Ты чувствуешь себя в безопасности?

POV — Шарлотта

Каждые день, неделю, месяц я ждала. Я не переставала думать о том, что он вот-вот придёт, появится и заберёт меня. Мой дорогой братик… Но его всё не было. Сомнения тоже бывали в моей голове, и от них моё сердце больно кололо, а слезы катились по щекам. «Адриан, ты не можешь так со мной поступить. Ты ведь дал обещание», — думала я, целуя ленту на руке. Я никогда не снимала её, так как это была единственная связь с братом. Здесь, в Чарлтоне, очень даже неплохо. Детей тут не бьют, учителя очень добрые, а директор, тот мужчина, был очень хорошим. Но, естественно, что тут, что в том детдоме, дети ко мне относились не очень благосклонно. Были случаи, когда кто-то из них швырял мне прямо в голову тарелку с кашей. Бывало, что портили мои вещи, пачкая в чернилах или разрезая. Я жаловалась, но никто не признавался, из-за чего мы все вместе переносили наказание. К моему огромному сожалению, книги тут исключительно детские, и они мне не интересны. Я просила учителей дать мне что-то более взрослое или сложное для восприятия, но они лишь улыбались, гладили меня по головке и говорили, что я большая молодец, что люблю читать. Осталось только попросить у директора. Стоя возле двери его кабинета, я сомневалась: стучать мне, просить, а вдруг и он поступит как преподаватели? Но нужно рискнуть. «Тук-тук-тук», — стучу я в дубовую дверь. Стою на месте и жду, когда она откроется. Из-за волнения переминаюсь с ноги на ногу и потираю потные ладошки. Дверь открылась, и передо мной предстал директор, удивлённо смотрящий на меня. Он был толстеньким, с круглым лицом и пушистыми усами, а также немного лысоват. Его вид и образ говорил сам за себя: он по своей натуре был добрым, но строгим человеком. Его строгость проявлялась в тот момент, когда он наказывал нарушителей. — О, Шарлотта! Чем могу помочь? — пропуская меня в кабинет, спросил мужчина. — Ну понимаете, тут у нас в маленькой библиотеке только детские книги, — садясь за стул, сказала я. — И? — Ну, я бы хотела более взрослую и сложную литературу. — А не слишком ли ты маленькая для сложной литературы? — с усмешкой сказал мужчина. — Нет, — уверенно я произнесла. — Хм, мне тут недавно попалась вот эта книженция. Вот, возьми, почитай. Если понравится, дам ещё что-нибудь. Он дал мне книгу, которая называлась «Лабиринт одиночества». Название мне не понравилось, но я все же взяла, так как тут совсем нечего было читать. — Спасибо, — поблагодарила я директора и весело выбежала из кабинета. Так и проходили мои будние и выходные дни. Учёба, домашняя работа, два часа на улице и новая книга от директора. Я даже не запоминала, какой сейчас день недели, месяц, год. Всё для меня было однообразным и скучным. Хоть время от времени к нам попадали новые лица или уходили старые, но я совсем не обращала на них внимания и даже не разговаривала с ними. Меня затянула серость моей жизни. Она так сильно в меня въелась, что радость я совсем перестала ощущать, словно всё внутри меня покрылось нечеловеческим холодом. Даже книги не приносили радости, но я продолжала читать, чтобы хоть немного представлять себе, как то или иное чувство выглядит, что оно из себя представляет и что испытывает человек в тот момент, когда ещё не разучился что-то ощущать.

