Ты чувствуешь себя в безопасности?

Меня уже тошнит от этих вегетарианских блюд. Само вегетарианство для меня непривычно и отталкивающе. Но куда хуже сидеть на одном месте. Адриан ограничил мой круг действий: целый месяц я провела в заточении, могу даже сказать — «в золотой клетке». Адриан запретил мне ходить в школу — только домашнее обучение. Запрещено употреблять мясо — разрешено только «травоядничать». Раньше Адриан не был таким, он учитывал моё мнение, спрашивал, чего я хочу. Он разрешал мне мясо. Так как понимал, что «вегетарианство» — это выбор каждого человека. И мне решать, делать его или нет. Но на данный момент всё за меня решает он. Кукла. Я — кукла. Поначалу я противилась, но вскоре он меня сломил. Как бы сильно я не сражалась и не говорила, что мне это противно. Сломил. С его стороны за всё время были лишь угрозы, и я привыкла к ним. Он ничего не сделал мне. И я могла всё: сказать, сделать, пойти куда хочу. Но единственное, что я действительно могла и чего не боялась, так это говорить и совершать привычные действия. Остальное было рискованным. Действовать против него себе дороже. Идти куда хочу — самоубийство. — Когда мне исполнится двадцать, ты тоже будешь управлять мной? — Если потребуется, да. — Это опасные игры, братец. — Шарлотта, если ты будешь хорошо себя вести, я позволю тебе пойти в общую школу, — ухмыльнувшись, сказал он. Это показалось мне странным, даже пугающим. Особенного его слова про: «Если ты будешь хорошо себя вести». Что он подразумевал под «хорошо себя вести»? Ещё сильнее чувствую себя куклой. Но даже кукла получает больше внимания и заботы. Тогда, получается, что я не человек? Да, я не человек. Никто. Мисс Никто. — Хорошо себя вести? — Да. — Должна разочаровать тебя. Я не умею хорошо себя вести. — Как хочешь. Моё дело предложить, — сделав глоток вина, произнёс он. — Лотта, как насчёт того, чтобы завтра отменить занятия и провести целый день у меня на работе? Что он задумал? Мне это не нравится. — Вынуждена отказаться. — Я настаиваю, — грубо ответил он. Когда он так говорит, ему опасно возражать. В такие моменты его взгляд делается пугающим, становится ясно, что он может и навредить тому, кто ему перечит, кем бы он ни был. — Ну тогда я не против. — Умная девочка, — встав из-за стола и подойдя ко мне, произнёс он. Его рука коснулась моего подбородка и приподняла мою голову. Глаза Адриана горели дьявольским огнём: он получал удовольствие, мучая меня. — Ты лучшее, что у меня есть, — прошептал он. Да, братец. Прямо сейчас я безвозвратно принадлежу тебе. Вся и без остатка, не имея сил противиться тебе — твоя. Будь я чуток сильнее, могла бы сделать хоть что-то. Я такая слабая и жалкая, у меня совершенно нет сил сбежать. Однажды они были, и я сделала это. Но, совершив, не смогла найти средств защитить тех, кого люблю, и вернулась. Что я должна сделать, чтобы жить одна и защищать тех, кого люблю, быть с теми, кого люблю? Может, это невозможно? Думаю, да. Я такая слабая. — Я буду лучше, если буду с тем, кого я люблю. — Сколько сил, чтобы мне противостоять, и сколько слабости, чтобы не быть с теми, кого ты любишь. Ты такая слабая и одновременно сильная. Это великолепно, — восхищённо произнёс он. — Ты сделал меня такой. Адриан сжал моё горло: — О моя милая маленькая Лотта, если бы ты только знала, как я тебя люблю. Адриан приблизил своё лицо к моему. Ощущать его дыхание на лице было отвратительно. Он дышал так часто, а зрачки были так расширены: жажда поглощала