Ты чувствуешь себя в безопасности?

Знаете, если вы считаете, что сбежать так просто — вы ошибаетесь. Сглупила, сбежав и не взяв с собой ничего, даже верхнюю одежду. Мне было так важно убежать от этого Ада, от этого человека. Мне хотелось жить, дышать, чувствовать. Но получив все это, я совсем забыла о последствиях. Таких как жилье и деньги. В момент отчаяния думала о том, чтобы вернуться, меня даже не пугало наказание, которое я могла получить за свой побег. Хотелось сдаться — но этот холод на дворе заставлял меня бороться. Хотелось плакать, но дождь украл мои слезы, дав мне взамен желание жить. Неважно, какие мысли тебя посещают в момент отчаяния, важно бороться, пытаться, пробовать. Это важно — но, когда ты жалуешься и говоришь, что у тебя не получится, этим самым ты показываешь, что даже не пытался. Уверена, у меня все получится. Мне лишь нужно что-то придумать. Но ночью, сидя на ступеньках какого-то дома, под дождём — что можно придумать? У меня нет ничего, лишь я сама, мои проблемы, холод, а также желание выжить. Даже просить помощи не у кого: друзей, у которых я бы могла переночевать, у меня нет. Знаете, бывают и чудеса. Они случаются, когда ты этого не ждёшь. Со мной это случилось спустя три часа. Да, именно столько я просидела на ступеньках под дождём, со своими мыслями. Это была девушка. Первое, что я заметила — белоснежные туфли. Она подошла ко мне и села рядом, не боясь испачкать свое пальто и платье. — Это не самое лучше место, чтобы прятаться от дождя, — укрыв нас зонтиком, сказала она. — Вы правы. Но мне некуда идти, — дрожащим голосом, смеясь, пробормотала я. Вся эта ситуация была для меня очень комичной. — Вы не кажетесь мне бездомной, если судить по одежде. Поэтому у меня вопрос: почему вы здесь и кто вы? — она была очень любопытна, и после этого заданного ею вопроса, мне хватило смелости поднять голову и посмотреть на неё. Красивая улыбка, излучавшая доброту и нежность. Весёлые зелёные глаза, коротко остриженные каштановые волосы, красное пальто и белый зонтик. Пожалуй, запомню ее на всю оставшуюся жизнь. — Вы задаёте мне вопросы? Пожалуй, я первая должна их задавать. Почему вы подошли ко мне? Кто вы? — Да, вы правы, — не стала перечить она. — Не могу пройти мимо человека, который попал в беду. — В беду? Вы меня не знаете! Не знаете, что со мной произошло, и говорите, что я попала в беду. С чего вы это взяли вообще? — с возмущением в голосе напала на неё я. — Ваша одежда. Вы не похожи на бедную. И к тому же, даже у бомжа есть пальто в холодную погоду, а вы в одной юбке и кофте, — она не реагировала на мою агрессию и недоброжелательность. — Вы правы. Извините, что напала на вас, — поняла, что не стоило так делать. — Ничего страшного. Не знаю, что с вами произошло, но думаю, стоит того, чтобы так говорить. Пойдемте ко мне. Согреетесь. — Я не могу, — если я пойду к ней, мне придется врать, не могу говорить о том, «кто я» и что со мной произошло. — Я не отстану, если вы не пойдете со мной и не расскажете, что с вами произошло. Она так убедительна, что вынуждала согласиться. И к тому же, оказалось, что я сидела на ступеньках ее многоэтажки. Судьба, совпадение — возможно, но я в это не верю. Однако эта девушка была не такой простой, дала мне сменную одежду, показала, где ванная. Сказать, что ее квартира великолепная — не могу. Однокомнатная квартира, маленькая кухня, небольшая ванная комната и узкий проход в прихожей. Помещение было захламлено тканями, коробками. Есть кровать, потрепанный диван и старенький телевизор. Она — швея, первое, о чём я подумала? Переодевшись и осмотревшись вокруг, решилась все же поговорить с хозяйкой. — И всё-таки я вас не понимаю. Вы пригласили меня к себе, просто так. Вы не боитесь, что я воровка или же убийца? — принимая чашку с чаем, спросила я у девушки. — Нет, — с улыбкой ответила она. — Почему? — Наверное, потому что у меня нечего украсть. И вы не вызываете у меня тревогу, страх — вы кажетесь мне очень доброй. У меня очень хорошо развита интуиция на такие вещи! — Эм, — скептически взглянула на неё, сделав глоток тёплого крепкого чая, по вкусу без сахара, что заставило меня сморщиться. — Простите, забыла спросить у вас про сахар. Видите ли, я пью без, — девушка начала шариться по кухне в поисках сахарницы. Найдя, она поставила ее на стол рядом со мной. — Спасибо, — я насыпала себе три ложки сахара. — А вы сладкоежка, — с