***

Моя серость в скором времени ушла. Все дети думают и мечтают, что за ними в скором времени кто-то придет и заберет. Вот и меня забрали, мой братик. Адриан, дорогой мой, любимый братик. Он окреп, стал более мужественным, сильным, он нашёл — узнал то, что искал, уверена в этом. Если бы он не нашёл, он бы не вернулся, а я так и продолжила его ждать. Но он тут, стоит прямо передо мной — значит, он нашёл. Я так рада за него. У него появилась цель, и он просто обязан ее достичь. — Шарлотта. Моя любимая, милая Шарлотта. Я вернулся, — эти слова и его тёплый голос растопили моё сердце, я была так счастлива, что даже заплакала. Подбежав к нему, я запрыгнула ему на руки и обняла за шею, а ногами обвила талию, скрестив ноги у него за спиной; он так крепко меня держал. Не хочу, чтобы он меня отпускал. Не хочу, чтобы он снова ушёл и бросил меня. Но то, как крепко он меня обнимал и держал, говорило о том, что он чувствовал то же, что и я. — Пожалуйста, забери меня отсюда и больше никогда не бросай! — умоляла со слезами на глазах. Он улыбался. Посмотрев в его глаза, я поняла, что он больше никогда так со мной не поступит. Мы всегда будем вместе. Я хочу этого. Как оказалось, братик уже давно приехал, но сразу не хотел меня забирать, решив, что сначала он должен встать на ноги. Что он и сделал. Его компания была самой влиятельной, а он был самым богатым — свой талант он не зарыл в землю. Братик сразу рассказал мне, что он хочет сделать, он взял себе псевдоним Озимандия. Это всё он рассказал мне спустя неделю, как я у него стала жить. Я дала обещание, что никому не расскажу о том, кто он. — Сегодня будет мой дебют. — Дебют? — непонимающе спросила я. — Да, скоро всё узнаешь из газет, а, может, и из новостей по телевизору. — А не проще ли сразу мне рассказать? — Нет, — с загадочной улыбкой ответил он. — Кстати, ты уже неделю не ходила в школу. Я нашёл тебе хорошее место. Ты будешь учиться в школе для девочек. Завтра мы купим тебе форму и новую одежду. — Хорошо, — с улыбкой согласилась. Когда Адриан хотел было уже выйти из моей комнаты, я его остановила, — Адриан, пожалуйста, не бросай меня больше. Все это время я ждала тебя. Если бы ты только знал, как я скучала по тебе, два года прошло, даже ленту не снимала. — Я тоже скучал и куда сильнее, — он даже не повернулся ко мне лицом, когда говорил это, ленту он тоже не снял — я заметила её у него на руке. И дебют братика был, он разоблачил наркогруппу в Нью-Йорке. Теперь его знают как Озимандия. Новый костюмированный герой. Я горжусь братиком. Узнала обо всем этом из газеты утром за завтраком, братик сам дал мне её. — А почему ты не придумал себе псевдоним в честь своего кумира Александра Великого? Почему именно в честь Рамзеса II? — Потому что Александр Великий был всего лишь бледной копией Рамзеса II, поэтому я и решил, что буду Озимандия. — Вот как, — переваривала я полученную информацию. Адриан улыбался, глядя на моё задумчивое лицо: когда я о чём-либо думала — морщила лоб, и его это всегда забавляло. — Ты поела? — спросил он меня. — Да. — Тогда одевайся и пошли за покупками. — А как же твоя работа? — Я сам на себя работаю и поэтому могу позволить себе выходной, когда захочу. Тем более, я давно не видел свою маленькую сестрёнку и соскучился по ней, — Адриан подошёл ко мне и поцеловал в кончик носа. — Так что одевайся и спускайся вниз, буду ждать тебя в машине. Мне так не хватало его тепла всё это время, и сейчас он рядом, до сих пор не могу в это поверить. Мне всё время кажется, что это сон. Нереально. Даже ущипнула себя, чтобы убедиться в реальности происходящего. И это все реально, мой братик рядом, он забрал меня. И сейчас я с ним в машине еду покупать вещи для школы и будней. — Почему школа для девочек? — и действительно, почему не в общую? — Там тебе будет лучше, — глядя в окно, ответил он. — И чем же? Не хочу ходить в школу для девочек. — Лотта, я так решил, так что не спорь, — его голос был спокойный и размеренный, он даже не повернул голову, чтобы посмотреть на меня. Спорить с братиком бесполезно, как и уговаривать его. В магазине, где продавали всё для школы, с меня не смогли снять мерки для школьной формы, так как там были проблемы и магазин срочно закрывали. Нас отправили на швейную фабрику, откуда им и поступает одежда. Но зато мы успели купить туфли и остальные принадлежности. После мы поехали на ту швейную фабрику, куда нас отправили. — Нам срочно нужна эта форма, если сделаете