the fast and the furious

Старший механик налетает на Юту, сбивая его тут же с ног; Джонни, целый и невредимый, останавливается и поворачивает голову к источнику резкого шума; а у Тэна застревает в грудной клетке запоздалое чувство страха и поперёк горла отчаянный крик. Он не может выдавить из себя ни слова и только лишь сталкивается с отчётливым осознанием, что и он не позволит причинить Джону боль. Правда, очень странным и скорее даже инстинктивным образом: как и всегда, Читтапон совершает крайне необдуманный поступок. — Тэн! — быстрее остальных реагирует Со и, естественно, срывается тут же с места, кажется, намереваясь добавить пару ласковых слов. Вот только тайца в этот миг подобное совсем не волнует. Он лишь бегло опускает свой взгляд на дрожащий крепко сжатый кулак, наблюдает, как костяшки постепенно покрываются кривыми дорожками крови, и облегчённо вздыхает, потому что в итоге всё обошлось — никто, помимо него, не ранен. — В следующий раз лучше бей головой, может, хоть поумнеешь! — встревает уже поднявшийся с пола Накамото, торопливо обгоняет Джонни, потому что вообще-то это он здесь лучший друг, полностью ответственный за тайского придурка, и подходит к Читтапону, хватая его сразу же за запястье травмированной руки. — Кажется, не сильно поранился, — констатирует он вслух и переводит взгляд на треснувшее стекло машины. — Но всё равно какого хрена ты творишь, а?! — Я.. ну, я так хотел остановить вас, — неуверенно пытается оправдать себя брюнет и привычно опускает глаза куда-то в пол. — И поэтому ты ударил по боковому стеклу? — уже скорее издевательски, с приподнятой верхней губой, интересуется Юта и шумно выдыхает через нос. — Очень умно. Ничего не скажешь. — Да хватит уже! — выдёргивает свою руку Читтапон, обиженно и злобно, и тут же отстраняется от старшего на шаг. — Только и делаешь, что обвиняешь, и обвиняешь, и обвиняешь меня! Все и так знают, что ты весь из себя такой идеальный, а я для тебя лишь вечная заноза в заднице. А нет, постой, я же долбанная шлюха, да? — взрывается он под хмурые — тэёнов и джонов — взгляды и ютино растерянное молчание, ведь к сожалению, его нервы и правда окончательно сдают. — В последнее время ты вообще со мной общаешься только из жалости, не так ли? Ах какой бедный Читтапон-и, которого все ебут в зад либо потому, что не могут ебать именно тебя, либо потому.. — Тэн внезапно прерывается, поднимает беглый взгляд на Джонни и, честно говоря, и сам не до конца понимает причину всех его поступков (тот ведёт себя то как мудак, то просто как сам не свой — вразумительно, мужественно и чертовски очаровательно, так, что невозможно не любить его). — Да пофигу, в принципе. После сказанных слов брюнет мгновенно срывается с места, спешно огибает машину и открывает, ничего не объясняя, багажник, чтобы достать из него одну из тех самых — полученных ночью — сумок. — На, бери, это всё тебе, — бросая Юте груз прямо под ноги, он поднимает на японца свой взгляд и не замечает, как Джон при этом напрягается (в конце концов, тот, наверное, отнюдь не подобного развития событий здесь ожидал). — Тэн, подожди— — Там деньги, — резко перебивает друга Читтапон и трёт о толстовку тыльную сторону своей ладони, чтобы убрать по-прежнему выступающую кровь. — Около двухсот пятидесяти тысяч зелёными. — Что? — непонимающе переспрашивает Накамото, срываясь на чуть более повышенный тон. — От-ткуда у тебя столько? — А я насосал, — язвит таец в ответ и просто уходит, а старший не находит, что сказать ему вслед. У того, кажется, просто не выходит должным образом переварить всю новую в голове информацию и как-то на неё при этом отреагировать. Поэтому за него это делает впоследствии Тэён: он с привычным заботливым Тэн пытается стритрейсера окликнуть, но на деле натыкается лишь на тотальное игнорирование и ускоряет свой шаг, чтобы нагнать брюнета уже в другом помещении — в уборной, перед единственным умывальником и грязной стеной с потрескавшимися плитками. Бледные читтапоновы пальцы в этот миг вжимаются в мрамор, а взгляд утыкается в кран, из которого шумно течёт вода; после, таец сводит брови друг к другу, крепко жмурит глаза, кажется, сдерживая очередную выступающую солёную влагу, и рвано дышит, немного сожалея о своих словах. По крайней мере, о некоторых из них — уж точно (к примеру, не стоило намекать на тэёновы чувства к японцу, ведь, как-никак, это далеко не его секрет). — Извини, — приглушённо произносит Читтапон, почти что одними губами, и поворачивает к старшему голову из-за банального сомнения — расслышали его или же нет. — Всё нормально, — кажется, и правда ни в чём тайца не обвиняя, Тэён сокращает между ними дистанцию, раскрывает свои руки с утешительной улыбкой на губах и тепло приглашает к себе, а Тэн этому противиться даже не пытается. В конце концов, Ли всегда слишком хорошо понимает, что ему сейчас необходимо. Поэтому