Ты чувствуешь себя в безопасности?

Ожидание хуже любых мук. Страдания. Пустая чаша. Полицейские хотели получить от меня ответы, которых я сама не знала. Этот допрос продолжался больше двух часов. На каждый вопрос полицейского я отвечала: «Я не знаю», «И какой ответ вы хотите от меня получить?», «Я совершенно ничего не понимаю и не знаю!». Я боялась сказать что-то не то, и просто подставить Уолтера, я следила за каждым своим словом, стараясь не паниковать и адекватно рассуждать. Очень сильно хотелось увидеться с Уолтером, поговорить, обнять его. Моей единственной надеждой был Адриан, которого все ещё не было. Мне казалось, что он не придёт, что он солгал и бросил меня. Но я знаю, он так не поступил бы — а может и поступил, и откуда я могу знать? Каждый из нас со временем меняет свои вкусы и предпочтения. Тому пример и то, что в детстве я очень любила сыр, а сейчас я его терпеть не могу. Моя последняя надежда — Адриан, ненавистный мне брат. Я уже не ожидала его увидеть, когда он ворвался в комнату для допроса. Его суровый взгляд сковывал всех присутствующих в комнате. — То, как вы разговариваете с моей любимой сестрой — отвратительно и недопустимо! — Но… — Никаких «но», — голос брата был холодным, леденящим кровь, а его взгляд был цепляющим и уничтожающим. — А теперь, вы прямо сейчас ее отпускаете, и мы с ней едем домой. — Подождите, но… — Я не ясно изъяснился? О, тогда поговорите э… — он задумался, потом улыбнулся и сказал. — Неважно. Но прямо сейчас мы с сестрой уходим, — он быстро переменился и снова стал суровым. Смена его настроения и мимики удивляла и устрашала. Адриан подошёл ко мне и протянул руку, я положила свою руку поверх его, он нежно сжал ее и потянул на себя. Что сейчас произошло, я не понимала, да и все присутствующие в участке тоже, наверное, не поняли. Эта ситуация была абсурдной и странной. Как такое вообще возможно? Как? Но, да ладно это же Адриан Вейдт, он все может, мой брат всемогущий — самый умный человек на Земле. Да и вообще, пока мы шли по коридорам участка, я заметила, как лица людей были испуганы, они боялись моего брата. Все боялись. Кроме меня. Но мне и незачем его бояться. Я знаю, Адриан бывает суров и груб, он бывает непредсказуемым, но убить меня — нет. Он будет меня защищать, если мне грозит опасность. Он, как мой Уолтер. Хотя, как можно сравнивать их? Уолтер, мой Уолтер, он лучше, он великолепен, я… Я люблю его. Он моя жизнь. Выйдя из участка, мы пошли к машине. Я знала, куда мы направимся, тут и напрягать мозг не нужно — домой к Адриану. Дорога, тишина, лишь звуки сигналов машин, людей. Это напрягало. Этот шум меня раздражал. Нужно было как-то разрушить этот лёгкий и раздражающий шум, и это сделала я: — Адриан, — начала я, но он, будто поняв мои мысли, сразу ответил: — Я не сделаю этого, — раздраженно ответил он. — Но… — Шарлотта! Он для меня никто, и я не вижу никаких причин для того, чтобы высвобождать его из тюрьмы. И даже тот факт, что вы любовники, ничего для меня не значит. И вот только не нужно считать, что я это не делаю, потому что ты любишь его, а на меня тебе наплевать, это не так! Я делаю это, потому что ты для меня семья, а он для меня — мусор. Его слова были холодны и полны ненависти, но его голос не повысился ни на одну интонацию, он был все таким же тихим и размеренным, но нотки, лёгкие нотки грубости были. — Хорошо. Ты можешь его не освобождать, но помоги мне с ним встретиться в тюрьме. — Нет, с этим я тоже не собираюсь тебе помогать. Сама с этим разбирайся. — Ты чудовище! Оставшееся время, мы ехали в тишине, глядя в окно. Наблюдая за людьми. Забавно. Эти люди думают о грядущей войне, они ругаются друг с другом, а также думают, что Манхеттен их всех спасёт. Ха! Глупые люди. Даже я, как сестра самого умного человека, хоть и не до такой степени умная, как он, но имеющая некий его талант, знаю — Манхеттен не всемогущий и есть вероятность того, что все умрут. Да! Мы умрём! Так зачем тратить время на ругань? Зачем? Неужели это самое важное и ценное? Важнее просить прощения, общаться, ценить каждую минуту с родными и близкими. Хотя, как я могу это все говорить, если сама не могу найти общий язык с Адрианом? Это эгоистично что ли? Или может, как-то глупо? Скорее, и так, и так. Я не должна осуждать других и говорить все это. Но все же, тратить время на это все… Адриан нервный, это было заметно, когда он разговаривал со мной и с полицейскими, он перебивал всех, его лицо было суровым, а слова жестокими. Машина остановилась у знакомого здания. Интересно, когда в последний раз я тут была? Кажется, когда ушла к Уолтеру жить. Да именно тогда. Я помню тот день. Ничего не изменилось, все так же, неуютно и чуждо. Это не моё место. Тут холодно, одиноко, отталкивающе. Тут я никто. — Можешь пожить тут некоторое время или остаться навсегда. Я не буду тебя заставлять или выгонять. Решать тебе, — в его голосе чувствовалась неуверенность и некая кротость. — Спасибо. — Твоя комната все там же, там ничего не изменилось, — произнеся это, он некоторое время постоял, переминаясь с ноги на ногу, а потом поспешно удалился. Это место, эта комната, каждая комната, все вокруг — напоминало о прошлом, об ужасном прошлом. Даже если я не хотела это помнить, тут все всплывало против моей воли. Душа чувствовала боль от происходившего в прошлом, кожа чувствовала боль, по ней мурашки бежали. Все внутри меня ощущало ту боль, ту муку, те страдания. Всю боль. Почему? Почему это всплывает в моей голове, зачем меня мучить и терзать? Где найти ответ? Нет, хватит! Нужно