ее в кратчайшие сроки, заплачу вам в два раза больше положенного, а если ещё и доставите на дом, заплачу сверху, — написав сумму, братик показал её директору швейной фабрики, у того аж челюсть отвисла от суммы. Мужчина сразу согласился на предложение. Деньги правят миром. — Э, Дэйв, сними мерки для школьной формы с девочки и побыстрее! — прокричал директор. — Не могу! Пусть новенький снимет! — прокричал в ответ Дэйв. — Эй, Ковач! Уолтер! Сними с малой мерки на школьную форму. Вот тогда-то я и увидела этого Уолтера снова: рыжеволосого мальчика, выпустившегося из Чарлтона. Я сразу его узнала. Моему удивлению не было предела, даже глаз не могла отвести от него. И почувствовала снова то же, что и тогда, когда мы впервые увидели друг друга. Кажется, он тоже меня узнал. Так как он тоже не мог отвести глаз, мы смотрели друг на друга, не отрываясь. — Лотта, всё хорошо? — братик заметил, как мои глаза расширились от удивления. — Д-да, всё хорошо, — с трудом выговорила я, отведя глаза. Уолтер явно не хотел снимать с меня мерки, но и возражать не мог. Поэтому он махнул рукой, подзывая меня. — Лотта, я буду у директора. Когда с тебя снимут мерки, придёшь ко мне, дорогу ты знаешь, — сказал братик и ушёл. Подойдя к Уолтеру, я вопросительно посмотрела на него своими синими глазами. Так как я маленькая, снять с меня мерку трудновато: — Хм, встань на стул, — я сделала, как он и просил. От каждого его прикосновения я вздрагивала, было очень неловко, мы были одни и так близко. — Не дёргайся, — его голос так спокоен. — Ах, извини... те, — от его замечания я даже покраснела. Сердце бьётся как сумасшедшее, надеюсь, он этого не заметит, не почувствует. А особенно то, как трудно мне дышать, когда он рядом. Я не понимаю, что со мной происходит. — Подними руки, — попросил он меня. — Да, — с трудом выговорила я. — Мне кажется, или я вас где-то уже видела? — пытаюсь начать беседу, хоть и вижу, что он неразговорчив. — Мне тоже так кажется, — он так спокоен, и это ещё больше заставляет меня нервничать. — Чарлтон, я видел тебя там. — Да, точно, в Чарлтоне. — Гм-м, можешь опустить руки. — Угу. Это была не самая лучшая идея — попытаться начать беседу. Он сосредоточен на работе, и я не интересую его: тяжёлый у него, однако, характер. Но это даже привлекает. Мне кажется, он не такой плохой, возможно, даже интересный. Я хочу узнать его. Хоть и не понимаю, что у меня за желания и интерес по отношению к нему, но для меня это важно. Важно узнать его, даже прикоснуться, но также я чувствую и страх. Что со мной происходит? Улыбнулась ему. Когда он посмотрел на меня, в мои глаза, он быстро отвёл взгляд. Что с ним? Он как будто никогда не разговаривал с девушкой. Хотя я девочка... но просто с кем-то женского пола он явно не общался. — А сколько вам лет? — поинтересовалась я. — Восемнадцать, — ого, он старше меня, намного старше. Так, а если посчитать, то в шестнадцать его выпустили из Чарлтона. — Какой длины юбку сделать? — спросил он меня. — Я не знаю. — Слезай со стула и встань на колени, — когда я сделала, как он попросил, он подошёл ко мне с линейкой и продолжил снимать мерки. — Насколько я знаю, рекомендуемая длина юбок не выше десяти сантиметров от колена и не ниже середины голени. Можешь вставать. — Откуда вы это все знаете? — у меня начинает складывается впечатление, словно он педофил, надеюсь, я ошибаюсь. Он даже не ответил, но посмотрел на меня так, словно я глупый ребёнок. Хотя, если так подумать, он работает на швейной фабрике, а значит, он просто обязан знать, какой длины должна быть юбка.  — Я закончил и все записал, можешь идти, — и он просто взял и вернулся к своей работе. — Спасибо, — но вот так просто я не хотела его благодарить, я подошла и обняла его, уткнувшись носиком в его живот. Я не понимала в тот момент, что делаю, и я знала, что это глупо и неправильно, но не обнять этого человека просто не могла. Для меня это важно, ведь, возможно, мы в последний раз с ним встречаемся, лучше отбросить эти мысли. Отпрянув от него, я быстро побежала к братику, думая, что этот Уолтер был очень удивлён тем, что я сделала. Быстро добежав до кабинета директора фабрики, я без стука вошла. Братик сидел на стуле, а директор возвышался в своём кресле и курил сигары. — Все, мерка закончилась, — весело произнесла. — Хорошо, тогда пошли, — вставая, сказал братишка. — Так, когда форма будет готова? — спросил он у директора. — Думаю, послезавтра вы ее получите. — Отлично.