он обвивает чужую шею руками, утыкается в неё своим лицом и обжигает кожу горячим дыханием. Та, между тем, пахнет металлом, машинным маслом и терпким одеколоном, которым пользуется иногда и Юта тоже (наверное, по ошибке или по какой-то иной причине). — Неужели я такой плохой друг? — всё же срывается на терзающий его вопрос Читтапон и, так или иначе, расслабляется в тэёновых крепких объятиях. — Нет, ты что. Конечно, нет, — тут же отрицает механик (при этом даже дважды) и вальяжно поглаживает чужую спину. — Просто он за тебя постоянно волнуется. Вечно говорит, что если машина, к примеру, сорвётся с домкрата и насмерть его придавит, никто тебя пинать, как он, больше не станет. — Да он вообще нас всех ещё переживёт, — ворчливо встревает Тэн и тут же несколько сильнее чувствует себя виноватым. Как-никак, Накамото и правда ничего плохого ему не сделал. Он лишь по-своему всегда о нём заботился и даже как-то по-родительски время от времени докучал. — Это уж точно, — соглашается практически сразу же Тэён и шумно выдыхает младшему прямо в волосы. — Расскажешь, кстати, что с вами всё же случилось? Неужели Джонни действительно кого-то— Он не пытается договорить свой вопрос, и потому тот на несколько секунд так и повисает неприятно в воздухе; а от этого становится душно. — Ну.. — Читтапон немного мешкает, от Ли отстраняется и разворачивается обратно к раковине, наконец-то, выключая воду (всё-таки платить за счёт не ему, а получить очередные угрызения совести он совершенно не хочет). — После той ссоры с Ютой, я решил, что мне хоть как-то надо вам помочь в финансовом плане. Поэтому я сразу позвонил Джонни. Он ведь там часто находит всякие выгодные аферы, и так вышло, что ему как раз был нужен человек для нового дела. — И в чём была его суть? — довольно серьёзно интересуется Тэён и прижимается боком к стене, поправляя лямки своего испачканного комбинезона. Читтапон же поднимает на него свой взгляд, осознавая, что ему очень стыдно за своё согласие на джоново предложение (лучше бы он просто нашёл себе нормальную работу), и, тем не менее, вкратце рассказывает совершенно обо всём: о близнецах-заключённых, которым надо было помочь сбежать из тюрьмы, о месте, куда они их после доставили, о том ужасе, к которому его попытались принудить, о попытке его задушить (на этом моменте Тэн даже демонстрирует свою шею, на которой остались следы от борьбы, правда, и багровые засосы тоже), о подставе, которая ожидала их с утра, о второй машине, которую они оставили в реке, и о ещё совсем непродуманном плане сбежать из Южной Кореи в Соединённые Штаты, потому что там будет им довольно легко от полиции скрыться. В конце концов, Ёнхо брюнет бросать не намерен — как Тэён ему и советовал, он, наконец-то, разобрался в себе и в своих желаниях тоже. — Ого-о, — неопределённо выдаёт после всего рассказа старший, шумно выдыхает и задумчиво трёт пальцами лоб, кажется, совершенно забывая, что те вообще-то у него грязные, и в итоге, естественно, размазывая по коже чёрные пятна. — Даже не знаю, что сказать, — признаётся он хмуро и продолжает сверлить взглядом пол. — «Пиздец», да? — предполагает Читтапон и криво усмехается, понимая, что теперь ему даже неловко; ведь, наверное, у Тэёна в голове сейчас крутится что-то вроде зря ты на такое пошёл или, хуже того, ничего другого от тебя ожидать и не стоило, но он всё же надеется, что друг не осуждает ни его, ни, тем более, Ёнхо. — Типа того, — запоздало отвечает Ли и понимает, что младший ждёт от него чего-то большего. Всё-таки в этот раз проблема действительно серьёзная и, в принципе, слишком масштабная. Да и неизвестно, что ещё могут выкинуть эти ублюдки. Вдруг они вообще точно так же подставят и Тэна? — Но, знаешь, не многие на такое смогут пойти даже ради близкого человека. — Знаю, — понимающе кивает брюнет, так как сам он решиться на подобное оказался совсем не способен (чувство страха, к несчастью, в нём предательски взыграло). — Чёрт, точно, Джонни! — он внезапно сталкивается с осознанием, что оставил старшего наедине вместе с Ютой, и, конечно, тут же выбегает из уборной, ничего не объясняя Тэёну. Хотя тот, наверное, и так понимает, в чём может оказаться вся неприятная загвоздка. Чёрт-чёрт-чёрт, повторяет мысленно Читтапон и в какой-то миг — за поворотом — врезается неожиданно в Ёнхо, ладонями успевая смягчить это резкое столкновение. — Опа. Отлично, как раз тебя ищу, — не теряется Джон, отстраняя от себя Тэна за плечи, и рефлекторно переводит взгляд на подошедшего к ним парня. — Если что, твоя японская принцесса прямо перед гаражом. Там к вам подъехал какой-то клиент, как я понял, — обращается он к механику довольно язвительно и при этом щурит глаза, оценивающе ими изучая своего неприятеля и желая ему переломать то ли рёбра, то ли просто одну из чёртовых рук. Ведь— — Ладно, — Тэён, в отличие от Ёнхо, ведёт себя непринуждённо