улыбкой и со смехом ответила она. — Так вы расскажете, что делали на улице? — Я гуляла. — Ну, так неинтересно! Говорите! Может, я смогу вам помочь, — настаивала она. Мне ничего не оставалось как выдумать какую-то историю. — Видите ли, я сбежала из дома, — девушка напряглась, и я тоже. Никогда мне не приходилось врать. — Вы правы в одном, я не бомж. Наша семья не бедная и не богатая. Но как известно, в любой семье бывают секреты. В нашей — отец сильно пил, и когда он напивался, начинал кричать, бить посуду, а бывало, бросался на нас. Но мама всегда заступалась за меня, а я пряталась в своей комнате, — рассказывая это, я вспомнила брата, то, как он в последнее время изменился, как сильно его любила, и по моим щекам потекли слезы обиды. «Почему это произошло?» — мысленно спросила у себя. Незнакомка встала со своего места и подошла ко мне обнять. — Я больше не могла этого терпеть и убежала. Знаю, неправильно, ведь там осталась мама. Но она сама просила и умоляла меня бежать оттуда, так как хочет лучшей для меня жизни. Но теперь я понимаю, что совершила ошибку, — ложь, все, что я говорила, это была ложь, и она была жестокая по отношению к этой девушке. Меня начала мучить совесть, говорить правду о том, кто я — нельзя, ведь она могла позвонить в полицию, и они бы вернули меня к моему брату, а тот в свою очередь мог устроить для меня жестокое наказание, а то и хуже. Кто мой брат — я его не знаю, он изменился, он больше не тот, кем был раньше; он испытывает ко мне чувства, которые не должен, я начала бояться его; не хочу больше запертых комнат, домашнего обучения; быть птицей в клетке, в конце концов. — Это все ужасно. Может, позвоним в полицию? — спросила она, глядя на меня. — Нет! — выкрикнула я. — Прошу, не надо, не звоните в полицию. Я хочу сделать так, как просила мама. Хочу найти себя, жить лучше, сделать все, о чем она мечтала. — Хорошо, — понимающе кивнула она. — Знаете, а мы ведь так и не познакомились. Меня зовут Квинт. А как вас, прекрасная седоволосая дева? И вот настал момент, которого я ждала — моё имя. То, что я должна была поменять и расстаться с прошлым. — Николетта. Николетта Отрада, — странно, но это первое, что пришло мне в голову. — Вау! Можно, я буду называть тебя Ник? — Да. С этого дня мы с ней подружились. Она позволила мне пожить у неё, пока я не найду себе работу и жилье. В первый же день своего пребывания с ней я попросила ее о том, чего бы я никогда с собой не сделала бы раньше. Подстричь меня. Это было самым тяжёлым решением для меня. Мои серебряные длинные волосы. Думаю, каждая девушка понимает, как это тяжело — состричь волосы. Даже Квинт удивилась, когда я попросила ее об этом. Но я вынуждена была это сделать. Каждый щелчок ножниц, каждая упавшая прядь с болью и со слезами отдавались в моем сердце. — Чем ты занимаешься, Квинт? — Я работаю швеей, шью одежду. — Теперь понятно, почему ты так красиво одеваешься и почему у тебя вся комната захламлена тканями. — Да, в свободное время что-то себе делаю. У меня мечта — стать великим модельером, — может, и не видела ее лица, но мне показалось, что она улыбалась. — А как насчёт твоего прошлого? И кстати, сколько тебе лет? — Мне двадцать пять лет. Повезло намного больше чем тебе, семья моя обычная, заработок стабильный. Но знаешь, однообразие в моей семье для меня было очень скучным, хотелось веселья. Я никогда не убегала из дома, как ты, никогда не было отца-алкоголика, битья. Мы были обычными. Но когда я пошла учиться в колледж, я сказала себе, что никогда не вернусь домой. И вот я здесь, снимаю квартиру и работаю. Тебе восемнадцать? — Нет, шестнадцать. И сейчас я не знаю, что мне делать. — Ну, это неудивительно. Это всегда тяжело, тебе страшно, ты думаешь, что у тебя нечего не получится, но ты не сдавайся! — последний штрих ножницами и все кончено, как и ее слова. Я не была острижена под мальчика, но волосы стали очень короткие и взъерошенные. Говорят, когда девушке плохо, в первую очередь она идёт стричься в парикмахерскую, чтобы распрощаться с плохими мыслями и воспоминаниями, им становиться легко и хорошо. Так и есть. После того, как Квинт состригла мне волосы, мне стало легко, и это странно, ведь я не верила в подобное. Также мне пришлось столкнуться с первыми трудностями взрослой жизни — поиском работы. Это тяжело и очень. В большую часть, куда я пыталась устроиться, меня не хотели брать из-за