все выбросить из головы! Надо забыть! Если жить прошлым и только им, ты никогда не будешь идти вперёд! Ты всегда будешь сидеть на одном месте. А все то, что ты так хочешь заполучить, все то, к чему ты стремишься — не получишь. Нужно забыть, откинуть то прошлое, что тебя мучит, и просто, с лёгкостью, идти вперёд. Добиваться. Грызть землю и получать то, чего ты хочешь. Но важно, очень важно забыть те страдания, все прошлое, что не даёт покоя. Ведь с меланхолией, с депрессией ты ничего не добьёшься. Важна лёгкость. Сейчас меня заполняет теплота, которая исходит только от хороших и приятных воспоминаний, связанных с Уолтером. Ведь он — мой свет и теплота. Но как он там? Как он там в тюрьме? С ним все хорошо? Нужно все же добиться встречи с ним. Я должна! Я нужна ему, как и он нужен мне. Этой ночью мне не заснуть. И это не из-за кровати, не из-за того, что мне что-то светит глаза, хоть это и не так, всему виной моё беспокойство. Уолтер… я не могу перестать думать о нем. Нужно успокоиться, нужно думать о том, как поймать Адриана и уговорить его. Это будет трудно, зная его характер, он очень упёртый. У меня получится, я верю. Интересно, а что было бы, если бы я не встретилась с Уолтером? Я бы наверняка была с братом, но смогла бы я полюбить его так же, как он меня? Знать бы все это, каждый исход, каждую линию. Эти вопросы «А что, если?», «А как бы?», «Почему?», они мучают, не дают покоя. Нужно их отбросить. Шесть утра, он, наверное, уже проснулся. Сейчас он начнёт отжиматься, потом примет душ, а потом пойдёт на кухню готовить. Ещё немного полежу и выйду. Всю ночь не спать и смотреть в потолок, вспоминать прошедшие годы. Годы, которые я прожила с моим Уолтером. Пятнадцать минут прошло, ещё столько же полежу. Солнце светит мне прямо в лицо, так тепло, так ярко. Ещё и кровать чересчур мягкая, как я раньше на ней спала? Или это из-за того, что я привыкла спать на жёсткой, неудобной кровати у Уолтера? Скорее так. Пора вставать, нужно обсудить все с братом. Одев халат, я вышла из своей комнаты, прошла по коридору, выйдя в залу, свернула направо, пройдя пару шагов, оказалась в столовой, а там уже и на кухне. Брат готовил завтрак на двоих. Увидев меня, он улыбнулся уголками губ, а его глаза весело засверкали. — Ты как всегда долго спишь, соня, — весело произнёс он. — Да, как всегда. — Может примешь душ, и мы вместе позавтракаем? — О нет. Я бы хотела для начала кое-что обговорить, — когда он услышал мои слова, его лицо из весёлого переменилось строгое. — Только не перебивай и выслушай меня, хорошо? — Ладно, — недовольно произнёс он. — Я знаю, что ты не хочешь выпускать Уолтера из тюрьмы, да и ты бы не смог это сделать. Хотя залог и все такое. Ай! — взлохматив волосы, я продолжила. — В общем, пожалуйста, хоть раз сделай то, чего я хочу, то, о чем я тебя прошу. Устрой нам с ним встречу, и не одну, а несколько. Прошу. Я хочу с ним поговорить. Я хочу его увидеть, — умоляла его. Адриан, устало вздохнув, опустил голову, о чем-то размышляя. Я видела, что он не хочет это все обсуждать, слушать меня, но он слушал, у него не было выбора. Он поднял на меня свой усталый взгляд и сказал: — Лотта, я подумаю. Но ничего обещать не буду. А теперь прими душ, и мы позавтракаем. Я сделала то, о чем он меня попросил, и я надеялась, что он устроит мне встречу с Уолтером. После завтрака Адриан ушёл на работу, оставив меня одну. Мы несколько дней с ним не разговаривали, я не могла его выловить. Все дни я то и делала, что сидела дома, смотрела телевизор, читала и готовила. Это было невероятно скучно, ещё и раздражало. Я пыталась поймать Адриана и поговорить с ним, но у меня не получалось, он ловко и быстро исчезал, ускользал от меня. Но все же пришёл день, когда он сам ко мне подошёл. — Лотта, — позвал он меня, когда я сидела на диванчике и смотрела телевизор. — Да? — повернув голову, я посмотрела на него, брат только-только вернулся домой. — Я подумал и… — он вздохнул. — Я поговорил с начальником тюрьмы, я договорился. Ты можешь в любое время приходить и видеться с Роршахом. Можешь в его камере или в комнате для допроса, или комнате посещений. Как захочешь. — Откуда у тебя…? — но не успела я договорить, брат улыбнулся и сразу ответил. — Он мой должник, не удивляйся. Но есть одно маленькое «но». — И какое? — Доктор Малькольм Лонг, хочет с тобой поговорить о Роршахе. Ну, узнать его, помочь ему, э… — я перебила его. — Мозгоправ занимается Уолтером? — Психоаналитик. — Мозгокопатель, — яростно ответила я. — Лотта! Ну, честно говоря, я и сам считаю, что он не здоров. В общем, это условие. Ты поговоришь с ним, когда у тебя будет время, хоть в тюрьме, там можешь поговорить с ним после того, как он проведёт сеанс с Роршахом. — С Уолтером. Его зовут Уолтер! — Лотта, мне все равно. Если хочешь поговорить и увидеться с Ро… — Адриан кашлянул. — С Уолтером, тогда соглашайся. От одного раза, что ты поговоришь с Доктором Лонгом вреда тебе не будет. К тому же ты несколько раз можешь навещать своего Уолтера, и довольно долго. А если ты не согласишься на моё условие, и на просьбу Доктора, то не видать тебе встречи с Роршахом. Я хочу помочь Доктору Лонгу продвинуться по карьерной лестнице. — Уолтер, а не Роршах. И объясни мне одно. Ты пошёл туда, и сам начальник тюрьмы согласился на все это при таком условии? — недоуменно спросила у него. — Не совсем. В кабинете уже был Доктор Лонг, беседовал с начальником тюрьмы. И когда я завел речь о том, что ты хочешь увидеться с Роршахом, Лонг сразу вмешался в разговор и попросил у начальника