его. Он легонько коснулся моих губ своими, боясь сделать больно — если бы он знал, насколько это было ужасно. Однако где-то внутри меня что-то стало тёплым и желало продолжения. Верно, во мне боролись две крайности: чувства и разум. Но разум прав — это ужасно; чувства же говорили о продолжении. Однако это были не просто чувства — это животный инстинкт. Пошлость. И у меня это вызывало отвращение. На этом Адриан не остановился. Ему казалось, будто я не против, и хватка на моем горле ослабла. Повторив поцелуй, но более глубокий, он думал, что мне нравится. И да, немного, но мне понравилось. Его губы так аккуратно и нежно касались моих, я почувствовала сладость его вкуса, нежность, тепло его касаний. Мои руки упирались в его грудь. В то время как его крепко, но с силой не давали мне отодвинуться. Миг, и его язык проник в мой рот, лаская. Теперь уже он крепкой хваткой не давал отодвинуться: одна его рука покоилась на моём затылке, а другая — на талии. Мне хотелось укусить его, но я не могла. Ведь мне нравились его ласки, нравился этот поцелуй. Мои чувства возобладали, а разум всё кричал: «Ударь, прекрати это, он издевался над тобой, ты его игрушка», — и он прав. Но я не могла сделать то, что он мне говорил. Мою голову вскружил это нежный поцелуй, который разгорячил моё тело, но одно воспоминание, факт, заставили меня что-то предпринять, чтобы прекратить это всё. Адриан мой брат, враг, угроза. И это заставило меня сделать всё, чтобы немедленно это прекратить. Прокусив его нижнюю губу до крови, я заставила возбуждённого мужчину заскулить от боли и отпрянуть от меня. — Лотта! — прорычал Адриан. — Мы родственники! — прокричала я. — Омерзительно! — вытирая губы, повторяла. Я любила его в детстве, но как брата. Он был моим идолом, моим идеалом мужчины. Что случилось? Почему он стал таким? Почему он делает мне больно? — Лотта! Пойми, ты мне не просто сестра. Чёрт! — ругался он. — Я не могу воспринимать тебя как сестру. Ты женщина, которую я люблю. Боготворю. Ты. Ты моя собственность. С самого детства я люблю тебя и хочу тебя защищать, — на его глазах выступили слезы, но он не плакал, а мужественно сдерживал их. — Почему Бог сделал так, что ты моя сестра? Почему он заставляет меня страдать от любви к тебе?! Я не смела его прерывать. Смиренно слушала его. В детстве я испытывала к нему те же чувства, но они назывались привязанностью. Возможно, он испытывает то же ко мне, но я могу ошибаться. Вдруг это и вправду любовь? Тогда мне его жаль. Я не могу ему ответить взаимностью. Пусть он лишает меня свободы, насилует. Нет любви. — Лотта, прошу. Ответь мне на эти чувства. Стань моей, — шепча мне в губы, умолял меня. — Ты. Мой. Брат. — Забудь об этом. Это ошибка природы. Мы с тобой одно целое, ты ведь чувствуешь это, — Адриан нежно и не торопясь произносил эти слова и в тоже время проводил цепочку из поцелуев: лоб, висок, щёки, нос и лёгкий поцелуй в губы. Всё моё тело дрожало и трепетало от этого. Противиться ему нет сил, страх перед ним сковал меня. Вся моя сила куда-то исчезла, остался лишь страх. Теперь уже мой разум покинул меня, оставив чувства. Адриан воспринял моё молчание и дрожь как возбуждение. Он притянул меня к себе за талию. Ещё бы чуть-чуть и он бы повторил этот поцелуй, но я отвернула лицо. — Мы родственники, — найдя силы, ответила ему. Адриан отпустил меня. Он понимал, что своими действиями он причиняет не только мне боль, но и себе самому. Но мне куда больше, ведь меня он пугает.

