Ты чувствуешь себя в безопасности?

Все мною забыто — прошлое… Как звук по тонкой струне, любовь проходит по мне, не успевая согреть. Согреть моё холодное сердце, которое желает получить от него тепла. Тишина угнетает и уничтожает меня. Есть слезы — слезы почти вода, а есть и те, что полны обиды и горечи, есть нервная суета в душе. Но что есть у меня? У меня ничего нет. Мой инстинкт и мой разум говорит мне: «Хватит уже вести себя как ребёнок, смирись, он такой, какой есть, и за это ты его полюбила, нельзя менять человека, лепить его, как пластилин. Утешай себя тем, что он открылся тебе, ведь он доверился тебе, люби его и дальше. Прими его». И я приму. Он все мне рассказал, все своё прошлое. Я не смела его перебивать, пока он мне рассказывал свою историю. Ещё бы чуть-чуть, мгновение, и я бы заплакала, ведь его история ужасна… Я смогла понять его, понять, почему он так себя вёл, почему у него такой характер. Когда он закончил свою чудовищную историю, я обняла, его пытаясь передать все своё тепло и любовь — то, чего ему так не хватало все это время. Никакие слова не смогут рассказать, что я к нему чувствую. Надеюсь, мы всегда будем вместе и ничто не сможет разрушить нашу связь, связь которая образовалась с самой первой встречи, с первого взгляда. Последующие годы мы жили в тишине и покое. Я не стала его отговаривать от геройства, наоборот, я его поддерживала. Тем более, это его жизнь, его миссия, он — герой, который каждый день спасает жизни и делает мир лучше, чище. Этот мир уродлив, но Роршах, Уолтер, делает его светлым и чистым. Сейчас внутри каждого человека — тьма, она поглощает их и уничтожает, взамен убивая других. Люди забыли о доброте, это грустно и печально. Я верю, что он все исправит, вместе с другими Хранителями. 1977 год, город кричит. Я слышу это. Полицейские забастовали, протестуя против того, чтобы герои в костюмах делали их работу. Все напуганы. Все боятся анархии. Уолтер «приказал», чтобы я сидела дома и не высовывалась, я послушалась, ведь я не вышла бы из квартиры и без его приказа. Люди сейчас разгневаны, они не похожи сами на себя — дикие животные, скот. Роршах вместе с другими Хранителями сдерживали натиск людей. Но глядя в окно и видя, что там происходит, я прекрасно понимала, что это бесполезно. Однако внутри была надежда на то, что они все образумятся. Мне кажется, люди сейчас лишены своего мнения и здравого смысла — скажи им прыгнуть с крыши, и они это сделают. Правительству это на руку, их сладкие речи туманят разум людей, они знают, что говорить им, как манипулировать ими. В этом же году, третьего августа, утверждён законопроект, выдвинутый сенатором Кини. Деятельность героев в масках признана незаконной. Уолтер был в ярости, но он отказался признавать этот закон, он продолжил свою работу. А вот Вторая Ночная Сова и Вторая Шелковая Тень уходят в отставку. Сказать, что Уолтер был огорчён поступком своего друга, это ничего не сказать. Уолтер все время был в напряжении, но старался мне этого не показывать. Однако я прекрасно все видела. Я пыталась его утешить и, казалось, у меня это получалось. Но большую радость мне приносило то, что он был счастлив возвращаться домой и видеть меня. Словно я была единственной отрадой от всех его геройств, от этого города, людей, бандитов, от всего этого мира. После той ночи как он меня спас я дала себе слово, что не уйду от него, и я держу это слово. Наша жизнь была наполнена тишиной и покоем, нам нравилось это. Он предупреждал меня что не будет идеальным, что не будет дарить подарков или делать предложение — но мне это и не нужно было, я была счастлива находиться рядом с ним, и мне этого было достаточно. Я была его другом, поддержкой, опорой