражением джонова лица. — Открой дверь, придурок! — и Ёнхо, что странно, и правда её послушно открывает (видимо, чтобы наорать и, при случае, сорваться на привычное я тебя выебу). — Какого хуя ты— — Тебя разыскивает полиция, — тут же перебивает старшего Тэн, обеспокоенным и виноватым взглядом уставляется на Ёнхо, почёсывающего лениво плечо, и пытается унять дрожь в своих руках, не имея абсолютно никакого понятия, как подобрать в данной ситуации слова. — В смысле? — в отличие от брюнета, спокойно произносит Со, но, тем не менее, в тот же миг его взгляд заметно тяжелеет. — Мне только что позвонил Юта и сказал, что сейчас ты по всем новостям и мне надо от тебя подальше убираться. Типа в центре Дэчона нашли три трупа и нож, а ещё якобы есть какой-то свидетель, который может подтвердить, что именно ты — убийца. И это же реальная подстава, Джонни! Эти уроды сто пудово заранее спланировали весь этот бред! — несдержанно вцепляясь в чужую футболку, Читтапон крепко сжимает мягкую ткань и за ту старшего из стороны в сторону — вперёд и назад — несильно трясёт. От безысходности и от острого отчаяния. — Вот как, — равнодушно, будто и правда не удивлённый этим фактом, выдавливает из себя Ёнхо и накрывает чужие ладони своими, широкими и на ощупь горячими, сжимая их и заставляя Тэна прекратить свои бессмысленные действия. — Ты что-нибудь Юте рассказал? — Н-нет, — немного успокоившись, выдаёт Читтапон. — Просто сказал, что нам лучше встретиться в их с Тэёном мастерской через пару часов. Это же даст нам достаточно времени, чтобы подумать? — наивный, поднимая глаза к джонову лицу, он неуверенно прикусывает нижнюю губу и несколько хмурится. — Нам? — наконец-то, выражает хоть какое-то (привычное ему) недовольство стритрейсер и от себя младшего резко отталкивает, вылезая следом из салона наружу. — Нам не о чём думать. Проваливай отсюда, я разберусь со всем сам. — Ч-что!? — действительно не понимает Читтапон, какого хрена сейчас вообще происходит и что именно ударяет в голову Со. — Только вот не надо строить из себя какого-то тупого героя. — Просто свали от меня, Тэн, — повышая резко голос, Джон упрямо настаивает на своём и, тем не менее, зачем-то отводит тяжёлый взгляд в сторону, непроизвольно сжимая свои руки в кулаки. — Бери машину и езжай сейчас же к Юте. Этот япошка, как и твой другой ёбырь-дружок, о тебе уж точно позаботятся. Да и— Тэн резко ударяет его по лицу — тонкой ладонью по небритой щеке. Гулко, внезапно и довольно нехило. — Заткнись, Ёнхо, — злобно процеживает Читтапон, наконец-то, окончательно собирая всю свою волю в кулак, и тут же дёргает к себе старшего за футболку, не обращая внимание ни на весомую разницу в росте, ни на то, что, в принципе, Джонни способен въехать ему куда-нибудь в ответ. — Мне плевать, что за пиздец может произойти с нами ещё. Вчера, когда я струсил, как самое полное мудло, ты меня не оставил и прикрыл мой зад. Так что и я больше не подведу тебя. Ты меня понял? — Да делай, что хочешь, — сердито произносит Джон, больше не пытаясь настроить младшего стритрейсера против себя (для него это, по сути, — даже некое проявление заботы, ведь, в конце концов, именно он несёт за Тэна ответственность, хотя на деле всё это стресс и жгучая ревность-ревность-ревность), повторно убирает от себя чужие руки небрежным движением и тяжело выдыхает, зарываясь пальцами в собственные волосы и разглаживая непослушные пряди от макушки вплоть до загривка. — Только не мешайся под ногами. Ты