***

Так не хочется открывать глаза, уж больно сладкий сон мне снился. Но пришлось. Сразу в голову нахлынули воспоминания о вчерашнем — сегодня домашние занятия отменяются, а я иду на работу вместе с братом. Как только я привела себя в порядок и вышла, он уже стоял за дверью. — О! — приподнял он одну бровь. — Ты читаешь мои мысли, дорогая? Я уже было хотел тебя позвать. Адриан взял меня за запястье, сердце забило чечётку. Надеюсь, он не почувствует мой пульс, но его ухмылка на лице разрушила мои надежды. — Успокойся. Я ничего не собираюсь с тобой делать. Я на это надеюсь, и в тоже время нет. Чёрт, во мне просыпается «жертва»: любовь к своему садисту и желание дальше быть жертвой. Но это неправильно. Нужно от этого избавиться. Спустя час мы уже были на работе брата. — Входи, милая. Более того, ты первая, кому я разрешаю сесть за моё рабочее место! — Мистер Вейдт никому не разрешает садиться за своё место, — улыбнувшись и вместе с нами войдя в кабинет, ответила секретарша. — Ну, я же любимая младшая сестра, — так же улыбаясь ответила я, Адриан обнял меня за талию, целуя в висок. Проведя меня до своего рабочего места, Адриан отодвинул кресло, чтобы я могла сесть. Стоя возле меня, он проводил какие-то манипуляции на компьютере, садясь на стол просматривал документы в то время, как я не знала, чем себя занять и просто сидела, глядя на моего дорогого братца. Что я здесь делала, я совершенно не понимала. — Адриан, — мой голос отозвался эхом. — Да? — оторвавшись от документа, ответил он. — Дай мне какое-нибудь дело. — Зачем? — непонимающе спросил он. — Мне нечем себя занять. Я уже как час сижу и не понимаю, что я тут делаю. — Ты тут для красоты. Мне же надо отвлекаться на что-то, любоваться. — Значит, я тут просто так? — Верно. — Может, мне ещё раздеться, чтобы ты получал ещё больше удовольствия от любования мной? — Я бы не отказался, — положив документы на стол и скрестив руки на груди, с интересом смотрел на меня брат. — Хорошо! Встав из-за стола, отошла на расстояние вытянутой руки от Адриана. Прикусив нижнюю губу, дрожащими руками начала расстёгивать блузку. Адриан тяжело дышал, но не отрывал от меня взгляда, облизав губы, он нервно сглотнул. Но только я хотела оголить плечи, как он остановил меня, схватив за запястья. — Остановись! Что ты делаешь? Ты специально это делаешь? Провоцируешь меня? Хочешь разозлить? Я не понимаю, Лотта! — Я тоже тебя не понимаю. Я не понимаю себя. Я ничего не понимаю, — ещё бы чуть-чуть, и я бы заплакала, но смогла сдержать слезы. Адриан начал застёгивать на мне блузку. — Я же пошутил, а ты… — вздохнув, он продолжил. — Лотта, прости. Это я виноват, — застегнув последнюю пуговицу, он обнял меня. Это были объятия брата, а не садиста. Тёплые и желанные, то, чего мне не хватало, и то, что было недолгим. Выпустив меня из объятий, Адриан спросил:  — Вот твоя работа — кофе. Будешь приносить мне кофе, разбирать бумаги и помогать секретарше. Хорошо? — я кивнула ему. Так и прошёл мой день «девочки-посыльной-секретарши». Адриан был доволен моей работой. — Ты была сегодня на высоте. — Спасибо, — с улыбкой отвечаю ему. Это странно, но сегодняшний день был для меня тихим и спокойным. Мне нравился такой Адриан, сегодня он был по-настоящему как брат. Не было домогательств и угроз с его стороны — был покой, нежность и тепло. Он был таким, каким я всегда хотела его видеть. — Моя любимая Шарлотта, я тут подумал. Как насчёт того, чтобы объединить тебе школьную программу со специальностью и работой? — Ты предлагаешь мне учиться в школе и по специальности, которую я выберу, ещё и работать у тебя? Правильно? — Умная девочка! Именно это я тебе предлагаю. Ты пройдёшь у меня практику, я буду твоим куратором. Как тебе? — Ну, это было бы неплохо. — Отлично! Тогда выбирай специальность. — Может, экономика или финансы? — Я не могу за тебя решать, ты выбирай. Мы ехали в машине домой и обсуждали всё это. На часах было девять часов вечера. Улицу освещали фонари и свет с окон — было красиво. — Финансы. — Хороший выбор, — братик положил свою левую руку мне на затылок, притянул к себе, поцеловав в лоб. Его действия заставили меня напрячься. — Лотта, я хочу измениться. Ради тебя. Я не хочу, чтобы ты меня боялась. — Ради меня? — Да. — Мистер Вейдт, мы уже приехали, — сообщил водитель. — Спасибо, Джо, — поблагодарил его брат. Адриан вышел из машины и протянул мне руку, помогая выйти из машины. — Я не верю, что ты можешь измениться, — вставая на носочки, прошептала я в ухо Адриану.