и просто любимым человеком. Единственная, кто ничего больше не требовала от него. Иногда его удивляло это, и он сомневался во мне, но вскоре понял и поверил. Не скажу, что это легко — жить с таким человеком, как он. Это трудно, ведь любой девушке иногда хочется романтики и подарков от любимого. Но со временем приходит осознание, что если искренне любишь человека, то будет достаточно его самого, ведь он единственный, кто так нужен, и никакие подарки не заменят его. На работе мои коллеги отчаянно поддерживали новый закон. Я бы хотела с ними поспорить, но боялась получить осуждение, тем более, моё мнение ничего не значило бы, а в худшем случае мой начальник просто-напросто уволил бы сотрудника, который не согласен с его мнением. Мне приходилось держать язык за зубами, чтобы ненароком не сболтнуть лишнего. Начальник, который до принятия закона поддерживал Роршаха, стал ненавидеть его за то, что он продолжает свою деятельность героя. Видя и слыша это я вздыхала и качала головой, осознавая, что люди будут соглашаться с любой чушью, которую будет говорить им правительство. Каждый раз, возвращаясь домой с работы, устало садилась в кресло. Мне надоело постоянно слушать про политику и законы. Мне хотелось, чтобы это все закончилось, вот так сразу и закончилось, в одно мгновение, по щелчку. Но это невозможно, приходится жить в этом мире и с этими людьми. К счастью, моей отрадой был Уолтер. Год за годом, жизнь наша менялась, от трудностей к более спокойной жизни. Ничего нет идеального, даже у нас. Бывало мы ссорились, но быстро мирились. Возвращаясь ночью, Уолтер ложился ко мне в кровать и крепко обнимал. Бедняга так уставал, что даже забывал раздеться — я вставала и, пока он крепко спал, раздевала его. Когда утром я ему делала замечание и говорила, что мне пришлось его раздевать из-за того, что он опять забыл это сделать самостоятельно, он не огрызался, а лишь ухмылялся. Сначала меня это злило, но потом я поняла, что он вовсе не против, чтобы я это делала. Возможно, ему это даже нравилось. Нравилось, что я забочусь о нем — ведь такой заботы он не видел с самого детства. Ведь, живя с такой «матерью», вряд ли можно было получить хоть какую-то заботу. Сомневаюсь, что у неё была хоть капля любви к нему, больше было ненависти — лучше бы она с самого начала отдала его в детдом и не мучила ни его, ни себя. Но ведь тогда он не стал бы тем, кем он сейчас является, моим Уолтером, моим Роршахом. Забавно, но за все эти годы Адриан даже не напомнил о себе. Он занимался разработками, продвигал правильный образ жизни, свой одеколон/духи. Но ни словом не обмолвился обо мне и не искал встречи со мной. Это вызывало тревогу, но в то же время и успокаивало. Да, время от времени я думала о нем, думала о том, как он там — это было беспокойство сестры. 1985 год сделал мою жизнь гонкой за счастьем. Уолтер вернулся домой мрачным. Сначала я хотела спросить, что случилось, но весь его вид говорил мне о том, чтобы я ни слова не говорила, дала ему поесть и отдохнуть. Но я была бы не я, если бы не сделала обратное. Я накрыла на стол и присела рядом с ним, пусть было и поздно для ужина, мы ели. Первой решила нарушить гробовую тишину я. — Уолтер, я знаю, что ты сейчас не в настроении. Но твоя мрачность пугает меня, может, ты и не хочешь сейчас разговаривать, но все же я хочу знать, что произошло? — немного с запинкой спросила его. — Лотта, завтра поговорим, — стараясь говорить мягко, ответил он. — Боюсь, завтра ты постараешься как можно раньше уйти из дома, чтобы не обсуждать произошедшее, поэтому говори сейчас, — настояла на своём. Уолтер недовольно посмотрел на меня. Он знал, что за все эти годы я идеально изучила его повадки. Я