и, тем не менее, прежде чем уйти, напоследок взъерошивает тайцу волосы, добавляя с лёгкой улыбкой, что всё будет в конце концов хорошо. И Джонни себя в этот миг совершенно не сдерживает и, соответственно, бросает вслед ядовитое выпендрёжник. Хотя, возможно, Тэну это всего-навсего мерещится, оттого он не заостряет на подобной детали никакого внимания. — Вы же не подрались? — недоверчиво интересуется Читтапон, не совсем понимая, что произошло в его отсутствие. — Нет, мы просто поговорили, — уверяет его довольно обнадёживающе Ёнхо и внезапно протягивает свою руку вперёд, демонстрируя в ней пару связок ключей. Знакомых ему, к слову, ключей. — Бери давай, а не глазей. Япошка сказал, что ты поймёшь, что к чему. — Не называй его так, — негодует брюнет и, тем не менее, всё же забирает ему протянутое: ключи от ютиной машины и ключи от их съёмной квартиры. — Кстати, а он сказал, где припарковался-то? — Ага, — подтверждает старший стритрейсер, за это время успевший не только с Накамото всё обсудить, но и разгрузить багажник своего фольксвагена (разъезжать на нём вот так вот и дальше не показалось безопасным обоим). — Через дорогу, прямо перед пиццерией, — уточняет он следом и улавливает гулкий вой чужого желудка, отчего и усмехается после. — Эй, чё ты ржёшь?! — Тэн бьёт Джонни по рёбрам и в то же время всё же срывается на ответную довольную улыбку. — Ничего. Толстовку снимай, — резко сменяет тему шатен, а таец, в свою очередь, тут же непонимающе начинает хлопать глазами и оказывается в этот момент крайне милым. — Она у тебя с капюшоном, так что давай, шевелись. — Да ты в неё даже не влезешь! Ты же огромный, — не желает расставаться со своей вещью Читтапон, но, тем не менее, понимает всю необходимость его атрибута одежды. — Ну явно уж не коротышка, как ты. — Да пошёл ты, козёл, — привычно ругается младший и, так или иначе, в конце концов всё же сдаётся: он быстро стягивает с себя толстовку, брезгливо ту протягивает Джону и немного ёжится из-за резкой смены окружающей температуры. После, они добираются торопливым шагом до машины, залезают в её салон и практически сразу же сворачивают на проезжую часть, пока Ёнхо монотонно объясняет брюнету, что Юта, чертыхаясь себе под нос, но, тем не менее, только по собственной инициативе, перенёс сюда все их вещи. Это странно и в то же время действительно факт. И вроде бы Читтапон по-прежнему не понимает, как в итоге всё таким образом вышло — близкие люди всё же нашли общий язык; вместе с этим он оказывается также уверен, что подобное для них, в общем-то, является хорошим знаком. Они справятся. Обязательно. Вместе.

—

Добираясь в конце концов до чужой квартиры, прямо на пороге Джонни скользит внимательным взглядом по окружающим предметам, спешно разувается, откидывая обувь к стене, и цепляется за чужую — кажется, тэёнову — пару кроссовок. Однако, не желая с подобным облажаться, он сначала интересуется об этом у младшего, а уже после, получая утвердительный ответ, ту яростно топчет и пинает небрежно в сторону комода под закатывающиеся тэновы глаза, ведь ведёт себя Ёнхо в этот момент определённо как полный придурок. Тем не менее, решая не обращать на такое поведение никакого внимания, таец просто заносит одну из сумок в ютину комнату и советует сделать то же и Со. Далее, когда старший всё же выполняет все его поручения, они вместе быстро принимают душ. Точнее, изначально так им и правда кажется гораздо быстрее, но на деле это занимает практически час, потому что у кого-то твёрдо встаёт в процессе размашистых движений мочалки по телу, а тэновы бёдра инстинктивно трутся о джоново возбуждение. Поэтому в конечном итоге они впервые занимаются сексом в чужой душевой кабине (это оказывается, кстати, не очень удобно), набивают желудки приготовленной Тэёном едой (Читтапон, правда, не уточняет, что повар всей этой стряпни — именно старший механик, ведь тогда бы Ёнхо точно ничего не поел) и, наконец-то, думают о том, как им распланировать все последующие дни. — Для начала мне нужны новые документы, — сообщает шатен и тут же какому-то очередному знакомому по этому поводу звонит, обещая ему высокую плату, если управится где-то за сутки. Как-никак, чем быстрее они покинут эту страну, тем быстрее всё и обойдётся. По крайней мере, Джон придерживается не иначе, как этого мнения, а Тэн ему, естественно, верит. Слепо и отчасти нелепо, наверное, тоже. — Я тут подумал, — внезапно встревает в чужие размышления таец, наливая им кофе. — Все твои данные, наверное, вбили в базу паспортного контроля. А это значит, ты не сможешь со своим фейсом пройти мимо них, разве нет? — Ух ты. А ты не такой уж и глупый, каким кажешься время от времени, — подмечает Ёнхо с самодовольной ухмылкой, а Читтапон якобы случайно (но, конечно, на самом деле в отместку) проливает на его руку кипяток. — Сука, — шёпотом чертыхается Со и, тем не