***

Три месяца спустя

Три месяца тишины и покоя. Адриан ведёт себя как любящий брат. У меня пятидневное обучение, прохожу школьную программу и программу по специальности. Имея способность к быстрому обучению и освоению программы, я всё схватываю на лету. Не знаю, либо я такой человек, либо мои способности схожи со способностями брата. Эти пять месяцев прошли быстро и незаметно. Удивительно, но за это время я поверила, что Адриан может измениться. И он и вправду изменился. Сейчас мы с братом на работе, он помогает мне с уроками во время обеденного перерыва. Несмотря на свои способности, я не могу всё знать. — Ну что, ты поняла? — улыбнувшись мне, спросил он. — Да, спасибо. Убрав волосы с моих плеч, Адриан поцеловал меня в макушку. Спустя три часа работы, мы собирались домой. Выходя из здания Вейдт, меня позвал к себе Стен, один из работников. Сказав Адриану, что я сейчас подойду, направилась к Стену, который стоял у входа и ждал меня. Подойдя к мужчине, краем глаза я заметила прожигающе-недовольный и даже рассерженный взгляд Адриана. — Лотта, я хотел спросить… Нет не так, — Стен был растерян и даже не знал, как начать разговор, он все время ерошил волосы и переминался с ноги на ногу. — В общем, мы не могли бы с тобой, э… — я сразу поняла, что он хотел мне сказать, и перебила его, с улыбкой отвечая: — Стен, прости, но у меня уже есть возлюбленный. Мужчина расстроено посмотрел на меня, но потом улыбнулся. — Ну, зато я признался и мне стало легче. — Прости. Попрощавшись с мужчиной, я вернулась в машину, где Адриан со злым видом открыл дверь машины, приглашая сесть, садясь следом. Всю дорогу он молчал, потирая подбородок и нижнюю губу. Я же время от времени ощущала на себе его недовольный взгляд. Хотелось спросить, что с ним, но я не решалась, так как боялась разозлить его ещё больше. От этой тишины и гнетущей атмосферы по моей коже время от времени пробегали мурашки. Как только мы приехали и переступили порог дома, Адриан нарушил молчание: — Вы очень мило беседовали. У тебя с ним что-то есть? — Нет. — Тогда о чём вы разговаривали? — Адриан — это моё личное дело. И что с тобой? — Что со мной? И ты ещё спрашиваешь? Моя сестра ведёт себя как шлюха! — Что за бред? — закричала я, хотя брат, пусть и был в ярости, но не повышал голоса. — Ещё раз спрашиваю тебя! Что у тебя с ним?! — У меня нет с ним никаких отношений! Он признался мне в любви, я его отвергла, вот и всё, — оправдывалась я. — Ты врёшь! — Адриан вмиг оказался передо мной, хватая за горло. Я ничего не могла сказать. Руки брата с силой сжимали моё горло, не давая доступ к кислороду, не давая сделать вдох. — Ты принадлежишь мне, запомни это! Глядя в глаза, я не видела того человека, с которым прожила три месяца. Тот, к кому у меня начало появляться доверие, тот на кого я смотрела, был ужасным существом. Ревнивым и жестоким. Собственник, который не желает делить меня с кем-либо. Ещё бы чуть-чуть, и я потеряла сознание. Но Адриан очнулся. Отпустил меня, и я упала на пол, откашливаясь. Упав предо мной на колени, он обнял меня, извиняясь и гладя по голове. — Прости, прости, прости! Я не знаю, что на меня нашло. Прости меня, Шарлотта. Теперь я абсолютно уверена в том, что он никогда не изменится.

1975 г.