меня понял? — передразнивает Ёнхо брюнета, используя на последних словах ту же интонацию, что и он, и одновременно при этом думает. Думает о том, что в целом произошло за последние сутки, думает о необходимости расставить всю информацию аккуратно по полкам, хотя на деле хочется лишь, наконец-то, взорваться и что-нибудь сломать, разрушить, разрезать, и думает о важности решить, что делать им дальше и как справиться со столь непредвиденной ситуацией: стоит ли сдаться или же стоит просто привычно дать газу, ведь всё равно никто, кроме, естественно, Читтапона, не может его ни нагнать, ни, тем более, обогнать — так или иначе, он всегда на несколько шагов (или даже метров) оказывается впереди. — Ну да, ага, — несдержанно закатывая свои глаза, Тэн джоновы слова, конечно же, намеренно игнорит и одним ловким рывком забирается на капот его машины под не самый дружелюбный, но слишком очевидный взгляд. — Поцарапаешь — и будет мне причислено плюс одно убийство, — ехидно подмечает Ёнхо и, честно говоря, довольно удивляет своим спокойным поведением, раз в такой ситуации он может с лёгкостью шутить. Правда, глупо и совсем не смешно. — Боюсь-боюсь, — поднимая обе руки вверх, с ухмылкой произносит уже Читтапон и точно так же пытается скрыть своё крайнее беспокойство где-то внутри, в грудной клетке бешено бьющимся сердцебиением и привычно дерзким поведением. — Так что, будут какие-нибудь идеи, что нам делать? — Для начала надо избавиться от одной из машин, — неохотно проговаривает Джонни, захлопывая в конце концов дверцу, и прислоняется после этого к ней своим боком. — Светиться мне больше нельзя, так что в Сеул до мастерской поедем только на фольксвагене, и ты за рулём, — продолжает он отчасти задумчиво и серьёзно, стараясь не перебивать поток своих мыслей лишними переживаниями насчёт повышенной вероятности оказаться за решёткой на пожизненный срок. — Также, учитывая, что новости вышли только сегодняшним утром, скорее всего полиция как раз получает ордер на обыск моей квартиры. Там целая кипа компрометирующих бумаг, так что здесь, увы, придётся просто всё сжечь. — В смысле прямо квартиру? — уточняет брюнет и продолжает нервозно то сжимать, то разжимать, то, напротив, скручивать край своей и так уже помятой футболки. — Именно, — подтверждает незамедлительно Ёнхо и достаёт свой мобильный из кармана, мысленно себя нахваливая за чрезмерную предусмотрительность: номер, который он использует уже в течение нескольких лет, оформлен совершенно на другое имя. — Скажу сделать это Джэхёну, он всё равно мой должник, — рассуждает стритрейсер вслух и уже бегло строчит небольшое sms, немного отвлекаясь от Читтапона. — А дальше что? Будем скрываться? — не совсем понимает брюнет и, если честно, не представляет, как живут обычно люди в бегах — в этом извечном страхе и в постоянной борьбе за то, чтобы оставаться по-прежнему свободными. — Тэн, вообще-то именно тебя никто и ни в чём не обвиняет, — в конце концов отвлекаясь от экрана своего мобильного телефона, Ёнхо поднимает всё тот же тяжёлый взгляд на младшего и им его несколько непонимающе сверлит. — И что? — не сдаётся при этом и Читтапон, не желая оставаться в данной ситуации лишним. Как-никак, подставить могли точно так же и его самого (и, возможно, так было бы даже лучше). — Продолжай жить в своё удовольствие, вот что, — устало проговаривает Джонни в ответ, трёт грубыми подушечками пальцев свои глаза, как-то измученно и отчасти даже судорожно, и тяжело выдыхает, не