знала о нем все, абсолютно. Уверена, он впервые жалел о том, что я хорошо его знаю. Но и он за все эти годы хорошо изучил меня, и знал, что я не отступлюсь и буду требовать своё до последнего. — Комедиант мёртв, — с болью в голосе произнёс он. — Я был у Драйберга, предупредил его, что, возможно, за масками охотятся. — Это ужасно, — положив столовые приборы и откинувшись на спинку стула, в ужасе произнесла я. Я поверить не могла, что такое произошло. Но я не до конца понимала произошедшее. — Постой, но что случилось? Как он умер? — Его швырнули в окно… он разбился… его кровь все ещё там, на асфальте. Его убили, — с трудом проговорил он. Ему было тяжело, я видела это. Его друг был мёртв, все, чего ему хотелось, это просто успокоится, а главное найти того, кто убил Комедианта. Я прекрасно это поняла и знала, что он в любом случае начнет расследование и найдет убийцу, и ему никто не помешает. Таков он, Роршах. Но что-то не так, зачем кому-то убивать Комедианта? Ограбление? Нет, не думаю. Из газет я знаю, что обычный грабитель вряд ли справился бы с Комедиантом. Тут что-то другое, и Роршах прав — кто-то охотится на масок, но кто? Может, этот охотник нападёт на Роршаха? Может, на моего брата? А может, и другие костюмированные герои в опасности? Черт, я не хочу этого делать, но стоит попросить Роршаха предупредить моего брата, а может, мне самой к нему сходить? — Уолтер, — позвала я его, тот в ответ поднял на меня вопрошающий взгляд. — Слушай, если кто-то охотится на масок, то может… — не успела я договорить, как он перебил меня. — Предупредить твоего брата? — спросил он, но тут же ответил. — Я тоже об этом думал и хотел поговорить с тобой. — Да, — кратко ответила ему. — Я могу сходить к нему, либо ты, и поговорить с ним. Что ты думаешь? — Давай ты. Я не хотела видеться с Адрианом. Знаю, это ужасно: валить все на Уолтера, но думаю, он прекрасно понимает насколько мне тяжело, и что я все ещё помню, как Адриан поступал со мной. — Хорошо. Завтра я с ним поговорю, а заодно наведаюсь к Шёлковому призраку и Манхеттену в Рокфеллеровский исследовательский центр. — Уолтер, если на масок охотятся, как ты говоришь, то, прошу тебя, будь осторожен. После позднего ужина мы отправились спать. Но Песочный человек не хотел сыпать песок мне на глаза, он был против того, чтобы я ложилась спать. Особенно мои мысли и сердце, сердце, которое учащённо билось в груди, а беспокойные мысли крутились в моей голове каждую секунду — беспокойство было всему виной, оно окутывало меня скользкими щупальцами, не давая вырваться. На часах три. Уолтер крепко спал, тихо и размеренно дыша, как он может быть таким спокойным? Я с трудом отогнала дурные мысли, и вскоре Морфей позволил мне уснуть. После работы я ждала, когда Уолтер вернётся домой и расскажет мне обо всем. Я надеялась на то, что он и мой брат не ссорятся и не дерутся. Уверена, Уолтер пусть и ненавидит Адриана, но ничего ему не сделает, ради меня. Хотя, думаю, Адриану стоит заехать по морде пару раз. Смеюсь над своими мыслями. Странно, живя с Уолтером, я не чувствую те рамки, которые сжимались вокруг меня, когда я жила с братом. Они словно раскололись и исчезли. Мир открылся для меня, и дышать стало проще. Я могла делать все чего захочется. Если я хотела пойти в парк, я шла туда и ни перед кем не отчитывалась. Захотела в магазин — я пошла туда. Захотела в гости к подруге — я шла туда. Больше не было рамок. Думаю, Уолтер вернётся поздно ночью, нет смысла его ждать. Нужно идти спать. Утром застать Уолтера мне не удалось, он, как и всегда, в привычной манере быстро позавтракал, не убрал тарелку и ушёл. Что-то внутри подсказало, что ночь была не очень хорошей, и Уолтер не в настроении. Лучше