***

— Форма на тебе сидит просто отлично, — осматривал меня Адриан. — Да, я согласна, Уолтер снял с меня мерки просто идеально! — восхищалась я, осматривая себя в отражении зеркала. — Уолтер? — Это тот мужчина, который снимал с меня мерки. — Ясно, — в отражении я заметила, как Адриан как-то странно на меня посмотрел; я повернулась и вопросительно взглянула на него. — Почему ты называешь его по имени? — Ну, я не знаю. Я просто хочу так его называть. Сама не понимаю, почему, — виновато посмотрела на братишку. — Никогда не называй по имени незнакомых тебе людей, — может, его голос и был спокоен, но я услышала нотки угрозы. Адриан никогда не кричит и не повышает голос. В его глазах можно заметить гнев или ярость, но не в голосе. Однако сейчас с большим трудом, но я уловила в его речи ярость и угрозу. Это было странно. Это было не похоже на него. — Что с тобой? — О чём ты? — Ты разозлился. — Нет, — и он ушёл. Останавливать его я не стала.

***

1964 год, мне 15 лет. Не торопясь я иду пешком по улице. С братом я договорилась, что буду добираться до школы только пешком. На машине или автобусе неудобно, так как возможен риск пробок. Что больше всего мне нравится, так это то, что изготовление моей формы всё продолжается на той швейной фабрике, и всё тем же человеком — Уолтером. При брате я стараюсь не говорить о нём, так как глаза брата начинают пылать яростью. Кажется, он ревнует. Посмотрев на наручные часы, я улыбнулась, так как прямо сейчас, в эту минуту, я встречу Уолтера, покупающего газету в том же месте, что и я. — О! Мисс Вэйдт! Держите газетку, — газетчик всегда со мной дружелюбен. Интересно, это потому, что я знаменита из-за моего брата, или потому, что я все время покупаю у него газету? — Благодарю! — поблагодарила я его, взяв газету. Тут же подошёл и Уолтер. В заголовке газеты и в её содержимом было об изнасиловании и убийстве Китти Дженовезе. — Это ужасно! А особенно то, что соседи всё видели и ничего не сделали. Люди — твари, — произнесла я вслух. Мне было искреннее жаль эту девушку, сдерживать слезы я не могла. — Людям присущ эгоизм, — сказав это, Уолтер посмотрел на меня. — Да, вы правы. Но я всё же верю, что есть и хорошие люди, те, которым будет не наплевать на произошедшее, которые не буду стоять и смотреть, как кто-то кого-то убивает, — я вытерла слезы рукавом. Разорвав газету, я выбросила её и направилась в школу.