тюрьмы и у меня разрешения на то, чтобы побеседовать с девушкой Роршаха. Он согласился на то, чтобы ты навещала Роршаха, при условии помочь Доктору Лонгу, да и я был не против. — Вот так просто согласился? — Да. — Ладно, — недовольно ответила я. Я не хотела спрашивать, а что будет если я откажусь, или ещё какие-либо вопросы задавать. Ведь моя цель была одна — Уолтер. Это все что меня волновало. Возможно, я глупо поступила, но я поступила как девушка, даже скорее как женщина, которая любит, и желает увидеть возлюбленного. Я понимала, что в истории брата есть много дыр, и что это все не сходится, все очень странно. Но я откинула это все. Для меня важен Уолтер. И вот этот день настал. День, когда двое охранников ведут меня в кабинет Доктора Лонга. Я иду по коридору, по обе стороны от меня тянутся камеры с решетками. Возможно, в одной из них сейчас находится Уолтер, и этот доктор с ним разговаривает. Шаг — но я не слышу своих шагов, их заглушают крики заключённых. Перед собой я вижу, как открывается дверь с решётками, двое мужчин в формах выводят Уолтера. Он удивлённо смотрит на меня, как и я на него, но мы не прекращаем ходьбу, идём друг на друга. И вот мы совсем близко, он вот-вот должен пройти мимо меня, и Уолтер, совсем мимолётно, как бы случайно, касается моей руки. Вздох боли и отчаяния вырывается из моей груди. Было так приятно и тепло увидеть его, почувствовать его прикосновение к моей руке. Он так избит, лицо в синяках. Когда закончу с этим Лонгом, я сразу же встречусь с Уолтером! Да! Доктор Лонг встал из-за стола, как только меня увидел, и представился с приветливой улыбкой на лице. Я сразу поняла, что это была неискренняя улыбка. Это был чернокожий мужчина, с карими глазами, каштановыми волосами с сединой у висков. По комплекции он был очень крупным, также на его круглом лице были тонкие черные усы. Одет он был в красный костюм, с белой рубашкой и розовой бабочкой, а на ногах светло-коричневые туфли. Мужчина сел на своё место, я же села в кресло, где ранее, возможно, сидел Уолтер. На столе было несколько папок, возможно, с делом о Роршахе/Уолтере, записная книжка — где доктор делал заметки, а на этой записной книжке лежала ручка. Лонг взял ручку и начал ее крутить в руках, оценивающе, даже с интересом, глядя на меня. — Мисс Вейдт, — начал он. — Не могли бы вы рассказать, что-нибудь о Уолтере? — О Уолтере? — с улыбкой переспросила его. — Да. — Ну, он хороший человек. — Э… Я ожидал чего-то более конкретного. — Конкретного? — сощурив глаза, посмотрела на Лонга. — Вы ожидали, я скажу, что он ужасен? Что он убийца? Что у него травма детства или, может, он помешан на правосудии? Нет, вы этого не получите, так как это совсем не так. Отчасти. — Я не совсем вас понимаю, — нервно ответил он. — Я хочу сказать, что у него нет плохих качеств, кроме… — широко улыбаюсь. — Кроме как разбрасывать свои вещи по всей квартире. Это ужасно. — Мисс Вейдт, я хочу узнать каков Уолтер. Вы жили с ним, вы наверняка знали, что он Роршах. Я хочу узнать от вас, какой он. — Я уже говорила. Мне нечего вам сказать, кроме того, что что он хороший человек, что я его люблю, что он борется с преступниками. Он не убийца. Это все, — вставая из-за стола, ответила доктору. Но, только я хотела выйти из камеры, Лонг остановил меня произнеся: — Постойте, но мы ещё не закончили. — Нам нечего больше обсуждать! — поворачиваясь к нему лицом, грозно отвечаю ему. — Но, Мисс Вейдт, мы можем ещё встретиться и поговорить о Роршахе? Прошу вас! Мы ведь ещё не закончили наш разговор. — Закончили! И я не вижу смысла продолжать этот глупый и бессмысленный разговор. Более того, если вы хотите знать, кто такой Роршах, вы могли спросить у Уолтера! — Но, Мисс Вейдт, я хочу узнать и ваше видение. — Моё? Хорошо, но не сегодня. Я тороплюсь. Давайте в следующий раз побеседуем. — Отлично! Завтра вы свободны? — Да. После этого я вышла из камеры и попросила одного из людей в форме проводить меня в кабинет начальника тюрьмы, один из них с удовольствием провёл меня туда. Да, я очень грубо обошлась с этим доктором Лонгом, но как же я не люблю людей, связанных с психологией. Да он психоаналитик, но и он любит покопаться в мозгах. Постучав в дверь кабинета и получив утвердительный ответ, я вошла внутрь. Меня встретил суровый и грубый мужчина. Услышав кто я, он недовольно фыркнул, вышел из кабинета и исчез на несколько минут. Вернувшись, а он вернулся не один, а с молодым человеком в форме, он сказал, что в следующий раз, если я сюда приду, он, указал на этого парня, будет провожать меня либо в камеру самого Уолтера, либо в камеру для встреч. Как я пожелаю. Этот молодой человек проводил меня прямо в камеру к Уолтеру. Стоило Уолтеру меня увидеть, как он удивился, но вскоре на его лице появилась улыбка, а глаза неотрывно смотрели на меня. Мужчина, стоявший возле камеры, по просьбе моего провожатого, открыл решётчатую дверь камеры и впустил меня внутрь. Сказав: «Когда закончите, позовёте», эти двое ушли совсем недалеко, они находились от камеры в двадцати шагах. Мы с Уолтером были одни. Это было так волнующе. Мы так долго не видели друг друга. Сердце безостановочно билось в груди. Что у него спросить? С чего начать? Все те вопросы, которые я хотела ему задать, вмиг исчезли из моей головы. — Лотта, — произнёс он. Кажется, он тоже не знает, с чего начать разговор. — Как ты тут оказалась? — но нет, я ошиблась, у него были вопросы, в отличие от меня. — Я… — я не ожидала, что он задаст именно этот вопрос. — Ты будешь злиться. Но, прошу тебя, успокойся