возраста, отсутствия опыта работы, образования. Это все основные аспекты, с которыми мне пришлось столкнуться. Может, работа — это главное сейчас для меня, но важнее не привлекать внимание, и тем самым моему брату будет тяжелее меня найти. Но чтобы он действительно меня не нашёл, мне нужно съехать с квартиры Квинт и найти себе другое жилье, накопить денег и уехать с города. Но стоит ли уезжать из этого города? Может мне остаться здесь? Ведь чем ближе ты к своему врагу, тем незаметнее ты. Адриан в первую очередь будет искать меня здесь, а если не найдёт, будет искать в других городах, он привлечёт внимание полиции, но когда они не справятся, Адриан начнёт сам меня искать. Как-то возращаясь в мой временный дом с чувством разочарования, пустоты и досады, в первую очередь мне захотелось принять ванну с пенной, но этого не произошло. Запах алкоголя и сигарет сразу ударил в нос, а пьяные голоса доносились до моих ушей, почему-то говорили мне о нехорошем. Как можно тише я попыталась закрыть входную дверь, после, также бесшумно разуться и на носочках пройти на кухню. И тут мне представилась картина двух пьяных девушек: Квинт и блондинка в обнимку распевали песни, попутно попивая спиртное. Мне это показалось странным, в первый же день я думала, что она не пьёт и вполне себе приличная девушка, и эта картина просто не укладывалось в моей голове. Квинт, увидев меня, встала, пошатываясь, еле передвигая ногами и спотыкаясь, направилась ко мне. — О! Мы как раз говорили о тебе, — пьяным голосом проговорила она. — Я рада, — сухо ответила я. — Слушай, садись к нам, выпей. У нас праздник! — И какой? — сев на предложенное место Квинт, спросила у неё. — День незамужних женщин. — Не слышала о таком, — Квинт, поставив рюмку возле меня, хотела уже было налить, но я остановила ее. — Я не пью. И мне ещё рано. — Никогда не рано! Выпей! — подала голос блондинка. — Рано. И я не в настроении, — весь этот запах, поведение пьяных женщин было дня меня отвратительным, пусть даже и прошло буквально пять минут. — И что у тебя случилось? — спросила блондинка. — Работа. — Не устроилась? — спросила Квинт, выпив залпом рюмку водки. — Да, — с горечью в голосе ответила я ей. — А нам в кафе нужен работник: посуду, полы мыть и того прочее. Блин, забыла, как эта профессия называется, но это не важно. Хочешь у нас поработать временно? Это был шанс. Да, работа не из приятных, но есть ли у меня вообще выбор? Вздохнув, я согласилась. Девушки хотели уже было налить мне и заставить выпить, так сказать за мою новую работу, но я отказалась. Вскоре после выслушивания пьяных бредней и поедания невкусной пиши, узнала, как звали мою спасительницу. Джуди. Джуди кстати у нас ночевала. На утро девушки проснулись с ужаснейшими похмельем и перегаром, на вопрос «почему вы все-таки напились?», они не отвечали. Я вместе с Джуди направилась устраиваться на мою первую работу. Как и вчера, когда я ходила по городу, на мне была кепка, и я так низко ее наклонила, что пол-лица моего не было видно, что было для меня очень важно. Квинт, конечно, по этому поводу сильно возмущалась, говоря: «Такое красиво лицо нельзя скрывать». Кафе было недалеко расположено от моего временного дома, буквально в часе ходьбы. Для кого-то это покажется далеко, но для меня это была очень приятная и довольно быстрая прогулка. Собеседование не затянулось — меня сразу взяли на работу, и с этого же дня начался первый рабочий день. Я работала допоздна: в восемь заканчивала, а в двенадцать должна была быть на работе, и так каждый день, кроме воскресения. В один из таких дней, когда я по привычке шла покупать газету по дороге на работу, встретила его, Уолтера. Так давно его не видела, но сейчас он был другим, я больше не видела аккуратно одетого и причёсанного человека, предо мной был человек с табличкой в руках, на которой была надпись: «Конец близок». Это было для меня удивлением и шоком. Как? Почему? Что случилось? Ничего не понимала, что могло его так изменить — может, он попал в секту? В любом случае, не смогу у него это спросить. Когда я стояла рядом с ним и покупала газету, чтобы узнать, что творится в мире, первая полоса привела меня в ужас и шок. Этого и следовало ожидать от моего любимого братца. Газетчик, который стоял рядом сказал: — Надеюсь, ее найдут. Мне кажется, ее кто-то похитил и удерживает, чтобы выкуп за неё получить. «Или же она просто сбежала».