желая спорить по этому поводу. Всё же нервы обоих сейчас и так на пределе, но— — То есть это ты меня типа так бросаешь?! — срывается в конечном итоге Тэн, соскальзывая с капота на землю, и отчётливо сводит свои брови друг к другу. — Типа, как только я перестану быть тебе полезным, ты сорвёшься куда-нибудь и, всё, между нами всё кончено? — Скажи, а между нами разве когда-нибудь было что-то ещё, кроме секса? — хмуро интересуется Ёнхо в ответ, а на деле будто бы бьёт Читтапона со всей силы под дых, небрежно и действительно очень жестоко. — Мы ведь друг другу, по сути, никто. — Ну да, — приподнимая криво уголок своих губ, не может не согласиться Читтапон и практически сразу же от Джонни отходит. Куда-нибудь подальше и куда-нибудь, наверное, насовсем. — Короче бери свои вещи и поехали. На месте решим, что ты будешь делать дальше. — Сначала нам всё равно надо избавиться от машины, — повторяет свою стратегию Со, старательно не обращая внимание на резкую смену чужого тона и в целом поведения, и уставляется своим хмурым взглядом в худую фигуру, всё же остановившуюся на полпути, но так и не развернувшуюся к нему в итоге. — Где-то в пятнадцати километрах вдоль по трассе есть небольшой мост через реку. Там я автомобиль и оставлю. — Ну, тогда встречаемся рядом с мостом, — сдавлено выпаливает Тэн, больше не пытаясь унять неукротимое сердцебиение под рёбрами, наконец-то, садится обратно на водительское сидение и торопливо заводит мотор, желая уехать от Ёнхо как можно быстрее. Забавно. Почему-то, несмотря на всё произошедшее ночью — на весь этот кровавый кошмар наяву, он и правда посмел предположить, что теперь у него с Джоном всё будет определённо хорошо. По-серьёзному, но— Читтапон широко улыбается и крепко сжимает пальцами руль, повторяя себе, словно молитва, не реви, пожалуйста, только не реви, идиот. Ведь за последнее время слёз было и так слишком много.

—

До пункта назначения брюнет, к слову, добирается довольно-таки быстро — всего где-то за десяток вшивых минут. Он съезжает с главной дороги к берегу реки, выходит из машины и тут же с интересом оглядывает всю окружающую его местность. Здесь пахнет сыростью и ещё чем-то странным; и Тэну это вполне даже нравится. Более того, будь немного другие обстоятельства и чуть теплее погода, он, наверное, ещё бы искупался и разодрал бы кожу ступни об что-нибудь острое (просто он по жизни безумно «везучий»). Вот только на деле таец лишь снимает кроссовки и носки, задирает свои джинсы по колени и мочит ноги в прохладной воде, ощущая небольшое расслабление: по телу проносится мелкая рассыпная дрожь, сопровождаемая небольшими мурашками, а с губ срывается вздох, протяжённый и немного усталый. Всё это приятно, но, к сожалению, и временно тоже: в какой-то момент — довольно быстро — эту идиллию разрушает шум подъезжающей к берегу машины, отчего Тэн торопливо обувается обратно и наблюдает за тем, как сначала Ёнхо молчаливо переносит какие-то вещи из одного багажника в другой (и сумку с деньгами в том числе), далее занимается поиском громоздкого камня и размещает тот на самой крайней с правого бока педали, после чего машина уже сама трогается с места и постепенно погружается в воду, забирая вместе с собой не только какие-либо возможные улики, которые всё равно смоются речной водой, но и немалый кусок джоновой души. Так ведь всегда и бывает, когда к чему-то сильно привыкаешь или, более того, привязываешься. — Я собрал её два года назад на деньги, выигранные