Ты чувствуешь себя в безопасности?

Наш страх — это мольба о помощи, отключить чувства проще всего, но стоит ли это делать? То, что делает нас людьми — это чувства и эмоции. Но что нам делать, чтобы спасти себя? Наши страхи не дают нам возможности спасти себя от опасности. Сидя за мусорным баком, пыталась не привлечь внимание мужчин. Я слышала то, что мне не нужно, и моя жизнь теперь под угрозой. Но как мне спастись, что мне сделать, чтобы выжить? — Думайте, что хотите, но я сваливаю! — пятый боится. — Чего?! Вот ещё, ты никуда не уйдёшь! — выглянув из-за угла я увидела, как мужчина схватил за шиворот другого. — Ты с нами за одно! И если свалишь, мы и тебя сдадим: ты убивал и грабил вместе с нами! Не думай, что сможешь сбежать, как последняя крыса! Один из мужчин схватил другого и оттащил от пятого. Как долго я смогу здесь прятаться? Но смогу ли я быстро убежать от них, если сорвусь с места? Хочу провалиться сквозь землю в самые глубины ада, жить тут на земле — это куда хуже самого ада. Бежать мне не пришлось, да и не смогу: меня уже заметили. Схватили за волосы. Потащили со всей силы, схватив за горло и прижали к стене. — Так-так. Кто тут у нас? Птичка! — Её надо убить. Она могла много чего лишнего услышать и может сдать нас. — Что она могла услышать? То, как мы обсуждали, как убить урода в маске — так это ерунда. Отпусти девчонку, пусть валит. И слова не сказала, лишь смотрела на них заплаканными глазами. Страх заполонил всё внутри меня, глаза метались вокруг в поисках спасения. "Меня никто не спасёт", — подумала я. — Отпустить? Ты рехнулся. Убить её надо. — Нет! Я против, отпусти малую, — сказал пятый, коснувшись рукой правого плеча первого, который всё это время держал меня за горло. Но пятому выстрелили в голову. Брызги крови попали на моё лицо. Ужасно. Кровь и мозги — не хотела я этого видеть, немой крик заполонил моё горло, а полные глаза ужаса смотрели на труп мужчины. Я вцепилась ногтями в руку мужчины который держал меня за горло, пытаясь расцепить его пальцы и убрать руку с моего горла — мною двигал ужас и желание выжить любой ценой. Но мои попытки были тщетными, как и усилия закричать. Только стон отчаяния вырывался из моего горла. Спасение не придёт, не зачем его ждать, незачем надеяться. Но тут мы все услышали глухой стук: одного из мужчин ударили. Другие начали материться. А меня пихнули в сторону, даже не успела осознать, рассмотреть и понять, что происходит. Я ударилась головой об что-то, потеряв сознание. Что было дальше, я не знаю. Но очнулась я не в переулке, и не в своём доме, а на улице хорошо освещённой фонарями. Но удивительно и то, что я была не одна, был ещё какой-то мужчина, в пальто и шляпе. Он стоял и смотрел куда-то в глубину тёмного переулка. Горло болело, коснувшись холодными пальцами я почувствовала лёгкое покалывание и тихо простонала от боли. Голова гудела и была тяжелой, тело ломило от того что я лежала на асфальте. Незнакомец повернулся в мою сторону. Я посмотрела на него мутными глазами, все было немного расплывчато, но сосредоточив взгляд на нём, увидела, что на нём была маска. Чёрно-белая, пятна на ней меняли форму, переливались, но не смешивались с белым. Я не знала как реагировать на всё это: кричать — так я не смогу, бежать — так я не встану. Мне оставалось лишь лежать и смотреть на него, на Роршаха. Я сразу его узнала, так как запомнила его описание из газет. Он недовольно гмыкнул и это мне что-то напомнило, но я не смогла вспомнить, что именно. «Синяки останутся», — потерев горло, подумала я. Роршах продолжал на меня смотреть, я чувствовала его тяжёлый взгляд на себе. Это пугало. — Полиция вот-вот приедет. Я могу теперь уйти, — это были его слова, но когда он повернулся чтобы покинуть меня, я остановила его. — Нет. Останься, — умоляла я его. Он повернулся и посмотрел на меня. Но я задалась вопросом: «Почему он остановился?». — Не оставляй меня одну. Пожалуйста. Мне