Мне 26 лет, и я все ещё живу с братом. Адриан разрешил мне есть мясо, но перестал называть сестрой и по имени, обращается теперь «любимая», «милая», «дорогая». Часто обнимает и проявляет ласку даже при посторонних. Наверное, он думает, что если кнут не сработал, нужно попробовать пряник. Хорошая тактика, но это не сработает со мной. Более того, я стала второй секретаршей Адриана. Это был для меня большой плюс, ведь теперь я могла смело и самостоятельно гулять по городу одна. И вот это один из таких дней. На шумной улице после дождя веяло свежестью. Меня радовало, что после двадцати Адриан хоть немного, но дал мне свободу. Мы фотографировались для обложек журналов, и теперь все знали нас, как самых красивых и счастливых брата и сестру. Но знали бы они правду о нашей маленькой семье, они бы так не говорили. Так вот, гуляя, я встретила того, кого я больше всего на свете люблю, люблю с самого детства. Мои чувства к этому человеку всё ещё не утихли. Мне плевать было, как он сейчас выглядит, грязный он или нет. Стоило мне увидеть его, моё сердце то пропускало несколько ударов, то бешено колотилось в груди. В голове сразу начали всплывать воспоминания наших коротких встреч. Сейчас и именно сейчас я должна ему признаться, ведь второго шанса, возможно, и не будет. Пусть я буду выглядеть глупо и как маленькая девочка, но я больше не хочу скрывать своих чувств. Выбросив очередной журнал с нашей совместной фоткой «брата и сестры» на главной странице, я побежала к нему. Мне было всё равно, кого я сбивала с ног и кого пихала в сторону — я бежала к нему. Догнав, обняла со спины. Я почувствовала, как каждый мускул на его спине напрягся. Он был удивлён. О, Уолтер. Всё это время я всем сердцем желала тебя увидеть и обнять. И в этот миг я крепко держу тебя, боясь, что ты исчезнешь. Ведь стоило бы мне тебя отпустить, ты сразу же ушёл бы, но сейчас я не позволю тебе сбежать. — Прости, — прошептала, не зная даже, за что извиняюсь. — Уолтер, не бросай меня, не отпускай. Наверняка в тот момент Уолтер и сам не понимал, что происходит. Ослабив мою стальную хватку и развернувшись ко мне лицом, он увидел меня, отчего-то заплаканную. У меня не было сил сдерживать слезы. Всё это время я думала о нём. Я боялась забыть его образ. Как же сильно он мне дорог! — Мисс Вейдт, — холодным голосом произнёс он. — Уолтер, я давно хотела вам сказать… — начала я. Но тут же закрыла рот, боясь, что если я ему признаюсь, он может отвергнуть меня. — Мисс Вейдт, вы должны понимать, что я не тот человек, который может сделать вас счастливой. — Вы поняли. Он знал, а возможно и догадывался. — С самого детства, я испытывала к вам эти чувства. Уолтер коснулся моих волос. Я чувствовала тепло его рук и холод его сердца, и это было невыносимо больно. — Мне жаль вас огорчать тем, что у меня нет к вам никаких чувств, — как же он холоден. — Мне всё равно, что вы сейчас мне говорите, я буду испытывать к вам эти чувства. Да, вы раните меня этими словами, но я рада, что вы узнали о том, что все эти годы я испытывала к вам. — Шарлотта, вы невероятно глупая женщина, — улыбнувшись краем губ, сказал он мне. Я заметила, что взгляд Уолтера устремился на что-то, что привлекло его внимание на моём лице. Протянув руку, он стёр большим пальцем часть макияжа, под глазом. Там был синяк. Синяк от удара. — Твой брат? Несмотря на то, что мой брат немного успокоился, бывали случаи невероятной агрессии с его стороны. И это случалось, когда он больше не мог сдерживать себя и свои чувства. Он меня бил. И очень сильно. Один раз я даже попала в больницу: он сломал мне грудную клетку, из-за чего она перекрывала доступ к кислороду, сдавливая лёгкие. Я с трудом могла дышать. Это был самый ужасный день в моей жизни. — Да, — тихо произнесла я. — Шарлотта, это будет второй раз, как вы сбежите из дома. И я надеюсь, он будет последний и самый удачный. Я не хочу видеть эти синяки на вашем лице. — Уолтер, я для вас посторонний человек. Зачем вы мне помогаете? — Вы единственный человек в этом мире, которого я хочу защищать. Я согласилась на его помощь, но перед тем, как уйти к нему домой, я решила позвонить брату. Мне было всё равно, что только что сказал мне Уолтер, для меня было важно позвонить и сообщить Адриану, что я ухожу. И начать свою игру. Теперь моя очередь издеваться. «Жертва становится хищником», — подумала я. Я не врала Уолтеру, он правда для меня важный человек. Пусть и по-детски выглядело то, что я сделала и как призналась ему, но, возможно, второго шанса у меня не было бы. Лучше сразу всё сделать, нежели жалеть потом всю жизнь. Но в голове крутилась одна мысль: «Почему?». Уолтер решил мне помочь, он забирает меня к себе. На минутку у меня всплыло