его не тревожить. Но стоит поднять настроение и приготовить что-то сладкое, он ведь сладкоежка. Сегодня у меня как раз выходной, и я приготовлю ему торт. После покупок сразу приступила к готовке. Но какое было огорчение, когда он вернулся и даже не съел ни кусочка. Я решила, что он слишком зациклился на расследовании, это было и больно, и печально. Ведь я, как девушка, требовала внимания от него, но он исчезал и не появлялся в квартире так долго, что в последнее время я совершенно не замечала это. Это стало почти привычкой. Всегда есть надежда… Всегда, пока жив… 16 Октября. Этот день был невероятно дождливым. Дождь шёл с самого утра. Небо было полностью затянуто тучами, серыми и сизыми красками они, словно одеяло, закрывали небо. Этот цвет угнетал, заставляя задуматься о грустном, а плохие и грустные воспоминания всплывали. На работе совершенно не удавалось сосредоточиться, но это и не сильно требовалось, в кафе людей практически не бывало. Странно, но я чувствовала также пустоту от тоски по кому-то. Но кого я потеряла? Никого. Пожалуй, это опять-таки можно списать на погоду. Мы с Уолтером познали преданность и любовь. Но можно ли назвать то, что между нами, любовью? Мы ещё с самого начала чувствовали, как нас друг к другу тянет. Мы думали друг о друге каждый день, каждый час, каждую минуту и секунду. Мы понимали и понимаем, что происходит с нами, и как нужно действовать и поступать в этих ситуациях. Вернувшись домой я сразу принялась готовить ужин, время близилось к тому, что он вот-вот вернётся домой. Откуда мне это известно, я и сама не знаю. Он напоминает мне кота, который гуляет где-то по улицам, но все равно возвращается домой к хозяевам. Странно сравнивать себя с его хозяйкой, а его - с моим питомцем. Но, может, так и есть, и он мой питомец, мой любимый кот? Нет. Он человек, мужчина, мой любимый мужчина. Уолтер вернулся. На его лице читалась тоска. Я понимала, с чем и с кем это было связано. — Уолтер, мне очень жаль. Он был твоим другом. Пусть покоится с миром. — Лотта, — он подошёл ко мне и крепко обнял. — Спасибо. Подняв голову, я посмотрела в его полные грусти и печали глаза. Что я могу сделать, чтобы подбодрить его? Я знаю — просто быть с ним и поддерживать. Обнимаю его за шею и легко, совсем невесомо целую его в губы. Он вздыхает так, будто на его плечах был тяжёлый груз. Как бы хотелось продолжить этот поцелуй, чтобы он не был кротким. Уолтер неотрывно смотрит в мои глаза — по коже пробежали мурашки. Сколько прошло времени? Секунды? Минуты? Его руки с моей талии перемещаются на лицо нежно поглаживая скулы, и, как бы случайно, задевая губы. Расстояние между нами сократилось, я чувствую его горячее дыхание на губах. Как это произошло? Он нежно и аккуратно целует меня, словно боится сделать больно, но от нежностей он переходит в страсть и жадность. Я понимаю, что он не хочет прерывать этот поцелуй ни на секунду, и я сама этого не хочу. Разве можно отказаться от этой сладости и искушения? Руки Уолтера крепко держат мой затылок и талию, больно сжимая и притягивая к себе, не позволяя мне даже отойти на шаг, но я бы и сама этого не сделала. Мне важно продолжить, чувствовать его, чувствовать его желание и вкус. Но тут он отрывается и с силой отталкивает меня от себя, от этого я падаю на пол. Удивлённо глядя на него — он стоит ко мне спиной, тяжело дыша. — Нет! Лотта нет! Я не могу, прости, — с трудом еле дыша произносит он. Это были его последние сказанные слова за сегодня. А за ужином мы молчали, а потом легли спать. 