mortgage on my body, lien on my soul

Он вошел на кухню с ощущением полной нереальности происходящего — будто наблюдал за видео игрой. Его руки повернули кран, потом поднялись выше, снимая с полки пару стаканов. Он не хотел поворачиваться. Ему ничего не было нужно на кухонном столе. Но он не мог остановиться. Он пошел к стойке с ножами и коснулся черной деревянной ручки. Они были острыми. Кастиэль наточил их, чтобы резали хорошо и глубоко. Рассекали кожу как шелк. Они были достаточно острыми, чтобы сделать все как надо. Он не хотел брать нож. Он ему не нужен. Он смотрел, как его руки вытаскивают один из них. Длинное лезвие засияло, когда на него упал свет. Он сможет нанести глубокие раны. Он бы... — Кас? Дин, по-прежнему голый, стоял в дверях. Знак на его груди опускался и поднимался в унисон вдохам и выдохам. Этот чертов знак остановил его, даже когда Дин спал. Не пропустил. За него он возьмется в первую очередь — срежет и отбросит прочь. Нет. Нет. Он не хотел... Кастиэль поднял нож и пошел на Дина. — Черт. Дин пригнулся и метнулся за стол, чтобы тот оказался между ними. Кастиэль зарычал и перемахнул препятствие, взмахивая ножом. Дин отклонился, подставляя подножку, и Кастиэль упал, выронив оружие. Что он делает? Дин в мгновение ока навалился на него сверху, громко произнося: — Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, — и закричал, когда Кастиэль укусил его. — Omnis satanica potestas, omnis incursio infernalis adversari... Кастиэль пытался остановиться. Он слышал свой собственный яростный крик, чувствовал, как борется, пытаясь вывернуться из захвата, но Дин с силой прижимал его к полу, выкрикивая слова на латыни: — Omnis legio, omnis congregato et secta diabolica... Сукин сын! — выругался Дин и увернулся от летящей в него сахарницы. Она упала на пол, разбившись, и Кастиэль, схватив осколок, вонзил его в руку Дина. — Ты его не получишь, — прорычал голос Кастиэля. — Он мой. Мы всегда будем вместе. — Пошел ты, Калейдоскоп ужасов*, — выдавил Дин. Кастиэль закричал. Его охватила ярость, однако это было не его чувство. Он попытался произнести «Помоги», но его кулаки сжались, злоба достигла критической точки и выплеснулась наружу. Ящик со столовыми приборами резко выдвинулся, и Дин вскинул руку, отмахиваясь от нацелившейся на него вилки. Его хватка ослабла, и Кастиэль наконец вырвался. Он поднял нож, отбрасывая ненужный теперь осколок, и прыгнул на Дина. Тот пригнулся и вновь повалил Кастиэля на пол. Падая, он ударился затылком о дверную ручку — боль показалась чем-то очень далеким, хотя на секунду перед глазами потемнело. — Мой! — крикнул голос Кастиэля. Дин ударил его локоть о пол, и нож выскользнул из пальцев. Дин тут же отбросил его подальше. — Ты Эндрю, — выдохнул он. — Ты убил их. Потому что он с ними спал. Ты забрался в них и заставил изрезать себя... но не смог проникнуть в меня, верно? — Я убью тебя! — выплюнул Кастиэль. Внутри вновь заклокотала ярость. Дверца шкафа распахнулась, ударив Дина в плечо. — Кас, я знаю, что ты там. Борись! Он не знал, как. Это все равно что кричать навстречу шторму. Он попытался позвать на помощь. Кастиэль вывернул руки из захвата и ударил Дина кулаком в лицо. Из его носа побежала кровь, и Кастиэль уставился на нее, забыв обо всем. Красная. Прекрасная. Гранатовые капли. Он хотел увидеть больше. Он хотел... — Дин, помоги, — попытался произнести Кастиэль, но язык не повиновался. Он не мог вернуть свое тело. Входная дверь скрипнула, и Дин навалился сильнее, изо всех сил пытаясь его удержать. — Сэм! — Дин! — Сэм подскользнулся на сахаре со столовым серебром и упал в кучу валявшихся кухонных принадлежностей, тяжело ударившись о стенку шкафа. — Сэм... одержимость, — выдохнул Дин. Кастиэль вновь высвободил руку и схватил его за горло. — Exorcizamus te, omnis immundus spiritus... — Соль, — прохрипел Дин, вцепившись в его руку. Подбежав, Сэм попытался отодрать