менее, не получает никакого ожога (а жаль). — Ты там что-то сказал, дорогой? — с невинным выражением лица интересуется младший, садясь рядом с ним за стол, и еле как сдерживается от тихого, но злорадственного смешка. — Говорю, что паспортный контроль нам не проблема, — процеживает каждое слово стритрейсер и терпеливо сжимает пальцы в кулак. — Наймём сначала частный самолёт до Шэньяна, там возьмём поезд до Пекина, и дальше снова на самолёте до Нью-Йорка. В Китае никаких проблем быть не должно, а в Штатах — тем более. — Такое ощущение, как будто мы стали героями какого-то дешёвого боевика, — комментирует с набитым ртом Читтапон, не способный ничего не жевать, когда он дома у Юты с Тэёном (тут кажется всё каким-то крайне аппетитным и вкусным). — Есть такое, — не может не согласиться с ним Джон и, более того, не может на младшего из-за этой проделки с так и не налитым полностью кофе, в принципе, злиться. Это ведь в конце концов всё тот же привычный Тэн — время от времени та ещё гадюка, в отличие от многих, по возможности, умеющая шатена поставить на место. Поэтому следующие пару часов они в итоге проводят в довольно спокойной обстановке и обсуждают ещё немало важных деталей, пока таец в итоге не начинает возмущаться, что его голова от всей этой информации вот-вот и точно взорвётся. Всё-таки к такому он совершенно не был готов, да и ему вообще-то по-прежнему страшно, ведь вдруг что-то снова пойдёт наперекосяк, и завтра объявят уже о чём-то похлеще. К счастью, включая телевизор, а именно новостной на нём канал, Читтапон узнаёт только о каких-то там политических проблемах и хотя бы немного на время расслабляется, поджимая к себе колени, а между ними и грудью протискивая диванную подушку (так ему просто удобнее сидеть). Ближе к семи, между тем, наконец-то, приезжают Накамото и Ли, и становится снова немного неловко. По крайней мере, таец окончательно отходит от своего внезапного психа и теперь не знает, как себя с лучшим другом вести. Правда, тот, к счастью, совсем не меняется и привычно ворчит, потому что кто-то не убрал со стола. Джонни, чёртов предатель, в этот миг показывает пальцем на Читтапона, и тот, естественно, отхватывает очередные нравоучения. — Лучше бы вы друг другу всё же врезали, — бубнит обиженно Тэн себе под нос и улавливает тихие тэёновы смешки, отчего и старший получает в свою спину читтапонов средний палец. Вот только тот подобного жеста, кажется, совершенно не видит, и это, в принципе, даже хорошо. Как-никак, в чужих руках огромный кухонный нож, и словить его брюнет пока ещё не намерен. Поэтому ведёт он себя довольно послушно и в итоге впервые за долгое время получает уйму причин для звонкого смеха: ужин проходит как-то непривычно по-семейному, и даже Джонни с Тэёном умудряются нормально друг с другом поговорить. Правда, больше о том, что стритрейсер собирается делать, но— Хотя бы уж так, думает с непроизвольной улыбкой на губах Читтапон и через пару минут наблюдает за тем, как Накамото приговаривает этих обоих к мойке посуды (кажется, он тоже желает, чтобы у них всё более-менее срослось, ведь это важно для его друга). — Оставим этих голубков вдвоём, — шёпотом проговаривает японец Тэну на ухо и уводит его с кухни к себе, такой привычно тёплый и бесконечно родной. Тем не менее, брюнету в этот миг снова становится стыдно и за сегодняшнее, и в целом за всё-всё-всё, но найти нужных слов у него почему-то совсем не выходит. На самом деле его отношения с людьми, в принципе, зачастую отдают неким идиотизмом. Из банального: чем больше ему оказывается нужен человек, тем чаще он от него закрывается и на него впоследствии ворчит, смотрит равнодушно и не отвечает на звонки, а чтобы сделать что-либо первым — хотя бы, как минимум, извиниться, и речи вообще не идёт. Правда, с Тэёном сегодня оказалось исключение, и надо бы это как-нибудь повторить; вот только— — Я знаю, что у тебя на уме, — начинает в итоге, конечно же, Юта, а Читтапон просверливает взглядом пол и в то же время мнёт края мешковатой футболки. — Но просить прощения, думаю, стоит именно мне. В последнее время мы вообще с тобой больше ругались, чем нормально общались, и это, по большей части, только моя вина. Так что.. извини меня. Правда. В то же мгновение Тэн рефлекторно поднимает взгляд на старшего, поджимает нижнюю губу, потому что та непроизвольно начинает дрожать, и резко подаётся вперёд, налетая на Накамото и заваливая его на постель с крепкими-крепкими объятиями. — Юта-ааа! — тянет таец в ответ, шмыгая носом, и ловит привычный звонкий смех: они быстро мирятся, обмениваются ты тяжёлый, блин, слезь и да иди ты в жопу и укладываются поудобнее рядом друг с другом, утыкаясь взглядами в потолок. После, между ними повисает приятное молчание, а в голове возникает настолько огромное количество мыслей, что Тэн в итоге цепляется только за самое заурядное: — А как там с