страшно, — со слезами на глазах просила я его. Мне было важно, чтобы он остался, я боялась что преступники могли вернуться или ещё чего могло со мной случиться. — Нет, — в его голосе не было не одной нотки, которая говорила или могла бы говорить о чувствах и эмоциях. Он ушёл в глубины тёмного переулка, оставив меня одну со своими страхами. Но зато теперь я знаю чего хочу. Хочу узнать его. Как он и говорил, так и случилось, но слишком быстро. Стоило ему уйти, как тут появилась полиция. Они забрали меня и преступников, если их так можно назвать. Меня допросили, я рассказала всё, кроме одного — ни слова про Роршаха. Дома меня ждал Ад. — Ты хоть понимаешь, что с тобой могло произойти? — открыв дверь он запустил меня в квартиру, поучая меня. — Да. Понимаю. Я лишь хотела сократить дорогу домой, а потом это произошло, — виноватым голосом произнесла. — Я переживал за тебя. В этом я не сомневалась, он переживал, но как? Как за сестру или как за игрушку? — Накажешь? — Да. Будешь учиться дома. — Что? Но почему? Что я сделала? — возмущалась я. — Я не хочу, чтобы были подобные конфузы, по этому ты будешь учиться дома. Если понадобится, я тебя буду обучать. Или же посажу на цепь, чтобы ты никуда не ушла, — отчеканил он, уйдя в свой кабинет. У меня никогда не будет выбора — он всё решает за меня. Хочу свободы, хочу жить, хочу увидеть реальность. Я не птица, чтобы запирать меня в этой золотой клетке, я человек, и я должна быть свободной! Мне не сбежать от него, сколько бы слёз я не пролила, сколько бы не кричала, не сбежать, ни получить свободы. Не узнать мне мир. Мой брат — мой враг. Но самое худшее ждало меня впереди. Отвращение к собственному брату — вот что я чувствую к нему. Ненависть, злоба заполоняют меня. И как бы сильно я ни хотела избавиться от этих чувств и полюбить его как в детстве, передо мной всплывает реальность. Я не буду чувствовать себя в безопасности рядом с этим человеком. Но ведь хочу безопасности. Дни проходили, одиночество нарастало, как и мой страх. Адриан, время от времени, начал проявлять ко мне странный интерес, он начал вести себя не так как раньше. Мимолетно обнимал, бывало, хватал за руку и прижимал к себе. Я отталкивала его, упиралась, но он был очень настойчив. Но наш с ним поцелуй ещё больше вызвал во мне отвращение к нему. Я помню, как это было. Я помню: вкус его губ, карамель с корицей — это было сладко, его настойчивость в поцелуе, он заламывал мне руки, делая мне больно — казалось ему это нравится, прижимал к себе — ощущала его тепло, тёрпкий запах одеколона. Но этот поцелуй я никогда не забуду, ведь он был моим первым. Вспоминая всё это, у меня слёзы по щекам идут, ведь тогда я была против, а он настаивал. Боюсь, что он может меня изнасиловать. Он помешан на мне. Недавно он рассказал мне, что собирается на собрание костюмированных героев. Думаю Роршах тоже там будет. — Я бы тоже хотела пойти, — я хочу этого только ради человека, которого хочу узнать. — Это невозможно, — возразил он. — Ну да, я же не Озимандиас! Я не костюмированный герой. И я не Адриан, который жаждет заняться сексом с сестрой, — сорвалась я. Адриан схватил меня за горло, больно сжимая, чуть ли не душа меня, он прижал к дивану. Его глаза пылали яростью, а учащённое дыхание обжигало моё лицо, он нависал надо мной. Чувствовала себя маленьким кроликом рядом с ним, а он был для меня хищником, волком, который хотел меня. — Не смей так говорить! — угрожающе тихим голосом сказал. Я покачала головой, боясь ещё что-либо сказать. Мой длинный язык до добра не доведёт. Он ушёл, а я смогла спокойно вздохнуть. Сев нормально на диван, я взяла газету. 1965 год, всё это время я провела в этой золотой клетке. Адриан ушёл, это мой шанс к побегу! Но стоит ли? Он будет искать меня и найдёт, и тогда мне не поздоровится. Это нелёгкий выбор. Но у меня есть желание, и то, чего я хочу. Птица решила вылететь из золотой клетки, она покидает своего хозяина.