ладонь от шеи Дина. — Соль! — получилось почти шипение. Сэм зарылся в карманы. Хватка Дина на запястье Кастиэля дрогнула, и тот ухмыльнулся. — Он мой навсегда, — прорычал он и закричал, когда крупные кристаллы соли ударили ему в лицо. Сэм вывернул руку Кастиэля и запихнул горсть соли ему в рот. Кастиэль закашлялся. Соль жгла ротовую полость, жалила нос и глаза. Из него извергся черный дым и, приняв смутные человеческие очертания, рассеялся. — Дин! Дин лег на спину и прохрипел: — Я в порядке. Кас? Кастиэль выплюнул соль и закашлялся, задыхаясь. — В норме. Сэм помог им сесть и начал осматривать Дина, но тот отмахнулся. — Сначала Кас. — Дин, — произнес Сэм. — Я в порядке. Дай Касу воды. Кастиэль втянул в себя воздух, показавшийся сухим как пустыня. — Прости. — Не за что извиняться. — Я пытался убить тебя, — просипел Кастиэль. — Нет, не пытался. Сэм подал Кастиэлю воду в большом пластиковом стакане и миску. Кастиэль прополоскал рот и сплюнул, отхаркивая соль. Из глаз текли слезы. Нос жгло. — Мне жаль, — закашлялся он. — Ты этого не делал, — сказал Дин. Сэм присел рядом с ним с другим стаканом воды и влажной тканью. Дин отмахнулся и забрал ткань. — Ладно, ладно, — произнес Сэм. — Пойду, сделаю что-нибудь полезное, например, найду ваши штаны, парни. — В сушилке, — сказал Кастиэль. — За раздвижной дверью. — Разберусь. Кастиэль вслушивался в рваное и болезненное дыхание Дина. — Я не мог себя контролировать. Не мог остановиться. — Ты был одержим. — Демоном? — Своим бывшим парнем. В тебе жил призрак. — В... внутри меня? — Кастиэль согнулся, и его вырвало в миску. — Все хорошо, — произнес Дин. — Ты будешь в порядке, Кас, это... Кастиэля снова стошнило. Подошел Сэм, топча рассыпанный сахар. — Как ты, Дин? — Лучше не бывает, — пробормотал тот, ловя пару фланелевых штанов. — Где чернила? Сэм положил вторые штаны рядом с рукой Кастиэля и забрал грязную миску, заменив на новую. — Чернила? В машине. — Черт. Амулет от одержимости? — В машине. Дин взмахнул руками. — Что ты вообще принес, Сэм? — Ну, соль. — Сэм прервался, моя руки. — Могильную пыль. Бронзовый нож. Кольт. — И это меня еще называют придурком. Дин встал, натягивая принесенные штаны. — Чувак! — Сэм отвернулся. — Подсматриваешь, Сэмми. — Дин присел рядом с Кастиэлем. — Ты в норме? — Нет. — Это нормально, — успокоил Дин все еще хриплым голосом. — Все будет хорошо. Мой брат и я, это то, чем мы занимаемся. У тебя есть ручка? Мне нужно кое-что нарисовать на тебе. — Там, — указал Кастиэль. — Дин. — Да. Кастиэль сглотнул. Кажется, он никогда не избавится от привкуса соли во рту. — Я убил Скотта? Скотт Раскина? Дин промолчал. — Ты знал, что он умер? — спросил Сэм. — Об этом говорили в новостях. И был еще один, — сказал Кастиэль. — В Новом Орлеане. Ему устраивали поминки. Я... я убийца? Он поднял взгляд на Дина, и тот протянул ему руку. Кастиэль посмотрел на нее. Он ее не заслуживает. — Кас, ты их не убивал. — Дин встал, ища ручку. — В них вселялся дух Эндрю и заставлял резать себя до тех пор, пока они не истекали кровью. — Но ответственность на мне. Если бы я не... — Прекрати, — велел Дин. — Ты не в ответе за это. Нет. — Но если бы я... — Ты не в ответе за то, что он сделал, Кас, — сказал Дин и поднял ручку. — Позволишь? Это что-то вроде заклинания. Кастиэль кивнул, и Дин принялся рисовать на его правом плече. — Сколько? — спросил Кастиэль. — Сколько смертей? — Да. Некоторое время Дин молчал. — Мы думаем, что... нам известно о восьми. — О, Боже, — прошептал Кастиэль. — Боже, что я натворил. — Их убивал не ты. Кастиэль начал было качать головой, но остановился, услышав предупреждающее ворчание Дина. — Я пытался убить тебя. — Он пытался. — Я мог видеть, что происходит, — произнес Кастиэль. — Он использовал твое тело, потому что не смог попасть в мое. — Из-за твоей татуировки. — Да. — Сделаю такую же, — решил Кастиэль. — Первым делом с утра. — Хорошая