твоей девушкой дела? — Ну, из-за того, что я постоянно проводил время либо в гараже, либо на твоих гонках, она меня уже две недели как бросила, — монотонно, будто это действительно его не трогает, проговаривает японец и становится чуть более задумчивым. — И не ной, что я тебе сразу не рассказал. — Чёрт, а я только хотел включить себе «драма-квин», — наигранно с выпяченной нижней губой подмечает Читтапон и тут же тихо хихикает себе под нос. — Но, раз ты свободен, значит, надо тебе кого-нибудь подыскать! — довольный, словно выдал самую гениальную идею за всю свою жизнь, он поворачивается на бок, утыкается локтем в подушку, а щекой — в ладонь и изучающим взглядом скользит по своему другу. — Ты сейчас ведь на что-то мне намекаешь, да? — догадывается сразу же старший и по-прежнему смотрит в потолок, словно на том есть абсолютно все ответы на возникающие вопросы в голове. — А ты ведь и сам уже давно понял, что нравишься ему, да? — предполагает ненавязчиво таец. — Где-то месяц назад, когда я слёг с ужасной температурой, он вызвал мне врача, купил все необходимые таблетки и даже приготовил почти что все мои любимые японские блюда, чтобы у меня снова появился аппетит, — внезапно начинает Накамото спонтанный рассказ. — Меня тогда ужасно знобило, поэтому он кутал меня двумя одеялами и сам лежал рядом, всячески как-нибудь обнимая. А когда Тэён решил, что я уже уснул, он поцеловал меня в волосы и в шею, и в общем-то стало понятно, что что-то между нами больше не так. — А тебе всё это было противно? — интересуется Тэн, пытаясь понять чувства своего друга. — На удивление, нет, — откровенно признаётся японец и хмыкает. — Было приятно и немного щекотно. Как-то вот так, я думаю. — О, так это хороший знак! — тут же воодушевляется младший и внезапно соскакивает со своего места, усаживаясь на ютины бёдра с чужим какого хуя ты творишь. — Слушай, а давай поцелуемся, и проверим твою реакцию, а? — Чё?! — Накамото, честно говоря, совсем охуевает с тэновой наглости, и, соответственно, пытается его с себя скинуть. — Слезь с меня, придурок! — Ну уж нет, — младший резко подаётся вперёд, несколько грубо прижимает к чужим щекам тёплые ладони и накрывает приоткрытые от возмущения губы своими, настойчиво приступая их в тот же миг целовать. И пусть выходит поначалу всё скверно (Юта по-прежнему пытается брюнета от себя отодрать и при этом даже кусается), в итоге японец всё же сдаётся, так как иного выхода у него здесь и нет, и отвечает на все действия мягко и немного неуверенно. А после, в дверь кто-то неожиданно стучит, и Тэн благодаря грубому толчку в свои плечи летит с ютиной постели на пол. Удар оттого выходит гулким и немного для его копчика болезненным, вот только на деле оба парня срываются на громкий смех. — Вижу, вы помирились, — не понимает происходящего веселья вошедший в комнату Тэён и, тем не менее, приподнимает уголок своих губ, терпеливо дожидаясь окончания чужой истерии (выглядит со стороны это, по крайней мере, именно так). — Ага, — в конце концов отвечает Накамото, всё же успокаиваясь, и приподнимается на своих локтях. — Только этот придурок, как и всегда, творит какую-то фигню. — Не сомневаюсь, — тут же соглашается с японцем Ли и улавливает где-то за кроватью возмущённое вообще-то я тут, на которое никто так и не реагирует должным образом, а лишь усмехаются, глядя друг на друга. — На самом деле я пришёл сказать, что Джонни будет спать на диване, а ты у нас, Тэн, получается, с Ютой. Последний из-за чужих слов шумно выдыхает, переводит взгляд на довольного тайца, поднимающегося, наконец-то, с пола, и с вымученным за что мне всё это принимает на себе очередную порцию объятий. Поэтому, заранее желая уходящему Тэёну приятных снов, он по новой откидывает от себя своего друга в сторону — теперь уже не на пол, находит ему одежду для сна и настоятельно просит к нему больше не приставать или в противном случае Тэн точно отхватит синяк. К счастью, младший решает пока что не рисковать и последующий час болтает ни о чём с Накамото (тот, к слову, так и не просит поведать о своей версии всего случившегося, и за это он ему, в принципе, оказывается благодарен). После же, Читтапон ещё немного сидит рядом с Джоном перед телевизором, переплетаясь с ним пальцами и их подушечками поглаживая ненавязчиво тёплую кожу, прислушивается к немного тяжёлому дыханию и в какой-то миг для себя осознаёт, что весь произошедший пиздец, несмотря на всю его прискорбность, очень сильно повлиял на их взаимоотношения и позволил ощутить привязанность друг к другу гораздо острее. С подобными мыслями Тэн так и засыпает под боком старшего стритрейсера и добирается до ютиной комнаты только благодаря джоновым рукам, сначала поднимающих его с дивана, а после прижимающих к себе. И сквозь сон он, кажется, слышит голос своего друга и это береги его, предназначенное, судя по всему, именно Ёнхо.