и выслушай меня. Пойми, у меня не было выбора, и я не знала, что делать. — Ты ведь не просила помощи у «него»? — сурово посмотрев на меня, спросил он. — Меня допрашивали! И не хотели выпускать, даже телефон не хотели дать, чтобы я позвонила, и адвоката. Но я выпросила телефон. И «он» был единственным, кому я могла позвонить и обратиться за помощью. — Ты могла кому угодно позвонить, но не своему брату! — Меня допрашивали! Я была напугана! Со мной ужасно обращались, и единственное, что пришло мне в голову, было попросить о помощи Адриана! Он вытащил меня оттуда! И я уговорила его помочь мне встретиться с тобой! — я понимаю, почему он злится, но он должен понять, что у меня не было выбора. — И наверняка он попросил что-то взамен? — скрестив руки на груди, зло проговорил он. — Да. — И что? — Ну, — протянула я, прикусив нижнюю губу. — Он хочет, чтобы я помогла доктору Лонгу с тобой. Беседовала с ним и только. Но я ничего не собираюсь ему говорить. Да и мне нечего. — Могло быть и хуже. Но Лотта! Как ты вообще могла только додуматься до всего этого? — он сел на кровать, опираясь спиной о стену. — Где ты сейчас живёшь? — успокоившись спросил он. — У Адриана. Но это временно, — сев рядом с ним, произнесла я. — Будь осторожна с ним и как можно скорее съезжай. — Хорошо, — улыбаюсь ему. — Я рад тебя видеть. Но не в этом месте, — грустно произнёс он. — Я бы тоже предпочла местечко получше. Крики заключённых доносились до моих ушей. Слова были переполнены ярости и проклятий, адресованных Уолтеру. — Они всегда так? Я про других заключённых и то, что они кричат. — Да, ведь половину из них я засадил. — Ужасно. — Это не ужасно, ужасно то, что ты сейчас с «ним». — Уолтер, прошу, давай закроем эту тему, — я не хотела, чтобы мы беседовали об этом. — Этот Лонг, что ты о нем думаешь? — Он хочет стать знаменитым за счёт меня, он хочет знать, что свело меня с ума. — Ты ему расскажешь? — Да. Я всё ему расскажу. — Не стану отговаривать, — ведь мне это не нравилось. Это пустая трата времени и сил, для этого Лонга. Но раз он так хочет, то пускай. — Лотта. Пока я был здесь. Я много думал о своём прошлом, о нас с тобой. И, пожалуй, ты самое лучшее, что со мной произошло, — с улыбкой на лице произнёс он. — Я тоже так думаю. Уолтер взял мою руку в свою, поднёс к лицу и поцеловал, отчего по всему телу пробежали мурашки. Что с ним? Он продолжает держать меня за руку, но его лицо в миллиметре от моего, я чувствую его горячее дыхание. Лёгкий поцелуй, нежный и такой желанный. Что с ним? Он никогда бы не стал этого делать, но мне это нравится. И как же не хочется прерывать это желание, этот поцелуй. Почему он остановился? — Когда я выберусь отсюда, мы поженимся. Обещаю! — Надеюсь, ты сдержишь своё слово. — Не сомневайся в этом. Больше никаких слов, только наслаждение друг другом. Только страсть и желание в поцелуе. Но, как жаль, что это далеко не зайдёт, и мы можем только желать большего, но не делать этого. Жаль. Я хочу этого человека, и я вижу, что и он хочет меня, но наши принципы не позволяют этого сделать. Сердце с неистовой силой бьётся, словно хочет вырваться из груди. Уолтер так крепко держит меня в своих объятьях, не позволяя мне отодвинуться. Хотелось бы, чтобы это все происходило в другом месте, не здесь. Не здесь лежать, не на этой кровати, не здесь чувствовать его тепло, не здесь бы я хотела, чтобы он меня целовал. Он нехотя, тяжело дыша, отрывается от моих губ. Недовольно простонав, кусаю губу. Лучше бы он не останавливался, а может и хорошо. — Я думаю, тебе лучше уйти, — с трудом произнёс он. — Да. Встав с кровати, подхожу к решётке чтобы позвать охранников. Они открывают, выпуская меня. Вот так просто уйти? Оставить его? Надо. Его выпустят, я знаю, может, не сейчас и не завтра, но его выпустят. Поворачиваюсь, чтобы в последний раз на него посмотреть. Его глаза, я вижу в них одиночество и желание. Не хочу его бросать. — Я ещё приду, — тихо шепчу, зная, что он не услышит. Я ещё приду… Дома у Адриана было тихо. Но это только на первый взгляд, я знала, что он у себя в кабинете работает. Пойти к нему? Нет! Видеть его не хочу. Ночь выдалась сложной. Уснуть я так и не смогла. Каждую секунду в моей голове крутились мысли о встрече с Уолтером, наш поцелуй и его слова. Это было невероятно и так желанно. Глупая улыбка все не сходила с моего лица. Если завтра я встречусь с Лонгом, может, стоит навестить ещё раз и Уолтера? Нет. Не стоит. Лучше после разговора с Лонгом я сразу же разыщу Драйберга, мне нужно с ним поговорить. С этими мыслями я и уснула. Утром, не позавтракав, я быстро собралась и выбежала из дома. Мой путь, моя дорога в тюрьму. Бездна смотрит на меня. Она хочет мною завладеть. Я не позволю ей это сделать! Бороться и ещё раз бороться! Охранники привели меня в кабинет доктора Лонга. Мужчина встретил меня с улыбкой, предлагая сесть. Маленький кабинет, заваленный коробками и бумагами. На его столе лежало дело Роршаха, карточки с пятнами, пузырёк с таблетками, блокнот и ручка. — Мы в прошлый раз не смогли нормально побеседовать, — устало произнёс мужчина. — Да. — Эм, надеюсь, на этот раз мы сможем с вами найти общий язык, — с трудом произнёс он. — Так, приступим к делу. Что вы можете рассказать мне о Уолтере? По лицу мужчины я заметила, что он был очень уставшим и совсем не выспался. А так как я рано пришла, могла предположить, что с Уолтером он ещё не беседовал. Нужно было приехать чуть позже, чтобы увидеть его лицо. Думаю, он был бы в ужасе. Почему он все в том же костюме, в котором был при