Innocent

Чонгук ― самый дорогой для него человек. Его сын ― причина, почему он встает каждое утро.

-

Дети не любили Лухана. Дети ненавидели Лухана. Поэтому, когда Чонгук начал плакать, зовя свою маму, он дал ему молоко и шоколад. Он просто не знал, что делать! Он знал, что не должен был давать ребенку сладости до завтрака, но он только что сделал это. Когда они сели, он попытался медленно представиться: ― Меня зовут Лухан, я хён твоей мамы, ― радостно сказал он. Мальчик неожиданно нахмурился и скептически посмотрел на него: ― У моей мамы нет хёна, ― заявил он. Он не знал, что сказать, но мальчик решил еще поунижать его и снова начал говорить: ― Может, поэтому мама плачет ― потому что у него нет хёна. Лухан замер и сжал кулаки. Его никогда не удивляло заплаканное лицо его брата. Он видел его не раз и даже был причиной его слез. Он знал, что Бэкхён начнет трястись, а потом заплачет, а если обидчик не прекратит, то он начнет хныкать, захлебываясь в извинениях и просьбах о пощаде. Позже плач прекратится, оставляя вместо себя тихие всхлипы и редкие мольбы, но в конце Бэкхён умолкнет и примет наказание, подолгу смотря на обидчика, коим являлись его семья и его хён. Кафетерия была наполнена громким смехом и болтовней учеников. Лухан сидел за столом, находящимся прямо в центре, с популярной группой учеников. Они бесцельно смеялись, и парень Лухана положил свою руку ему на бедро под столом; глубоко внутри себя Лухан это ненавидел. Но он никогда не озвучивал этого, лишь улыбаясь. Из-за скуки он осмотрелся, замечая своего брата, ходящего по кафетерии маленькими шажками, смотря так, будто он кого-то искал. Медовые глаза Бэкхёна медленно осматривали кафетерию, неожиданно посмотрев в оленьи глаза Лухана. Они встретились взглядами, и Бэкхён широко улыбнулся своей квадратной радостной улыбкой, радостно помахав рукой своему хёну, другой рукой держа поднос с едой. Лухан выглядел встревоженным: никто не знал, что Бэкхён брат Лухана, и он бы предпочел и дальше никому об этом не рассказывать. Теперь он один из популярных ребят, он не мог позволить всем узнать, кто его брат. Его брат, над которым издевались… над которым издевался тот, чья рука сейчас на бедре Лухана. Когда Сивон заметил отстраненность своего парня, он посмотрел туда же, после тряхнув, чтобы Лухан сразу же перевел свой взгляд с Бэкхёна. ― Ты знаешь этого лузера? ― Нет, ― Лухан решил отвлечься обедом, в то время как Бэкхён опустил руку и перестал улыбаться. Его брат ненавидел его. Бэкхён может быть ел свой обед в школьном туалете. Лухан может быть обижал своего брата, шипя на него, чтобы тот не подходил к нему в школе. ― Твоя мама плачет? ― спросил он, стараясь избавиться от ужасных воспоминаний. Чонгук кивнул, снова откусив кусок шоколадки. ― Всегда, когда папочка уходит. ― Знаешь, почему? ― спросил Лухан. Он знал, что вытягивать информацию из маленького сына его брата ― плохо. Но он совершал вещи и похуже. ― Нет, ― сказал мальчик. ― Когда папочка приходит домой, мама говорит мне спрятаться под кроватью. У Лухана встал комок в горле. Должно быть, жизнь брата была адом наяву. Жестокий парень и сын, которого нужно защищать. Он даже представить не мог, какой ужасной была жизнь Бэкхёна, даже если у него самого она тоже не была сахаром. Глаза наполнились слезами, и Чонгук это заметил. Чонгук лишь похлопал Лухана по плечу и выдал: ― Все в порядке, красивый хён. Мама сильная. Лухан лишь начал всхлипывать, обняв малыша. Ребенок медленно прижался к красивому хёну и хлопал его по спине, будто чувствуя весь негатив, исходящий от старшего. Он унаследовал характер своей мамы.