—

Новый день, к сожалению, начинается шумно и с сонного Юта, ну ещё пять минут; вот только желаемое брюнет в конце концов не получает и тут же ёжится, потому что друг отбирает у него одеяло, небрежно тянет за ноги и просит свалить в ванную комнату, в которую он действительно уже через пару минут в буквальном смысле ползёт. Что странно, в квартире уже не оказывается ни Джонни, ни Тэёна, и это его, конечно же, сразу напрягает. По крайней мере, в голову заползают самые ужасные предположения по поводу их отсутствия, но за завтраком японец всё же успокаивает его и объясняет, что у этих скрытных придурков прямо с утра возник какой-то якобы грандиозный план, рассказывать о котором тому, естественно, никто не стал, и что было необходимо сорваться вот так вот в каком-то неизвестном направлении. В общем, вникать во всё это теперь уже кажется и старшему, и младшему сугубо гиблым делом, и потому Читтапон в итоге решает тоже заняться чем-нибудь полезным. Например, съездить в свою съёмную квартиру и собрать все необходимые для себя вещи. Как-никак, уже через несколько дней его жизнь сменится действительно кардинально, и хотя бы что-нибудь из прошлого ему необходимо с собой прихватить. Желательно — Юту с Тэёном, но подобное, к сожалению, для него невозможно. Поэтому, пока что не забивая свою голову бессмысленными размышлениями по поводу того, как ему будет не хватать своих друзей, Тэн в конце концов добирается до нужного места, оглядывает все окружающие его предметы и всё же предательски падает на пол, потому что на плечи взваливается тяжёлое осознание, что он ради Джона отказывается абсолютно от всего — от самого дорогого или просто от привычного. И, в отличие от старшего, он делает это далеко не по необходимости, а по собственной воле. А значит, есть вероятность обо всём пожалеть. Пожалеть потому, что в итоге всё может обернуться не так, как себе это представляет Читтапон. Ведь… вдруг в Штатах Ёнхо найдёт себе какую-нибудь шалаву и бросит его? Вдруг у него банально не выйдет с языком и с американским менталитетом жизни? Вдруг он окажется по какой-то причине один, в этой огромной и неизведанной толком стране, и что тогда? Вся эта неизвестность его, откровенно говоря, действительно пугает, и, тем не менее, таец продолжает торопливо набирать в сумку какие-то вещи — немного одежды, фотографии и различные талисманы, старается ни о чём не думать и едет обратно к Накамото домой, надеясь увидеть там и Джонни. Просто чтобы чувствовать его присутствие и не поддаваться глупому страху (он ведь, по сути, не трус). Тем не менее, Ёнхо по-прежнему остаётся мудаком, и рядом в необходимый момент его так и не оказывается. Поэтому Тэн немного психует, всячески хмурит брови, сверля сосредоточенным взглядом экран своего мобильного телефона (так и хочется старшему отправить что-то вроде ну ты и пидор), и себя всё же в конце концов сдерживает, болтаясь рядом с Ютой под боком — то помогая ему в чём-нибудь, то, напротив, мешая. Как-никак, никуда себя деть он не может. И, видимо, по этой причине срывается уже Накамото и отписывает Тэёну, что, что бы они там ни делали, пожалуйста, сос, хелп, спасите от этой тайской назойливой жопы. Вот только старший на его зов никак не реагирует, и волнение от этого лишь по новой нарастает в тэновой груди. Японец сдаётся. Он всучивает другу насильно ключи от своей машины, советует на ней где-нибудь за городом прокатиться (Юта знает, что нечто подобное на Читтапоне действительно срабатывает так, как на нём, к примеру, ромашковый чай) и говорит, что сразу же позвонит, когда эти оба вернутся домой, чтобы младший ел мозги уже не ему, а только им. И звучит это, несомненно, заманчиво. Поэтому брюнет тут же соглашается, обещает не нарываться ни на какие неприятности и срывается вниз на улицу. Рёв мотора для него — нечто вроде успокоительного, кот с вибрирующим урчанием мр-мр-мр. Ему приятно скользить ладонями по шершавому рулю, выжимать до конца сцепление и обхватывать коробку передач, переходя на первую скорость; приятно аккуратно трогаться с места, внимательно оглядываясь вокруг, наращивать постепенно обороты двигателя и мчаться только вперёд, на последних секундах оранжевого переезжая через сложный перекрёсток; приятно обгонять, испытывая некое превосходство над другими, вслушиваться в богатую гамму звуков, что издаёт каждая деталь машины, — скрежет, скольжение или рык, и выезжать на трассу уже за городом, стараясь не засветиться на радарах, ведь автомобиль не его и проблемы за превышение скорости появятся только у Юты. К счастью, в этот раз Читтапон старается соблюдать практически все правила дорожного движения и всё это время едет в неизвестном для себя направлении — так, словно нет никаких ограничений и тягостных обязательств. Есть