прошлой нашей встрече? — Эти пятна… это тест Роршаха? — сменила я тему. — Да. Хотите пройти тест? — Не отказалась бы. Лонг взял одну из карточек и показал мне её, спрашивая, что я вижу. Черные и белые пятна, словно слились воедино, образовывая что…что… и тут я увидела — брата, как он схватил меня за горло, прижимая к стене. — Я вижу птицу. Она похожа на канарейку, — с улыбкой на лице произнесла я. — Отлично, а на этой? — Лонг взял другую карточку, показывая мне её. На этот раз пятна образовывали нечто иное. Нечто приятное и яркое. Я увидела, как Роршах, не Уолтер, а именно Роршах обнимал меня. Это был тот самый день, когда я узнала, кем являлся Уолтер. — Я вижу, как играют маленькие дети. — У вас очень тёплые и приятные образы. Кстати, вы ведь жили вместе, у вас были более эм… — Лонг задумался, чтобы найти подходящие слова, — тесные отношения. То есть, у вас было что-то с ним? — У нас были отношения, — прямо ответила ему. — Тёплые и нежные. Но он и пальцем меня не коснулся, он был очень… «деликатен» что ли. — Удивительно. Если бы я жил с такой очаровательной девушкой как вы, я бы не смог себя сдерживать. — Но вы не он! Вы мне противны. — Что?! — удивлённо произнёс он. — Мисс Вейдт. Что вы такое говорите? — Почему из всех людей вы выбрали Уолтера? — Я хочу ему помочь. — Нет. Потому что он знаменит. Вы хотите знать, кто такой Роршах? Вы узнаете, он вам расскажет, — с улыбкой на лице говорю ему. — Я могу сказать одно: он — великолепный человек. Он знает, кто такие люди, знает, что такое боль. Он хочет очистить этот мир от всей этой грязи. Он хороший человек, в отличие от вас. Он не сумасшедший! Он не повернётся спиной ко всем тем ужасам, которые происходят в этом мире, он будет бороться, он не будет притворяться, что этого всего нет. Закрыть глаза? Нет! Никогда! Не он. Он должен это делать, должен… даже если бы я попросила его покончить со всем этим, он бы меня не послушал. Но я не хочу просить его, и я никогда не просила его, потому что я хочу, чтобы он сражался со всеми этими ужасами, спасал и помогал людям. И я ценю это все. — Эм, — пока я все это говорила, Лонг писал все в блокноте. — Но что заставило его пересечь эту черту? — Черту? Доктор. Я бы ответила вам, но не хочу. Вы это все узнаете от Уолтера, но никак не от меня. — Мне кажется, вы совсем его не знаете, а просто это все говорите. Делаете вид, что знаете его. — Странные у вас мысли доктор, вы не учли и того, что я жила с ним долгое-долгое время, — вспоминая эти годы, улыбаюсь, опускаю взгляд на папку с делом об Уолтере. — Я могу ее взять и почитать? Интересно, что там пишут о нем. — Да, конечно. Взяв папку, открываю ее. Мать, сны, Чарлтон, я знаю все это, знаю. Я знаю, какой он внутри, что он чувствует. Как же это тяжело. — Доктор, я думаю, сегодня вы узнаете чуть больше об Уолтере. А теперь простите, но мне нужно уйти. — Да конечно. Мы сможем встретиться ещё раз? — Думаю, да. — Тогда давайте, эм… — задумался он. — Двадцать восьмого октября, после обеда? — Хорошо. Выйдя из кабинета Лонга, ощутила неприятный горький привкус во рту. Он мне противен. Противен тем, что хочет нажиться на истории Уолтера. Вернувшись домой, я немного удивилась. Адриан был в гостиной, сидел в кресле и читал. Это было странно, ведь он должен быть на работе. Неужели он сделал себе выходной? Глядя на него, внутри меня появилось чувство тоски и одиночества, вспомнилось счастливое детство, когда мы играли вместе. «Интересно, он и в детстве испытывал ко мне эти чувства? Он уже тогда „любил“ меня?» — подумала я. Но, если бы это было так, то мне очень жаль и больно. Но куда больнее за Уолтера, ведь он там один, совсем один. Я вытащу его любой ценой. Адриан сразу меня заметил, как только я зашла в гостиную, он встретил меня со своей привычной дежурной улыбкой. Но его глаза выдавали себя, «желание» именно с этим взглядом он все время смотрит на меня. — Ты была в тюрьме? Встречалась с Роршахом? — Уолтер, а не Роршах. Да, я была в тюрьме, и нет, я сегодня с ним не встречалась, а разговаривала с Лонгом, как и вчера, и вчера я виделась с Уолтером, — объяснилась перед ним. — Почему сегодня ты с ним не увиделась? — заинтересованно спросил он. — Чтобы попросить тебя ещё раз вытащить его из тюрьмы и… — Лотта! — закрыв книгу, Адриан бросил ее на журнальный столик, сорвался со своего места и грозно произнёс мое имя. — Я тебе уже говорил! Я не буду ему помогать! Ты можешь меня просить, умолять, но я не вытащу его, потому что ты это хочешь! — Что я должна сделать? Ответь мне, что? — Ничего. Мне ничего от тебя не нужно. — Я не верю. — А придётся, — улыбнулся он, но это была устрашающая улыбка. Казалось, Адриан затеял новую игру, и куда более опасную. Он ничего не просит у меня, но и не хочет выпускать Уолтера. Может, он считает, что раз тот в тюрьме, то теперь я смогу все время быть с ним? Может, он чувствует вкус победы этим самым? Возможно это так. Или он сдался и ничего больше не чувствует ко мне, нет той любви, которую он испытывал раньше? Нет, это лишь то, чего я хочу, мои фантазия и желание. Но с Адрианом что-то не так. Его мимика и поведение, что-то в нем изменилось, даже его мотивы. А может, мне это все мерещится из-за усталости? Скорее всего, это так. У меня паранойя. — Лотта, я вижу, ты устала. Может поспишь? — Устала? Из-за чего? Я сегодня толком ничего и не делала. Всего-то четыре часа прогулялась. — Ты устала из-за произошедших событий, ты все время в напряжении, даже твоё тело очень сильно напряжено. Тебе стоит расслабиться, — Адриан не отрывал от