воспоминание с Роршахом и тем, как он отвёл меня в пещеру к Сове. Нет, это глупо. Уолтер и Роршах… нет, он не может быть им. Уолтер обычный человек, а самое главное — особенный для меня. Роршах герой, он сильный и необычный. Они отличаются характерами, если Уолтер замкнутый и тихий, то Роршах рвётся в бой и стремится к правосудию. Но каждый из них старался мне помочь. Я запуталась, совершенно ничего не понимаю. Набрав рабочий номер Адриана и дождавшись соединения, я услышала его голос. — Привет, братик. — Лотта? Что случилось? — Я решила пожить некоторое время отдельно. Хотя нет. Вообще решила съехать от тебя, — что я несу, нужно прямо ему сказать. — Адриан. Я ухожу. — Я так и понял, — даже не видя его, я сразу поняла, что он улыбается. — Ты у меня взрослая девочка. Делай, что хочешь, и живи, как хочешь. Но в любой момент ты можешь вернуться. Что ж, всё как я и предполагала. Он меня отпускает. И он не намерен меня возвращать. Как бы странно это ни было, но это так. Даже несмотря на то, что Адриан применяет странный метод «пряника», он пытается сделать вид хорошего брата. Вопреки тому, что у него бывают вспышки ярости, из-за чего он применяет ко мне грубую силу. Он хочет быть в моих глазах лучше. Это странно, но за все эти годы совместной жизни я и вправду поверила, что он может изменится. Но люди не меняются. — Спасибо, — поблагодарила его. После моих слов он сразу отключился. Он немного раздражён, но сдержит свои слова и не будет меня возвращать. Теперь я предоставлена сама себе. Возможно, он надеется на то, что я сама вернусь, он хочет, чтобы я пожила одна и поняла, что без него в одиночку мне не прожить. Но это я уже проходила. Кое-что всё же осталось неизменным — я жертва. И в этом виновата только я. Вернувшись к Уолтеру, который стоял недалеко от телефонной будки и который наверняка всё слышал, я спросила его: — Почему? Я всё ещё не могу понять, почему ты мне помогаешь? — А почему ты вернулась к брату тогда? — Я первая спросила, — грубо ответила я ему. — Я говорил. Ты единственный человек, которого я хочу защищать несмотря ни на что. Идём, — забыв о своём вопросе, Уолтер направился вперёд. Поспешив за ним, я на ходу ответила на его вопрос: — Я вернулась, чтобы защитить кое-кого. — Защитить? — Да. Но, боюсь, я разочаровала этого человека. Ведь он, как и ты, пытался мне помочь, а я поступила глупо, приняв его помощь и сразу же на следующий день уйдя от него, тем самым отказавшись. — Действительно глупо, — искоса посмотрел на меня Уолтер. — Дело в том, что Адриан он… опасный человек, — «потому что он Озимандиас», — подумала я. — Сомневаюсь. Уолтер неразговорчив. С ним будет сложно найти общий язык, но я об этом догадывалась. — Хочу предупредить. Я живу в съёмной однокомнатной квартире. Её хозяйка не очень приятная женщина, — произнёс он на ходу, продолжая смотреть вперёд. Он сосредоточено о чём-то думает. Интересно, о чём? Хозяйка квартиры мисс Долорес Шейрп встретила меня не очень дружелюбно и потребовала с Уолтера двойную оплату, раз мы будем жить вместе, также она пожаловалась на гигиену. На шее этой женщины я заметила красные ссадины. Вокруг бегали дети, а один из них крепко обнимал её. Не самая приятная женщина. Когда она ушла, я прошептала Уолтеру: — Странно, но у детей нет общих черт лица: цвет волос и глаз разный, но от матери что-то есть, слегка уловимое. — Потому что у них разные отцы, — шёпотом ответил он мне. Честно говоря, я ожидала, что квартира будет не убрана, ведь он живёт один. Но не до такой же степени! Здесь царит ужаснейший беспорядок. О Боже! Придётся здесь убрать — но я займусь этим завтра. Сейчас хочу отдохнуть и поесть. Однако в холодильнике меня ждали консервы. Я вздохнула: — Уолтер, завтра я займусь этой квартирой, но в первую очередь твоим питанием, а самое главное — завтра я вернусь на свою первую работу. Это всё так оставлять нельзя! — взяв банку с бобами, твёрдо ответила я ему. Но Уолтер, выслушав меня, проигнорировал мои слова. Казалось, будто он смотрит не на меня, а сквозь — на стену. Глубоко вздохнув, я взяла открывалку. Бобы я ела стоя и прямо из банки. «Что с этим мужчиной? Он молчалив, сдержан со мной, практически не смотрит на меня. Может, ему неприятно моё общество или он не привык находится в одной комнате с женщиной? Если это так, то я должна расположить его к себе. Но будет очень трудно с ним подружиться». — Я буду спать в кресле, а ты в кровати. И, мисс Вейдт, я поздно вернусь домой, так что прошу, не переживайте, если я вернусь в три часа ночи. — Но куда вы? — спросила я его, когда он уже собирался уйти. — У меня срочные дела. — Ладно, — расстроено ответила ему. Стоило ему уйти, как я сразу почувствовала одиночество.