-

Он тяжело выдохнул. Джэхён всего лишь-то за дверью. Он напуган. Он все жался и оттягивал момент, пока огромный кулак сзади не постучал в дверь трижды. Он подпрыгнул от звука, зажмурившись, разворачиваясь и смотря на обладателя рук, ― Чанёля ― смотрящего вперед, будто он ничего не делал. Послышался мат и громкое «Что?!», а потом открылась распахнулась, и появился Джэхён. Он всегда был красивым: черные волосы, прямой нос, пухлые губы и глубокие карие глаза. А Бэкхён всегда задумывался, почему же Джэхён вообще взглянул на него. То есть, он не самый красивый на планете. Бэкхён первым попался в поле зрения Джэхёна, и тот открыл рот, рыча: ― Какого черта ты здесь забыл?! Бэкхён попятился назад, врезаясь в Сехуна, а тот мягко взял того за плечи. В этот момент Джэхён увидел трех гигантов, и он шумно сглотнул. ― Б-бос, ― Джэхён два раза поклонился, с ужасом смотря на Чанёля. Что сделал Бэкхён, чтобы сам Феникс пришел сюда? Как он смог разозлить Ву? Джэхён перевел взгляд на других, кивая в знак приветствия. Он снова посмотрел на Бэкхёна, и он протянул руку, хватая того за волосы и потянув на себя, заставляя паренька споткнуться и тихо вскрикнуть. Он выглядел так, будто привык к этому. Он вцепился в руки Джэхёна, отчаянно пытаясь освободиться. ― Что ты натворил? ― прошипел он Бэкхёну, а тот слабо замотал головой, не зная, как выдержать это унижение. Обычно, Джэхён бил и толкал его, но не при людях. Джэхён никогда не бил его при других, а Бэкхён слишком дорожил своим достоинством при друзьях Джэхёна, так как те уже не раз вытирали об него ноги. Джэхён не услышал ответ от меньшего, так что он лишь сильнее дернул его волосы и скомандовал: ― Извинись! ― И-и-извинит-те! ― Отпусти его, Джэхён. Джэхён почувствовал пистолеты, которые на него направили Зело и Сехун, когда Чанёль приказал отпустить парня. Он отпустил Бэкхёна, будто тот его ошпарил, и отступил назад, поднимая руки вверх. ― Бэкхён, ― сказал Чанёль приказным тоном. ― Иди собирай вещи. Бэкхён убежал, испугавшись пистолета. Откуда Сехун взял этот пистолет? Они убьют его? Джэхёна? Или его сына? Он снова вздохнул, положив последнюю вещь в сумку ― плюшевого мишку, которого подарила Чонгуку Тэён. Сумка была очень маленькой и там были лишь его вещи, а также вещи Чонгука. У Бэкхёна было катастрофически мало вещей. Лишь пара курток, несколько пар джинс и футболок. Он повесил сумку на плечо, выходя из комнаты, чтобы увидеть, что происходит в гостиной. Он медленно подошел, и никто не обратил внимание на него. Все наблюдали за громким разговором Чанёля и слегка побитого Джэхёна. ― Что сделала эта сучка? ― спросил Джэхён. ― Потому что я платить не собираюсь. ― «Сучка» не сделала ничего, ― выплюнул Чанёль. ― Но с каких пор Ву выкидывает свою пару на улицу? ― зарычал он, пока Сехун поставил Джэхёна на колени, а тот застонал от соприкосновения колен с полом. ― Да не мой он! ― соврал Джэхён. ― Я просто трахал его, а потом он залетел! ― он соврал, потому что знал, что Крис никогда не разрешал поднимать руку на пару. Так что он просто скажет, что Бэкхён шлюха, которого он трахал на стороне. ― Ты втираешь мне, что он, ― спросил Чанёль, указывая на Бэкхёна; они все же заметили его, ― шлюха? Джэхён активно закивал, желая, чтобы они поверили ему. Они должны поверить ему. Если же нет, то Чанёль имеет полное право застрелить его прямо на этом месте. Чанёль повернулся к Бэкхёну, и тот сразу же отвел взгляд. Чанёль был тем, кого надо уважать: Джэхён поклонился ему, Сехун не проронил ни слова, стоя за ним. Он, может быть, и тупой, но он знал, что его нужно уважать. ― Это правда? ― спросил у него Чанёль. Бэкхён даже не слушал и не понял вопрос, на секунду запаниковав. Что они говорили? Что спрашивал у него Чанёль? Что было правдой? Что он должен ответить? В конце он просто медленно кивнул. Чанёль неожиданно вздохнул, на секунду прикрывая глаза. Теперь он не мог убить этого ублюдка. Он уже так его ненавидел, а тут была такая возможность. Ты не можешь без причины убить своих. Бэкхён был его причиной, а теперь ее нет. ― Веселитесь. Только без крови, ― бросил он Зело, уходя; Сехун подтолкнул Бэкхёна к выходу. Бэкхён бесшумно и быстро шел за ними, пока не услышал громкий грохот и приглушенный крик, в это время спускаясь по лестнице. Он посмотрел на квартиру и собирался вернуться туда. Он быстро поднялся по лестнице, а Сехун, заметив, закричал: ― Куда ты идешь?! Бэкхён проигнорировал его, сам того не желая, но неожиданно послышался еще один крик Джэхёна, и он просто помчался к квартире. Что происходило? Он должен был увидеть. Он должен убедиться, что с Джэхёном все хорошо. Его поранили? Не упал ли он? Этот парень не поранил его? Он поднимался вверх, в то время как Сехун звал его, но потом: ― Бэкхён, ― этот тон заставил его остановиться: он был твердым, командующим, авторитетным. Он был злым. ― Вернись. Он остановился, когда по коридору раздался еще один стон. Он решал, как ему поступить. Стоит ли ему просто бежать и увидеть Джэхёна или послушаться приказу стального голоса? Стоит ли ему послушать свои инстинкты, говорящие развернуться и подчиниться? Или же ему побежать и проверить, в порядке ли его любовь? ― Я не буду повторять. Бэкхён развернулся и, всхлипнув, спустился вниз по лестнице. Чанёль дождался его, чтобы позволить парню возглавить путь и не видеть, как избивают отца его ребенка. Юноша послушно выполнил немой приказ, доказывая, что он послушный мальчик. Он медленно шел, пока Сехун не открыл дверь, и он не обернулся, последний раз смотря на здание, в которое он четыре года назад зашел вместе с Джэхёном. Тогда у него не было никого кроме этого мужчины. А теперь он и его потерял. Но у него есть Чонгук. Его драгоценный сын.