меня взгляда, приближаясь ко мне. — Возможно, это так. Это глупый и бессмысленный разговор. Я хочу есть, — произнесла, но только я хотела развернуться и уйти на кухню, как Адриан схватил меня за руку, не позволяя мне это сделать. — Бессмысленный? Знаешь, что я думаю, и где я вижу бессмысленность? — качаю головой, давая ему продолжить. — Бессмысленно так сильно держаться за своего Уолтера, бессмысленно просить меня, умолять помочь выпустить его. Вот что бессмысленно. Но самое главное, так трепетать за него, — Адриан прожигающе, даже скорее уничтожающе смотрел на меня, а его голос был холоден, его рука больно сжимала мою, но самое устрашающее— никаких эмоций не было на его лице, казалось, будто он надел маску. — Адриан, а тебе не надоело сражаться все это время за меня? Ты знаешь, что я тебя ненавижу, но ты продолжаешь это все делать. — Если бы ты меня ненавидела так сильно, то не попросила бы меня о помощи. — Я попросила, потому что мне некого было больше просить! И ты это знаешь. Подруги? Нет, Адриан, они ничего бы не смогли сделать. Ты единственный, кто имеет возможность помочь мне. И если бы у меня были другие знакомые, имеющие хоть какую-нибудь власть или же деньги, я бы попросила помощи у них, — атаковала я его. Адриан ухмыльнулся, ему нравилось, когда я злилась. С минуту мы так стояли, глядя друг другу в глаза. Мы смотрели так, словно сражались друг с другом, и каждый из нас не хотел проигрывать другому. Но тут проиграл Адриан, он отпустил мою руку, вздохнул и провёл рукой по волосам назад. Его настроение вмиг изменилось, он улыбнулся мне и сказал: — Как насчёт того, чтобы первого ноября съездить со мной в Карнак? В наш милый домик. — Крепость, — поправила я его, но он не обратил на это внимание. — Бубастис по тебе очень скучает. Так, что ты думаешь? — Думаю? Я думаю, что мой умный братик думает о том, что я забуду все обиды и смело отправлюсь с ним в Карнак к кошечке, отдохнуть и провести вместе время, и неизвестно на сколько, — возмущённо ответила я ему. — Знаешь, я и вправду так думаю, — весело ответил он. — Черт, — выругалась я, глубоко вздохнув. — Хорошо, я не против, но сколько времени мы там проведём? — О, не переживай, три дня, может чуток больше. — Ладно. Я согласна, — сдалась я. Я и вправду не против, съездить с ним туда, отдохнуть немного. Бубастис, я так давно ее не видела, эта кошка ещё помнит меня? Надеюсь, что да. Самое главное, я не боюсь больше оставаться наедине с Адрианом. Мой страх переродился в ненависть и бесстрашие к нему. Сегодня я, пожалуй, не буду видеться с Драйбергом, я хочу отдохнуть. От всего. Меня все достало. Моё тело, разум, чувства — устали. Но я не должна так говорить, я не должна так быстро сдаваться и говорить, что устала, нужно бороться до конца! Ведь Уолтер борется, и я должна бороться. Вся моя жизнь — это сплошная борьба, и я должна бороться до конца. Тогда прямо сейчас, я выпью чашку кофе и пойду к Драйбергу. Никаких «завтра» и «я устала», сейчас и немедленно! Как я и сказала, после чашки кофе, я попрощалась с Адрианом и вышла с квартиры. Но куда я иду? Куда я еду? Но я помню… помню туннель и помню дорогу в убежище Совы. Я знаю, куда мне нужно. И я туда поеду, а дальше пешком. Я помню дорогу туда. Спасибо моей маленькой способности за это. Надеюсь ничего не изменилось, хотя почему там должно что-либо меняться? Так хватит думать о ерунде, нужно сосредоточится на Драйберге и на Уолтере. Тут так сыро, у меня ноги уже мокрые. Странно, в прошлый раз я как-то быстро дошла сюда и вышла, и не было всего этого. Или, может, было, но я не обращала внимания? Скорее всего, это так. До моих ушей донеся шипящий звук и женский крик! Страх сковал меня с ног до головы. Что-то, наверняка, произошло! Нужно бежать обратно, но нет нельзя бежать назад, нужно бежать вперёд. Но нет, это тоже нельзя вдруг меня убьют, и как тогда я помогу Уолтеру. Но звуки стихли, и вокруг меня воцарилась тишина. Собравшись с духом, я тихо и аккуратно начала продвигаться вперёд. Впереди появился свет, пройдя чуть дальше вперёд к этому свету, я увидела двух людей, мужчину и женщину. Облегчённо вздохнув я поняла, что все хорошо, и зря только себя накручивала. Как только я вышла на свет, женщина сразу устремила удивлённый и заинтересованный взгляд на меня. Мужчина, стоявший спиной ко мне, видимо, заметил, что внимание его спутницы обращено на то, что находилось за его спиной и проследовал ее взгляду, и так же заинтересованно на меня посмотрел. Женщина была шатенкой с длинными волосами и карими глазами, она была высокой и стройной, на ее лице под правым глазом была родинка. Мужчина был тоже шатеном, в очках, он был очень крупным и довольно крепким на вид. Но его лицо, казалось, он был очень уставшим, да и весь его вид был потрёпанным. Эти двое всё не сводили с меня глаз. Пройдя чуть вперёд, я произнесла: — Я так полагаю, вы — Ночная сова? — спросила я у мужчины. — Э, да. А вы? — на лице мужчины отразилось удивление, а его спутница все поглядывала то на меня, то на мужчину. — Вы не помните? Шарлотта, Роршах меня когда-то привёл сюда, и просил укрыть меня здесь. Но я ушла, — улыбнувшись ему, ответила. — О точно! Шарлотта Вейдт! Простите, я совсем вас не узнал столько лет прошло. И я удивлён, что вы здесь, и как вы…? — Я помню дорогу сюда, — перебила я его. — Да. Я Ден Драйберг. — Я знаю. Роршах говорил, как вас зовут, а Вы, мисс? — взглянув через плечо мужчины спросила у девушки. — Лори Юспешик. А вы сестра Адриана Вейдта? Приятно с вами познакомится, — подойдя ко мне девушка