только дорога, то неровная, то местами побитая, то просто прямая, и есть чувство свободы, которое неимоверно опьяняет его. Настолько, что первые несколько секунд он не может понять, что за резкий звук возникает в салоне, а после осознания Тэн всё же останавливается, отвечает на входящий звонок и разворачивается спустя пару минут в противоположную сторону, совершая небольшой крюк и набирая скорость теперь до судорожной тряски автомобиля. Ощущения, к слову, выходят такими, будто он по дороге свободно скользит, и, к сожалению, они также оказываются ещё и временными: Читтапон слишком быстро возвращается обратно и слишком быстро поднимается на нужный этаж, нетерпеливо колотя по металлической двери. Открывает ту, словно по выработанной привычке, именно Ли. И хочется вроде бы его тут же засыпать вопросами — где вы были, зачем и почему без меня, но он всё же, запыхавшийся, просто заходит внутрь, сталкивается беглым взглядом с Джонни и, наконец-то, окончательно погружается в некую нирвану, более не мучая себя лишними переживаниями и нервотрёпкой. — Хочешь поржать? — внезапно интересуется Тэён, а на деле уже тащит младшего в гостиную и вырывает у Ёнхо паспорт в твёрдой обёртке. Тот, конечно, тут же срывается на басистое эй, но корейцу на это оказывается совершенно без разницы. — Посмотри, какой он милаха, — не может не добавить с издевательским смешком и японец, а Тэн, в свою очередь, всматривается в фотографию (у Джонни и правда непривычно невинное выражение лица и взъерошенные волосы) и заинтересованным взглядом скользит по «Джонатан Симмонс». — И правда, — усмехается Читтапон и торопливо достаёт свой мобильный, чтобы сохранить такое зрелище себе на память. Однако старший, кажется, всё-таки поняв чужой замысел, отбирает свой паспорт обратно и протягивает взамен уже читтапоновский. Откуда тот у него — брюнет сначала совсем не понимает и только после осознаёт, что все свои документы (по крайней мере, их большую часть) он хранит у Тэёна с Ютой, потому что так и надёжнее, и в случае чего полиция не сможет вычислить, кто он. — Вы мне тоже что-то поменяли? — недоверчиво интересуется Тэн и впоследствии начинает рассматривать все страницы. — Нет, только американскую визу добавили, — объясняет младшему Джон, а тот лишь тянет привычное ааааааа и убирает свой документ в задний карман тёмных джинсов. — Вы так быстро всё сделали, — подмечает задумчиво Читтапон и после этого узнаёт ещё и о других успешно завершённых делах: Тэён и Ёнхо всё же нашли им человека для безопасного перелёта из Сеула в Шэньян (якобы тот сразу же на все условия за крупную сумму легко согласился и, более того, прямо на завтрашний день, точнее, на утро), далее большую часть денег, ту, что из читтапоновой половины, они положили на банковский счёт, который пока что открыли на имя Ли, ещё они прикупили для Джонни немного одежды и, в принципе, практически всё уже приготовили. — Осталось только попрощаться, — шутливо добавляет напоследок Тэён и, честно говоря, несколько зря. Не потому, что сразу же повисает неловкое молчание, а потому, что Читтапон и так думает об этом весь день и до сих пор не может поверить, что больше не будет под ухом ворчливого жужжания Юты, не будет вкусно приготовленной Ли еды, и не будет всей этой сеульской привычной суеты. Тэн словно отдирает большой кусок от своей души и думает, что должен был дать своим друзьям гораздо больше воспоминаний. Хотя бы потому, что так они в итоге потратили бы далеко не малое количество времени, чтобы о младшем забыть. — Ты, как всегда, умеешь ляпнуть лишнее, — пытается тут же исправить всю ситуацию Накамото и предлагает им вместе посмотреть какой-нибудь фильм. К счастью, Джонни мгновенно подключается к выбору, и атмосфера постепенно сменяется на нечто более спокойное и всем привычное. А таец вдруг понимает, что, несмотря на то, что в голове у каждого сейчас огромное количество мыслей и каких-либо переживаний, им не стоит тратить совместное время на подобные вещи. Как-никак, похоже сегодняшний вечер для них всех особенный и, тем не менее, последний. Поэтому они заказывают себе набор из трёх пицц, смотрят какую-то глупую, но действительно смешную комедию и заставляют несчастный диван под ними скрипеть, в какой-то момент превращая обычный просмотр фильма в настоящую бойню (на самом деле Тэн просто как-то незатейливо щипает Юту за бедро, с тихим шёпотом добавляя ему на ухо, что только глянь, как на тебя смотрит Тэён, тот, в свою очередь, делает то же самое в ответ, посылая чуть громче Читтапона на три волшебных слова, и уже после происходит непонятное нечто). В общем-то, всё как обычно и, в принципе, хорошо — без лишней тягости и даже с улыбками Джона, по-прежнему напоминающие кривые ухмылки. Никто из них не ожидает никакого подвоха.