идея, — одобрил Дин. — Сэм? — Да, — нарушил свое молчание тот. — Можешь найти нам татуировщика, открывающегося рано утром? — Хорошо, — Сэм направился к выходу. — Скоро вернусь. Дин, осторожно выводящий линии на коже Кастиэля, подождал, пока не закроется дверь, а потом спросил: — Этот бывший, Эндрю. Он был плохим парнем? — О, да, — согласился Кастиэль. — Мой тип. — Начиналось просто отлично, верно? Он запал на тебя, и ты не мог в это поверить. — Он был таким милым, — признался Кастиэль. — А я был немного ботаником. И я ему нравился. — Ты пытался, Кас, — произнес Дин. — Очень пытался. Считал, что если сделаешь все правильно, если справишься с неприятностями в зародыше, все будет прекрасно. Кастиэль молчал. — И это было прекрасно. Он осыпал тебя любовью, нежностью и вниманием. Брал тебя в какое-то особенное место, где вы были лишь вдвоем. — Да. — Но ты понял, что не можешь позволить ему пригласить себя на ужин, потому что он сходил бы с ума, считая, что ты флиртуешь с официанткой, официантом, театральным билетером, любым, кто заговорил бы с тобой. Ты не мог заводить новых друзей и потерял всех старых. — Да, — согласился Кастиэль. К глазам подступили слезы. Дин знал. — Дела шли лучше всего, когда вы оставались наедине. Вот только было уже не так хорошо, как раньше. А затем все, что ты мог делать, это пытаться не злить его, но каждый раз терпел неудачу. Кастиэль обхватил себя руками. Дин одним медленным движением заключил пентаграмму в круг. — Во всем этом нет твой вины. Кастиэль покачал головой. Ручка царапнула плечо. — Кас, это не было твоей виной. Только его. С первого раза, как он сделал для тебя заказ в ресторане, с той секунды, как очаровал своими романтическими поступками. Это все сделал он. — Но я... — Нет, — произнес Дин. — В некотором смысле ты был прав, говоря, что у тебя будто вывеска над головой. Ты хороший. Ты готов со многим мириться ради спокойствия в доме, потому что один из твоих родителей был постоянно чем-то раздражен, и ты научился... — Дин сглотнул. — Научился быть хорошим сыном. — Ты, — произнес Кастиэль. — Ты был хорошим сыном. Дин закончил вырисовывать короткими штрихами пламя. — Да.

***

Сэм вернулся и начал помогать Кастиэлю собирать с пола столовое серебро. — Раньше всех, в девять утра, открывается салон татуировок «Сияние», — сообщил он. — Приедем ровно в девять и будем надеяться, что их не забронировали, — произнес Дин, заканчивая подметать соль и сахар. Сэм бросил ложки и вилки в раковину. — Дин, ты нашел привязку? — Что за привязку? Ты о чем? — спросил Кастиэль. — У тебя есть что-то, принадлежавшее ему? Что было частью его тела? — спросил Дин. Взгляд Кастиэля метнулся к запястью. — Только не говори, что почка, — взмолился Сэм. — Или костный мозг. Пожалуйста, не надо. — Браслет, — произнес Дин. Кастиэль поднял запястье. — Он полый. Внутри сплетенные волосы, мои и его. — Он подарил его тебе? Кастиэль кивнул. — Давай сюда, — сказал Сэм. — Его нужно сжечь. — Не осуждаю, — произнес Дин, — но хотел бы знать, почему ты его хранишь, Кас? — Я хотел напоминание, — ответил Кастиэль. — Он подарил мне его после недельной годовщины. — Ты все еще хочешь его сохранить? — спросил Дин. Кастиэль сорвал браслет с запястья. — Забирайте. Дин бросил серебряный обруч в пакет с солью. — Потом все будет кончено? — спросил Кастиэль. — Его тело. Они его похоронили? — вмешался Сэм. — Да, — подтвердил Кастиэль. — Гробовщик проделал отличную работу. Он казался спящим. — Мать Эндрю вернула браслет ему. Он отягощал запястье Кастиэля чувством вины и ответственности. — Эндрю похоронен на кладбище Форест Лаун в Бремертоне, штат Вашингтон. — В двух дня пути, — сказал Сэм. — Мы позаботимся о нем, — произнес Дин. Кастиэль покачал головой. — Я еду с вами. — Кас, мы собираемся раскопать его могилу, посыпать солью тело и сжечь, — предупредил Сэм. — Мне нужно самому это увидеть, — сказал Кастиэль. — Я еду с вами.