в гонке, — подходя к Читтапону, задумчиво проговаривает Ёнхо и тяжело вздыхает, тем не менее, приподнимая уголок своих губ. — Помнишь тот день? — Тот самый, когда неизвестный новичок заявил, что обязательно тебя когда-нибудь обставит? — срывается на лёгкую и несколько тоскливую улыбку и таец и одновременно с этим для себя неохотно осознаёт, что Джонни слишком умело — одними лишь незначимыми словами — обратно располагает к себе. — Все решили, что ты обычный шут, и нехило тебя так засрали. — Кроме одного-единственного человека, — подмечает зачем-то брюнет, опуская взгляд теперь уже к себе в ноги. — Я подумал, что в тебе что-то есть, — откровенно признаётся Со, немного прищуриваясь из-за резкого порыва ветра, и поворачивает к младшему голову. — Сладкое лицо и тощая задница? — не может не съязвить Читтапон в ответ и, тем не менее, дерзит в этот момент несерьёзно. — Ну, и это, конечно же, тоже, — соглашается Ёнхо, ухмыляясь чуть шире, и резко притягивает брюнета к себе за талию, вжимаясь к нему вплотную навстречу и наклоняясь практически сразу же немного вперёд. — Знаешь, на самом деле между нами ведь произошло очень многое, — признаёт он это несколько запоздало и, кажется, даже отчасти нехотя. — Так что, то, что я сказал тебе в лесу, это не правда и сгоряча. — Я понимаю, — выдавливает из себя тихий шёпот Тэн и, несмотря на свою теперь уже былую бессмысленную обиду, полученную в том же самом лесу, цепляется своим взглядом за чужие несколько приоткрытые губы, ладонями также сжимая и твёрдые предплечья. — Дальше и правда придётся на какое-то время скрыться, — зачем-то резко меняет тему Джон, пальцами свободной руки зарываясь в тёмные волосы и аккуратно их после этого поглаживая. — Я примерно знаю, как это сделать, и вариантов, в принципе, много. Но лучше всего всё равно уехать в Штаты, — продолжает он свои объяснения и наклоняет голову набок, всматриваясь внимательно в читтапоново лицо. — Слушай, ты когда-нибудь задумывался о том, чтобы жить на берегу голубого океана? — В смысле? Типа ты и я? Как бы только вдвоём? — неуверенно Тэн пытается понять, к чему именно сейчас клонит Ёнхо, но подсознательно это, наверное, вполне осознаёт и еле сдерживается от радостного вскрика. — Ну, можем ещё завести змею или паука, — с иронией подмечает старший стритрейсер и вместо необходимого ответа на своих губах ловит чужие — тёплые, мягкие и, тем не менее, отчасти требовательные; оттого и сам поцелуй выходит мучительно жадным, а так и не произнесённое извини меня, малыш незаметно растворяется где-то в воздухе. Всё хорошо. Они вместе. Вдвоём. Без змей и пауков. — Но ты хоть понимаешь, что тебе придётся отказаться от всего, что у тебя здесь есть? — в конце концов отрываясь от Тэна, интересуется, ещё не отдышавшись, Джон и намекает скорее всего на Юту с Тэёном (он понимает, что его друзья для него многое значат, хотя в случае второго он не отказался бы когда-нибудь, к примеру, даже прямо сегодня, подкорректировать эту смазливую рожу своим кулаком). — Да, — кратко отвечает брюнет и растягивает губы в широкой улыбке. Такой наивный и слишком беззаботный — глупый-глупый Читтапон. В этот миг Джонни смотрит в его лицо ещё пару секунд, резко поворачивается в сторону оставшейся машины и предлагает в неё всё же, наконец-то, сесть. Как-никак, опаздывать им на назначенную встречу не стоит, а находиться на открытой местности, слишком близко к Дэчону, — несомненно, тем более. Поэтому они торопливо уезжают в Сеул.