—

— ЧИТТАПОН ЛИЧАЙЯПОРНКУЛ! — орёт Юта в буквальном смысле на всю квартиру; и с третьего вот такого вот раза Тэн всё же разлепляет свои глаза, встречается сонным взглядом с японцем, как и обычно, поднявшегося, по его мнению, слишком рано (кажется, ещё даже не рассвело), и что-то невнятное мычит себе под нос, хотя мысленно шлёт своего друга к чёрту, в жопу и в другие разнообразные места. — Дай ещё поспать, а, — ворчит брюнет, кутаясь в одеяло, однако быстро осознаёт, что спорить по этому поводу со старшим, в принципе, бесполезно. Потому после очередного потока чужих нравоучений, он всё же выползает из-под ватного слоя тепла и тащится по привычке на кухню, а не в ванную комнату. Там уже, к слову, находятся Джонни и Тэён, что-то обсуждают и при виде тайца моментально замолкают, то ли потому, что их пугает его вид, то ли по какой-то иной неизвестной ему причине. Так или иначе, вместо того, чтобы усесться нормально на стул, Тэн по-хозяйски устраивается на джоновых коленях, заставляет того из-за подобной неожиданности поперхнуться горячим кофе (к счастью, он хотя бы не выплёвывает его на читтапонову спину) и приступает поглощать всё, что лежит на поверхности стола. И самое приятное в данном случае — это горячая ладонь, накрывающая его бедро и поглаживающая то аккуратно впоследствии. Правда, нормально расслабиться в этот момент у тайца, увы, так и не выходит: к сожалению, ему приходится делать всё быстро — завтрак, умывание и прочие сборы, и уже через двадцать минут он оказывается у входной двери. — Ты точно ничего не забыл? — в последний раз интересуется Джон, натягивая на ноги свои ботинки. — Нет, — раздражённо выпаливает Читтапон, так как чужое недоверие начинает его уже конкретно подбешивать. — Но я до сих пор не понимаю, почему мы не можем поехать в аэропорт все вместе. — Я же уже сказал тебе, что нам не стоит привлекать к себе лишнее внимание, — кажется, не в первый раз объясняет Ёнхо одно и то же. — Если меня всё же кто-то узнает, ты тоже сразу попадёшь под подозрение, а я этого не хочу. Тем более, я забыл кое-какие вещи в фольксвагене, поэтому мы с Тэёном поедем сначала в гараж, а вы с Ютой сразу же к самолёту. Там и встретимся. — Ладно, — сдаётся Тэн безо всякого боя и немного поникает, сам не понимая по какой именно причине. Наверное, всё происходящее до сих пор не укладывается в его голове и, более того, даже не желает этого делать. Но— — Ты просто жди меня, малыш, и не волнуйся, — прижимая свою ладонь к читтапоновой щеке, а вторую — к его талии, Джон сокращает между ними расстояние до предела, кратко накрывает чужие губы своими, толком их даже не целуя и скорее просто опаляя горячим дыханием, и подушечкой большого пальца поглаживает мягкую кожу. — Я кое-что должен буду тебе сказать. — Интриган, блин, хуев, — недовольно мямлит брюнет и, тем не менее, в подобной близости со старшим ощущает себя гораздо увереннее и, как минимум, приятно. Поэтому, уже более настойчивее врезаясь в джоновы губы, он срывает с них столь необходимый, словно глоток воздуха, поцелуй, торопливо отстраняется и не прощается, потому что вот-вот и они увидятся снова. Да и Накамото, честно говоря, начинает обоих поторапливать, изображая рвотные позывы при виде подобных якобы телячьих нежностей. В общем, оказываясь через несколько минут в ютиной машине (за рулём, к слову, именно старший), они выезжают со стоянки и где-то за полчаса добираются до нужного места — прямо до взлётной площадки, выделенной специально для небольших частных самолётов. И, как выясняется, никакого особого контроля у них почему-то не происходит. Наверное, аренда стоила действительно немалых денег, и Тэна это, в принципе, даже радует. Поэтому, проходя лишь своеобразный таможенный контроль (тайца просят открыть свой чемодан и показать, что в нём нет никаких взрывоопасных устройств и чего-то наподобие), в итоге он торопливо погружает тот в специальный отдел и поднимается в салон вместе с Ютой. Внутри всё, откровенно говоря, оказывается точно таким же, как и показывают это в голливудских фильмах; оттого оба парня восхищённо вздыхают и приступают всё беспорядочно трогать, снимая таким образом лишний стресс и не думая о так и не произнесённых пока ещё словах на прощание — мне будет тебя не хватать и береги себя обязательно. На самом деле Тэн вообще-то не знает, что ему стоит в данном случае сказать. Скорее всего он просто разревётся, словно девчонка, а последующие месяцев шесть его будет разрывать от тоски. Как-никак, Накамото — его лучший друг где-то с пятнадцати лет, и Читтапону невыносимо трудно представить свою жизнь без его присутствия рядом. — Тут даже есть что-то вроде мини-телевизора! — восторженно восклицает японец, тот с любопытством включая. — И даже с сенсорным экраном, ух ты! Интересно, а как тут сменить каналы? — риторически интересуется он, куда-то жмёт и переходит, как и хотел, на другую программу. Случайно на новости. А там— «Сегодня в полицию поступил анонимный звонок по поводу жестоко совершённых убийств в Дэчоне, — сообщает наш корреспондент с места действия. Главный подозреваемый по этому делу, Со Ёнхо, был замечен в районе Синдандон, после чего тот был подвергнут преследованию стражей порядка. Мужчине уйти не удалось, однако во время погони его машина столкнулась с каменным строением и по пока ещё неизвестной нам причине взорвалась. В результате двое людей получили ранения, а сам подозреваемый погиб.» Грудная клетка сжимается, а в горле застревает отвратительный комок воздуха. Тэн задыхается. На дрожащих ногах он инстинктивно пятится назад, чувствует слабость и падает на пол, не ощущая абсолютно никакой боли от гулкого удара. Н-неужели.. Джонни действительно больше нет? Всё плывёт перед глазами, темнеет и не даёт сосредоточиться на чём-то конкретном. Руки немеют, а сердце бешено ломится в рёбра и норовит на тех оставить огромные трещины. На пожизненно. Солёная горячая влага резко вырывается наружу, и в голове проносятся тысячи мыслей. Кто? Как? Какой ещё Ёнхо? Когда? Где он? Почему? Джонни-Джонни-Джонни. А после, до Тэна всё же доходит смысл сказанных слов, и это выходит гораздо больнее и хлеще внезапного удара под дых. Джонни. Больше. Нет.