***

Дин и Кастиэль спали, крепко обнявшись. На предложение Дина не ложиться и просто поговорить Кастиэль покачал головой и повел его наверх. Дин гладил его по волосам, целовал в лоб, и Кастиэль слушал спокойный ритм его сердца, пока не провалился в сон. Он проснулся в одиночестве. Опустевшее место на постели рядом было еще теплым, в воздухе чувствовалась влажность из душа. Рядом с Дином он спал как убитый, сон был так глубок, что он даже не помнил, что ему снилось. А теперь оказался один. Он сел. В ванной было пусто и темно. Судя по тусклому свету из окна, было еще рано, и он взял телефон, чтобы узнать время. 7:30 утра. Он ушел? — Дин? — Я внизу, — отозвался тот. Замершее было сердце Кастиэля вновь забилось. — Ты в порядке? — Да. Сэм будет здесь минут через пятнадцать. — Что ты там делаешь? — Кастиэль встал и перегнулся через перила. — Пытаюсь понять, как ты умудрился не умереть с голоду, — ответил Дин .— На завтрак овсянку и кофе, или ты предпочел бы рис? — Там есть яйца. — Они все всплыли. Я их выбросил. — И так ты понял, что они испортились? Неважно. Я приведу себя в порядок к приходу Сэма. Кастиэль не успел закончить до приезда Сэма и оставил дверь открытой, чтобы до него доносились их голоса, пока он упаковывал свои туалетные принадлежности. Сэм кивнул ему и поздоровался, будто вчера ничего ужасного не произошло. — Дин сказал, что ночью все было спокойно. — Сэм пододвинул ему кружку кофе. — Я сжег волосы. Так что тебе больше не о чем беспокоиться. — До Бремертона долгий путь, — сказал Кастиэль. — Но, думаю, сегодня вечером мы сможем добраться до Монтаны. — Он едет с нами, Сэм, — подтвердил Дин. — Да. — Сэм посмотрел на свою чашку, потом поднял взгляд. — Я не говорю, что против. Ты имеешь право увидеть все до конца. — Верно, имеешь, — произнес Дин. — Это проблема? — спросил Кастиэль. — Нет, — ответил Сэм. А Дин добавил: — Он просто слишком о тебе беспокоится. Кастиэль сел поближе к Сэму, наблюдая как Дин ищет глубокие тарелки для каши. — Потому что во мне был призрак? Сэм пожал плечами. — Неважно. — Звучит так, будто тебя что-то беспокоит, — заметил Кастиэль, размешивая в кофе сахар. — Большинство людей никогда не пересекают границу, — объяснил Сэм. — Они считают все это историями и суевериями. Когда ты узнаешь, что сверхъестественное реально, твоя жизнь меняется. — Он имеет в виду, что ты не узнаешь, реально ли сверхъестественное, пока не столкнешься с ним. — Дин разложил равными порциями овсянку в тарелки, потом добавил в одну из них еще немного. — Будь то фигня со спиритической доской или нечто, изменившее твою жизнь. — А. — Кастиэль взял тарелку с кашей. Он подсластил ее, добавил молоко с маслом и посыпал сверху корицей. — Одно из тех событий, пережив которые, ты смотришь на свою жизнь как «До» и «После». Что-то вроде этого? Сэм взял тарелку с двойной порцией. — Хотел бы я, чтобы с тобой этого не случалось, Кас. — О, я тоже, — ответил Кастиэль. — Но желания — не лошади*. Это была длинная череда случившихся событий, Сэм. Если бы я не повстречал Эндрю, меня бы здесь не было. Я бы пробивался по карьерной лестнице до должности руководителя среднего звена и никогда не стал бы писателем. Если бы Эндрю не существовало, стерлась бы целая вереница решений и выборов, которые мне нравятся. — Кастиэль чувствовал, что Дин смотрит на него. — И есть выборы, которые мне очень нравятся, Сэм. Я их заслужил. Кастиэль посмотрел на Дина, и тот не отвел взгляд. *Калейдоскоп ужасов — кинофильм 1982 года. Сотрудничество Джорджа Ромеро и Стивена Кинга привело к созданию этого фильма по комиксам ужасов 50-х годов. Состоит лента из пяти коротких киноновелл. *Но желания — не лошади — отсылка к поговорке «Если бы желания были лошадьми, нищие могли бы ездить верхом».