протянула руку для рукопожатия. Честно говоря, эта девушка мне не очень понравилась. Но я протянула руку, и пожала ее. — Приятно познакомится. Насколько я знаю вы — Шёлковая Тень, и возлюбленная Доктора Манхеттена. — Откуда вы…? — Живя с самым умным человеком первые годы и не такое можно узнать, да и не только с ним ещё и с самим Роршахом, — перебила я ее. — О, сочувствую, — она сочувствует мне, что я живу с Роршахом? Это ещё больше вызвало во мне неприязнь к этой девушке. Она, пусть и симпатичная, но, мне кажется, ещё и глупая немного. Возможно, это только первое впечатление, но все же очень уж она мне не нравится. — Так что вы тут делаете? — перевёл ближе к делу Ден. — О, точно. Я пришла, чтобы поговорить с вами. Даже попросить о помощи. — Что-то произошло? — взволновано спросил мужчина. — Ну, мы бы не могли поговорить наедине? — Да конечно. Лори ты бы не могла оставить нас? — попросил он свою спутницу. На мгновение я задумалась. А что тут делает возлюбленная Манхеттена? Она изменяет ему с Драйбергом? В любом случае это не моё дело. Когда девушка ушла, и мы остались наедине, я сразу перешла к делу. — Вы ведь знаете, что Роршаха посадили? — Да мы видели по телевизору, — поправив очки, ответил мужчина. — Вы… — я задумалась, не зря ли я сюда пришла? Но все же продолжила. — Может поможете мне вытащить его из тюрьмы? Прошу. — Вы для этого сюда пришли? Знаете, это было глупо с вашей стороны! — Глупо? А вы не считаете, что у вас есть некие обязательства перед вашим «братством»? Вы знаете, и Роршах вам говорил, на масок охотятся. А вы не предполагаете, что этот охотник просто напросто решил засадить его в тюрьму и он подставил Роршаха? Вы не думали об этом? — Послушайте, мисс Вейдт, уходите, я не хочу вас слушать и то, что вы предлагаете это безумие! Я не стану рисковать собой и высвобождать Роршаха! — Да, похоже я ошиблась. И мне и впрямь не стоило приходить сюда. Роршах был прав на счёт вас, говоря, что вы стали нытиком в подвале, который то и делает, что вспоминает прошлое и говорит «куда все ушло?», — грубо ответила мужчине. Лицо Драйберга в миг стало суровым, но потом он расслабился глубоко вздохнув. Мои слова его задели. Не став больше ничего обсуждать, я развернулась и направилась к выходу, не попрощавшись с мужчиной. Я поняла, что было глупо просить о помощи его, и надеяться, что он наденет костюм, вытащит Роршаха. Зря и очень. Выйдя на улицу, я ощутила свежий воздух в лёгких. Но внутри меня, как будто потух огонь, тело, как и я сама, ослабло. Я не могу ему помочь, не могу вытащить Уолтера из тюрьмы. Боль и отчаяние снова захлестнули меня, но уже с большей силой. Слезы потекли по щекам. Как его лучший друг мог так поступить с ним? Как мне быть? Я не знаю, что мне делать и как быть. Нет, нужно прекратить этот поток слез, нужно немедленно успокоится! Слезы никогда и никому не помогали в серьёзных проблемах, особенно мне. Но и вправду что мне делать? Все что я могу это просто ждать, поддерживать его и приходить к нему. А его обещание? Так долго ждать… Но у меня нет выбора… Я всегда его ждала и продолжу ждать. Да правду говорят. В моменты, когда эмоции бьют через край, люди, часто говорят необдуманные вещи, о которых в последствии жалеют. Я не сдамся! Двадцать седьмое октября я провела дома у Адриана. Помню, я говорила Уолтеру, что постараюсь съехать с квартиры Адриана, но, не имея совершенно денег, была ни на что не способна. Старая работа? И думать о ней не буду, туда и ногой нельзя ступать, меня не возьмут обратно в кафе, зная, что я девушка Роршаха! Все теперь знают, кто он такой, и все теперь знают обо мне. Адриан был на работе, я же лежала на диванчике в гостиной. Я могла поехать в тюрьму к Уолтеру, но это было не то время, не тот день для этого. Завтра поеду и встречусь с ним, как раз у меня назначена встреча с Лонгом. Просто лежать и ничего не делать, пожалуй, это все, что я могу сейчас сделать. И это ужасно. Но я обязательно что-то придумаю, я обязательно что-то сделаю. От своих размышлений я погрузилась в сон. Мне снилось, как я лежала на снегу, я не могла встать, мои ноги и руки что-то сковывало, более того, я ощущала колюще-режущую боль, а глядя на небо ужасалась, оно было не голубым, а кроваво красным, с которого летел белый снег. Это было красиво и в тоже время пугающе. Меня разбудил Адриан, его ласковый голос звал меня по имени. — Эй, малышка моя, вставай, — говорил он. Недовольная я мычала, открыв глаза увидела, как он стоял возле диванчика, наклонившись ко мне, его левая рука лежала на моем плече. — Что снилось? — спросил он. — Уже забыла. Я так сладко спала, а ты все испортил. — Ну, прости. Я думал, ты в тюрьме у Роршаха. — Уолтер, — поправила я его. — Уолтер, — недовольным голосом произнёс он. — Так почему ты тут? — Я завтра пойду. Ты ради этого меня разбудил? — Нет. Я разбудил тебя, чтобы ты встала и пошла к себе. Если я возьму тебя на руки, ты проснёшься и взбесишься. — Верно, — улыбаюсь ему. — Кстати. Эм, я не хотела тебя просить, но, ты не мог бы мне одолжить немного денег? Я хочу съехать от тебя и снять где-то квартирку, не хочу оставаться тут вместе с тобой. Обещаю, я все верну. — Нет. Я ничего тебе не буду занимать. Пока мы разговаривали так, Адриан отошёл от диванчика и сел в кресло, я же приподнялась и села. — Почему? — Ты задаёшь глупый вопрос, ещё и такой, на какой ты знаешь ответ, — ухмыльнулся он. — Адриан. — Прости, Лотта. На этом наш разговор был окончен, Адриан встал и ушёл в свой кабинет, оставив меня одну со своими мыслями. Это было