—

В этот раз доехать до нужного места выходит чуть более муторно: на главной дороге оказывается полицейский патруль, останавливающий практически каждую въезжающую и выезжающую из столицы машину. Поэтому, чтобы не привлекать к себе никакого ненужного внимания (в конце концов, пёстрый фольксваген без номеров само по себе слишком броское явление), Читтапон находит более спокойный путь в обход — небольшой и грязный просёлок, ведущий в итоге на окраину Сеула. После, довольно легко ориентируясь по узким улицам, он всё же добирается через довольно короткий отрезок времени до несчастной мастерской, заезжает вовнутрь, перед этим старшему настоятельно советуя пригнуться и не вылезать из салона прежде него (просто Юта при виде Джона, главного горе-любовника своего лучшего друга и, по совместительству, теперь ещё и убийцы, спокойно может на того накинуться с огромным напильником в руке), и выключает мотор, понимая, что не знает, с чего ему стоит свою безудержно «весёлую» историю начать. Наверное, всё же с приветствия, думает Тэн, неохотно выходя из автомобиля под любопытные или, напротив, даже пристальные взгляды, и с облегчением в конечном итоге вздыхает — никто в этот момент, к счастью, не накидывается на него с незамедлительными вопросами, которые наверняка так и крутятся у Юты с Тэёном на кончике языка. На деле, японец вообще начинает во все стороны суетливо раскидываться своими приказами и привычно ворчит себе что-то под нос: всех механиков, своих, по сути, подчинённых, он отпускает на обед и небольшой перекур, позволяя им целый час свободно таскаться где угодно, лишь бы не здесь, а Тэёна просит помочь на время закрыть их гараж — так, чтобы никто не смог помешать. В конце концов, предстоящий между ними разговор должен произойти незамедлительно и, более того, без каких-либо недоверенных рядом лиц. Поэтому как такового приветствия так и не происходит. По крайней мере, всё это время наблюдая за копошением со стороны, Читтапон, весь сжатый и немного несобранный, переминается с ноги на ногу рядом с машиной, в которой по-прежнему сидит сейчас Джон, кусает нижнюю губу, сдирая с неё тонкий слой кожи, и выжидает вынесение своего приговора: «нарвался на проблемы в очередной грёбанный раз». — Тэн, ты чего там застрял? Идём внутрь, — в отличие от хмурого Накамото, гремящего металлическими ключами неподалёку от них (кажется, он те просто убирает на место), Тэён, как и обычно, оказывается более отзывчивым и мягким, а оттого и зовёт Читтапона кратким кивком в сторону другой более светлой комнаты. — Расскажешь нам всё. — Н-ну.. я вообще-то не один, — нерешительно подаёт свой голос брюнет, хрипло и отчего-то даже виновато. Наверное, потому, что ему действительно не хочется ввязывать своих друзей в очередные проблемы, вот только положиться ему в этой ситуации больше не на кого. — В смысле? — пытается разобраться, в чём дело, Тэён и, кажется, уже догадывается об ответе. По крайней мере, даже Юта перестал в этот момент греметь и, стянув со своих рук грязные перчатки, развернулся в их сторону. — Со мной Джонни, — тихо объясняет Читтапон и не находит в себе должной смелости поднять свои глаза на старшего — чувство вины, к сожалению, подавляет абсолютно все его попытки это сделать. Однако, когда со стороны Тэёна происходит шумный вздох, а из машины, наконец-то, выходит виновник всего переполоха, он всё же отрывает свой взгляд от пола, сталкивается им с джоновым, тяжёлым и хмурым (тому определённо претит эта идея — просить у читтапоновых друзей о небольшой помощи, особенно, естественно, у Ли) и понимает, что отступать им уже и некуда, и просто невозможно. А значит, необходимо в конце концов собраться и рассказать обо всём. Ведь Джонни не виноват, Джонни, чёрт возьми, спас его; но— — Какого хуя ты его сюда притащил?! — встревает внезапно Накамото, отчего Тэн несколько запоздало переводит свой взгляд уже на него и в тот же миг с неподдельным ужасом осознаёт, что так некстати оказался в данной ситуации прав: при виде Ёнхо японец действительно хватается за громоздкий торцевой ключ и решительно сокращает дистанцию. А Джонни шагает ему навстречу, сжимая руки в кулаки. Тэён в этот момент выкрикивает Юта, постой и срывается с места. Вот только удар всё равно происходит. Очень больно. Кровь. Саднит.