***

Прошло пять часов с момента его ухода, на часах было девять часов вечера. Два часа я не могла уснуть. Внутри меня бушевал ураган беспокойства, будто происходит что-то нехорошее. И это нехорошее прямо сейчас, вот-вот случится с Уолтером. Встав с кровати, я принялась мерить комнату шагами, постукивая кулаком в ладонь. А может мне это всё кажется, и это беспокойство из-за того, что он ушёл и бросил меня? Но он ведь скоро вернётся! Сев на подоконник, я стала смотреть в окно и дожидаться его прихода. — Где ты? — прошептала я в пустоту. И так я просидела до трёх часов ночи. Но Уолтер так и не вернулся. Это стало меня беспокоить ещё больше. «Может, я зря беспокоюсь и с ним все хорошо? Может, он у друзей ночует? А у него вообще есть друзья? А может, он только утром вернётся и я должна спокойно ложиться спать? Нет! Я не лягу спать пока он не вернётся!» — мои апатия и беспокойство зашкаливали. Просидев ещё час, я услышала, как входная дверь открылась. Спрыгнув с подоконника и увидев входящего Уолтера, я подбежала к нему и крепко обняла за шею. — Мисс Вейдт? — удивлённо произнёс он. — Молчи! В эту минуту я поняла, насколько он важен для меня. Чувствовать его тепло для меня приятнее всего на свете. Пусть за это короткое время он стал для меня родным и близким человеком — но я безумно влюблена в него. С минуту я стояла так, обнимая его, но вскоре почувствовала, как он неуверенно обнял меня одной рукой за талию. О, как я счастлива от одного этого жеста. — Мисс Вейдт, вы не спали и ждали меня? — прошептал он. — Да. Вас так долго не было. Я беспокоилась.  — Ложитесь спать, — опуская руку и отталкивая меня от себя, холодным голосом произнёс он. Он снова стал холоден ко мне. Почему Уолтер? Что с тобой?

***

Проснувшись, Уолтера в квартире я не застала. Первым делом я решила устроиться на работу: уборка в квартире займёт у меня много времени, а вот с работой нужно решать сразу. Первым делом я решила навестить Квинт. Прошло столько лет, но она сразу меня узнала. Девушка была очень рада меня увидеть. За это долгое время Квинт вышла замуж, родила ребёнка и развелась. Работает она помощницей известного модельера. К счастью, Квинт не переехала и живёт всё там же. — Ты очень красивая стала, Шарлотта, — отчётливо выделила моё имя Квинт. — Я не расстраиваюсь, что ты мне солгала. Про родителей и прочее. Я прекрасно могу тебя понять. Жить в богатой семье и не получать свободу трудно, к тому же ты была подростком и тебе хотелось самостоятельности. — Ещё раз прости за ту ложь. Всё, что ты сейчас сказала, это правда. — Перестань извиняться. Как только я вошла в её квартиру, я успела больше трёх раз извиниться перед ней за ужасную ложь. Квинт не обидчива и ко всему относится с простотой, к тому же она видит людей насквозь, обмануть девушку нельзя. Сейчас мы сидим на кухне и пьём чай с кукурузным печеньем, рядом со мной за одним столом сидит её сын Эрик. Мальчик очень сильно похож на Квинт. — Так что вам нужно, леди Вейдт? — с улыбкой на лице спросила меня девушка. — Квинт, я поругалась с братом. И очень сильно. В итоге я ушла из дома и из его компании. Жить мне есть где, у моего друга. А вот с работой проблемы. Можешь попросить Джуди устроить меня в кафе, в то самое? Если, конечно, она там всё ещё работает. — Вот как, — удивлённо произнесла девушка. — Тебе повезло, Джуд всё ещё работает там. Думаю, подруга удивится тому, что ты будешь у неё работать. Я замолвлю за тебя словечко. — Спасибо, Квинт, — с улыбкой произнесла я. — Ну наконец-то я уже слышу слова не только извинения, но и благодарности, — рассмеялась девушка. — Так почему с братишкой поругалась? — Семейные недопонимания. — Парня не принял? — Да, у него комплекс старшего брата. — Это проблема. После часа посиделок мы договорились встретиться завтра в час дня в кафе, где работает Джуд. Спешно вернувшись домой, я сразу же принялась за уборку, ставшей для меня настоящим