-

Он вышел из машины, а Сехун поблагодарил мужчину. Бэкхён же опустил голову в знак благодарности, а Чанёль лишь кивнул головой. Бэкхён мог чувствовать власть, исходящую от мужчины ― об этом говорили уверенная походка и командующий голос. И то, как он не задавал Сехуну ни одного вопроса ― он лишь отдавал приказы таким голосом, что сможет поставить даже самого сильного мужчину на колени. Бэкхён, может, и преувеличивал, но он пугал его. Чанёль напоминал отца Бэкхёна, а отца он боялся всегда. Сехун разглядывал маленькую сумку, которую Бэкхён крепко сжимал в руках, пока они шли к лифту. Эта сумка была слишком маленькой. И почему тогда он ее так крепко сжимал? ― Это все твои вещи? Вопрос заставил Бэкхёна опустить голову от стыда. Он знал, что не должен был упаковывать все свои вещи. Нужно было взять вещи Чонгука и свою куртку. Может, ему стоит выкинуть несколько своих вещей, чтобы не нагружать добрую пару, которая дала ему возможность спать в мягкой кровати и жить в теплой комнате. ― Я-я м-могу вык-кинуть с-свои… ― Нет-нет, ― перебил его Сехун. ― Я не об этом. Они разговаривали, пока лифт не остановился. Сехун ввел код от замка, когда они подошли к квартире, и сделал пометку в голове дать Бэкхёну код от замка, пусть он и сомневается, что тому он понадобится. Они зашли в квартиру, и Сехун положил кошелек и ключи на тумбочку. Бэкхён дождался, чтобы Сехун зашел первым, а потом зашел и сам. Они зашли в комнату, и Бэкхён резко пожалел, что сделал это. ― М-мама… ― тихо пробормотал он. Его мама. Его прекрасная мама сидела на диване вместе с Луханом. Только Луханом. Где Чонгук? Где же Чонгук?! ― Н-нет… ― в ужасе прошептал он. Они забрали его сына, не так ли? Они забрали его сына! Они забрали его малыша! Мать грустно посмотрела на него и встала, обнимая. ― Прости, ― прошептала она ему на ухо. ― Мне так жаль. Я не смогла его остановить. Он знал, почему она извинялась. Она извинялась, потому что его отец забрал Чонгука, а она ничего не смогла сделать. Он отстранился, сползая к ее ногам и обнимая их. ― Н-нет… ― прошептал он. ― В-вы не м-можете т-т-так пос-ступ-пить… Он был таким сломанным сейчас. У него стоял ком в горле, грудь так ныла, а голова болела, будто по ней ударили молотком. Он жил лишь для сына. Его волновал лишь его Чонгук. А если он не держит сына на руках, то причины жить больше нет. ― В-верните м-мне моего с-с-сына… Верните м-м-мне м-м-моего сына! ― плакал он в ногах у матери, пока та отвернулась, чтобы самой не разреветься. Такие, как она, не плачут. Сехун также смотрел в другую сторону со злостью и симпатией. А Лухан был единственным, кто подбежал к Бэкхёну, обнимая его и плача вместе с ним. Только его слезы не были пропитаны такой болью, как у Бэкхёна. ― В-вы не м-можете т-т-так пос-ступ-пить! В-вы не м-можете т-т-так пос-ступ-пить… ― громко рыдал он. Они не могли так поступить. Он же всегда был послушным. Послушным, но тупым. Разве он виноват, что он тупой? Что он некрасивый? Что он не гордость его отца? Он же всегда слушался. Может, у него и есть сын от брака, но Чонгук же не виноват в этом. Они же не могли забрать его сына! Они не могут так поступить! Он должен умолять. Да, он должен очень сильно умолять, чтобы его родители отдали ему сына. Тогда он может быть поедет в Пусан и будет жить там. Он будет работать хоть на десяти работах, но он обеспечит сына. Они лишь должны отдать ему малыша. ― П-прошу… Я-я с-с-сделаю все, ч-что в-вы з-захотит-те. П-просто о-отдайт-те его. Я-я д-даже б-буду п-прислуг-гой. К-кем у-угодно, ― умолял он. ― П-просто в-вернит-те мне с-сына… Они забрали у него самое ценное. Они забрали Чонгука.