19 Октября вечером в газетах написали, что Доктор Манхеттен покинул Землю. Убийца масок умудрился избавиться от Доктора? Странно. Насколько я знаю, в прямом эфире его обвиняли в том, что он всему причина, что он виноват, что его бывшая больна раком, и что Молох тоже. Нет, я не верю, что это вина Манхеттена. И что сейчас делает Уолтер, он уже выяснил, кто «убийца масок»? 21 Октября утром мы наконец-то с Уолтером смогли поговорить о его расследовании. Он рассказал о встрече с Драйбергом, что тот в свою очередь много ноет, а Лори жила с Манхеттеном, а потом ушла от него. Что он подозревал Молоха, мол, это он виноват в смерти Комедианта, но тот опроверг это, и он опять в самом начале расследования. Уолтер думает, что, вероятно, «убийца масок» вытурил Манхеттена с Земли. Нашу беседу прервала хозяйка комнаты. Если раньше, когда я въехала, она часто возмущалась запахом из квартиры, то, когда я начала убирать, она ни слова не сказала по этому поводу, что не удивительно, я все время убираюсь в квартире. Сейчас эта полная женщина с темно-каштановыми волосами с отливом в рыжий и засосами на шее, а главное целой оравой детей вокруг себя, все время, каждый месяц, и в один и тот же день — «21» числа, требует деньги за комнату. Достав из сумки деньги, я сунула их в ее толстую руку и захлопнула дверь перед самым ее носом. Уолтер улыбался уголками губ — его, как и меня эта женщина сильно раздражала. Вечером этого дня. Во всех газетах писали, что кто-то напал на моего брата. Я поверить в это не могла! Что за смельчак решился на такое? Господи, я хочу пожать ему руку. Хотя перспектива того, что я буду пожимать руку покойнику, ужасна. Стоя возле киоска с газетами, я читала эту статью. — Господи боже мой, как можно было напасть на вашего брата?! Это ужасно! Я рад, что этот человек мёртв! Подумать только, напасть на самого умного человека! На Адриана Вейдта! — говорил продавец газет. Знал бы он, что мой брат ещё та тварь, не говорил бы этого. Но самое худшее ожидало меня впереди. В этот же день Уолтера поймали и посадили в тюрьму. Полиция, которая ворвалась в мою квартиру устроила мне допрос, но я отказалась говорить без адвоката. Все, что я узнала, так это то, что его обвиняют в убийстве Молоха. Честно говоря, я не верю, что он мог это сделать, ведь он недавно мне говорил, что встречался с ним и разговаривал, если он ещё тогда его не убил, то не мог убить и в этот раз. Меня повезли в тюрьму для допроса, так как я отказалась давать показания. Но они не были со мной вежливы и разговаривали довольно грубо, отказываясь даже предоставить мне адвоката. Я выпросила один телефонный звонок с большим трудом, так как они и этого не позволяли сделать. Я могла позвонить только одному человеку, и только у него попросить помощь. Моему брату. — Адриан, — произнесла я в трубку. — Да? — ответил мягкий голос. — Это я, Лотта. Меня допрашивают, и, в общем, мне не хотят предоставлять адвоката. Уолтер в тюрьме, его обвиняют в убийстве. Я не знаю, что делать, — быстро протараторила я. — Черт, помоги мне! — В тюрьме, значит. Моя дорогая, ты сама виновата. — Адриан, прошу помоги мне! — Лотта. Моя маленькая девочка. Кто бы мог подумать, что ты свяжешь свою жизнь с Роршахом. Ладно, я заберу тебя оттуда, но его я не вытащу! После сказанных им последних слов он сразу бросил трубку, я даже не успела произнести что-либо. Что я имела: Уолтера посадили, меня допрашивают и грубо обращаются со мной, на меня кричат, запугивают, не предоставляют адвоката, мой брат вот-вот появится и заберёт меня. Это все казалось страшным сном. Моя тихая и размеренная жизнь превратилась в невесть что. У меня оставалось одно — дождаться брата и умолять его о том, чтобы он помог вытащить Уолтера. Становиться на колени и умолять его. Даже если он откажется, умолять его, выпросить для себя хотя бы возможность встретиться с ним и поговорить.