испытанием. В квартире творился хаос! Немытая посуда, грязное постельное белье, немытый грязный пол, паутина, пыль. Дальше перечислять нет сил, так как это была самая настоящая помойка. Как тут живёт Уолтер, честно говоря, не понимаю. На уборку у меня ушёл целый день. Только вечером я закончила стирать белье и с облегчением упала на чистую кровать. С открытого окна веяла ночная свежесть и прохлада. — С первой зарплаты надо заполнить холодильник продуктами и заплатить часть арендной платы, — устало произнесла я. Тут я услышала, как кто-то вошёл в квартиру, но повернуть голову и посмотреть, кто это, у меня совершенно не было сил. Всё моё тело изнывало от боли. Но, найдя силы, с большим трудом я всё же смогла встать с кровати. Первое, что я увидела, это злые глаза Уолтера, он бросил мне газету и скрестил руки на груди, продолжая гневно смотреть на меня. Прикусив губу и непонимающе глядя на него, я взяла газету и развернула её. На первой полосе газеты была фотография моего брата в костюме Озимандии. «Озимандия уходит», — а под фото написано: «Адриан Вейдт, он же Озимандия». Мой брат раскрыл свою личность и уходит в отставку. Подлец. — Ты всё знала? — Именно поэтому я и говорила, что мой брат опасный человек. И да, я знала, кто он и чем он занимался. Когда я ещё была маленькая, он мне рассказал, чему собирается себя посвятить, я самая первая обо всём узнала. С трудом встав с кровати, я подошла к столу и положила туда газету. — Самый умный человек на земле избивает свою сестру. Кто бы мог подумать. — Давай не будем об этом. Я рада, что сейчас я здесь с тобой, и не хочу вспоминать прошлое. Уолтер ничего не ответил по поводу моей уборки, он вообще не обратил на это внимания. Сегодня он снова вернулся домой в четыре часа утра, а я пол ночи не спала и ждала его. Но в этот раз моя тревога усилилась. Даже когда он вернулся. А вернулся он очень злым и нервным. Он как будто изменился, и было не понятно, в лучшую или худшую сторону. Уолтер прошёл мимо меня, сел в кресло и заснул, я последовала его примеру. Наутро, как я и договаривалась, мы встретились с Квинт. Джуд, переполненная эмоциями от того, что я сестра самого умного и красивого мужчины, кружила вокруг меня и завалила миллионами вопросов. Она поверить не могла, что она работала и общалась с сестрой самого Адриана Вейдта. Вот какие чудеса творят связи, особенно родственные. Меня без проблем взяли на работу, и сразу же начался рабочий день. Так и прошла неделя беспокойства и работы. Но настал день, когда Уолтер был сам не свой, а купленная им газета принесла неприятные известия. — Не могу в это поверить. В газете было сказано, что Роршах убил человека. Причём того, кого обвиняли в похищениях девочек, одной из которых была Блэр Рош. Девочка шести лет. Похитители думали, что она наследница фармацевтической компании «Рош». Но они ошиблись, ведь её отец водитель автобуса. Семья была нищей. Девочка мертва, а её похититель убит Роршахом. — Думаешь, он плохой человек? Мы с Уолтером сидели за одним столом и ужинали. Мне пришлось научиться готовить, чтобы мы с Уолтером не голодали. Два дня я только и делала, что всё портила, но вскоре я всё же научилась и теперь довольно неплохо готовлю. Очень даже вкусно. — Думаю, он правильно поступил. Убийца понёс соответствующее наказание. — Ты так считаешь? — Убийцы должны быть наказаны. А самая лучшая для них кара — это смерть. — Другие с тобой не согласились бы, — с полным ртом ответил он. — Я не считаю Роршаха плохим. Ведь он когда-то спас мне жизнь. Более того, он пытался мне помочь, а я… — встряхнув головой, замолчала, но вскоре продолжила. — Неважно. Забыли. — Когда ты отнесёшь эти книги обратно в библиотеку? Они уже три дня лежат на полу, — перевёл он тему. — Как раз сегодня я закончила читать. Завтра отнесу. — Хозяйка квартиры считает нас парой. Мне это не нравится. Это странно, но сегодня меня покинуло чувство тревоги.