жестоко, даже чудовищно. Может мне украсть у него деньги? Пожалуй, так и поступлю, но прежде посоветуюсь с Уолтером. Как мы и договаривались с Лонгом, после обеда я уже была в его кабинете. Но его ещё не было, я сидела и ждала его уже, как минимум, десять минут. Но когда Доктор Лонг вошёл в кабинет, он даже не взглянул на меня. Его лицо — страх и ужас. Он был в ужасе, такого я его ещё не разу не видела. Маску самоуверенности, с капельками страха я видела, но такого ещё не разу. У меня были догадки, почему он был таким, но я сомневалась. — Доктор Лонг? — позвала его, но он не обратил на меня внимания, лишь сидел за столом, опустив голову глядя на лежащую на столе папку с делом. — Доктор Лонг! — уже громче позвала его, мужчина аж вздрогнул, но теперь обратил на меня внимание. — Мисс Вейдт? — как будто впервые меня увидел произнёс он. — Ох, простите, я вас не заметил. Давно вы здесь? — Да. Я здесь ждала вас, а вы вошли в кабинет даже меня не заметили, вы, как будто сам не свой, — с ухмылкой на лице произнесла я. Да, он все узнал, абсолютно все о Роршахе. Он в ужасе, в его глазах страх! — Я только что после сеанса с Уолтером, — глотнув ком в горле, ответил он. — Теперь я понял, о чём вы говорили и почему вы не хотели мне ничего рассказывать. — Потому что он сам хотел вам это рассказать. Потому что его история настолько ужасная и шокирующая, что я не могу это рассказать. Вспоминая то, что он мне рассказывал, вспоминая наше совместные воспоминания, прошлое, все. Я сама порой бываю в ужасе, а порой бываю и счастливой. Ведь этот человек дорог мне, ведь он, как и я ему, подарил мне хорошие воспоминания. — Вы сумасшедшая, — смеясь ответил он. — Вы жили с ужасным человеком, вы его не боитесь, и вы его любите. — Нет, он не такой ужасный, каким вы его описываете. — Пожалуй, я не могу вас больше здесь держать, нам нечего больше обсуждать. Я увольняюсь. Идите, Мисс Вейдт. Удачи вам, — грустно произнёс он. — Спасибо. Вам тоже удачи. Наконец-то, все кончено с этим человеком. Но как ужасно видеть его таким, он теперь не сможет жить, как раньше, он увидел настоящую сущность людей. Но как я могу его жалеть? Все это время он жил под водой и не хотел всплывать, не хотел увидеть мир, а теперь он всплыл и узнал его. Все его ужасы и черноту. Реальность. Его нельзя жалеть, его нужно поприветствовать. Я бы, и сама не прочь жить в радужном мире и не знать, какие люди на самом деле. Но я не считаю, что прямо все люди ужасные. Есть, как хорошие, так и плохие. Но есть черта одна единственная, которая есть в каждом. Сразу вспоминаю Китти. То, как поступили с ней «люди». Ужасно. Вот охранники меня привели к камере Уолтера. Подбегаю и хватаюсь руками за решётку, Уолтер подходит ко мне. Мы смотрим друг на друга. Я вижу в его глазах огонёк радости. Он ждал меня. Я пришла, как и обещала. Странно, что нам разрешают именно так встречаться. Нас не отводят в отдельную комнату или что-то в этом роде. Мы встречаемся в его камере. Хотя, кого это волнует? Главное, что мы можем разговаривать, и видеть друг друга. Меня впускают в его камеру. Счастливые мы обнимаемся. — Я ждал, — шепчет он. Его дыхание обжигает кожу на шее. По спине пробегает волна мурашек, а крепкие и сильные руки Уолтера не выпускают меня из объятий, прижимая меня к себе. Чувствую лёгкий поцелуй на шее. — Уолтер? — но он меня, как будто не слышит. Ещё один поцелуй в шею, и с моих губ срывается вздох. По всему телу растекается тепло, такое сладостное и желанное. Горячее дыхание с шеи перемещается на ушко, ещё поцелуй. Затуманенный взгляд Уолтера следит за мной неотрывно. Он будто не видит меня. Миг — и я уже прижата к стене, больно ударившись спиной, а губы Уолтера накрывают мои. Желанный страстный поцелуй дурманит, заставляя все тревожные мысли и проблемы улетучиться, есть лишь он и желание продлить этот миг, остановить время. Что можно испытывать, когда целуешь любимого человека — наслаждение. Этот поцелуй, самое настоящее наслаждение и страсть, поцелуй который заставляет моё сердце биться чаще, будит в груди чувства, которые я никогда не испытывала, пьянящие и трепетные, такого не было, когда меня целовал брат. Этого человека я хочу всем своим телом, всем своим естеством. Тихий стон срывается с губ во время нашего поцелуя, Уолтер больно и до крови кусает нижнюю губу. Оторвавшись, он кончиком языка слизывает кровь. — Прости, — шепчет он, тяжело дыша. — Все хорошо. В его глазах, дыхании читается возбуждение и желание, он хочет продолжения, хочет большего, но сдерживает себя. Я и сама хочу этого, но, прояви я напористость, он бы меня остановил. Он и так с трудом сдерживает себя. Но стоит ли этого, сдерживать себя? Уолтер больно сжимает мои плечи. — Один день, два дня или больше не видеть тебя, сводит сума. Я так привык жить с тобой и каждый день быть с тобой, видеть. А сейчас, это настоящая мука, — придя в себя, произнёс он. — Я не переставала думать о тебе, — Уолтер закрывает свои глаза и улыбается. Эта лёгкая улыбка, этот человек, любовь к нему и страсть, не могу удержаться чтобы не потянуться к его губам и не поцеловать, со всей той нежностью на которую я способна, чтобы передать ему все свои чувства, всю ту любовь, которую я к нему испытываю. Не могу себе представить, что со мной будет если я потеряю его, даже думать об этом не хочу. Я живу этим человеком, как и он мной. — Я люблю тебя, — шепчу ему прямо в губы. — Я тоже тебя люблю. Оторвавшись наконец друг от друга, мы сели на кровать. — Знаешь, синий тебе не идёт, — начала тему я. — Знаю, — ухмыльнулся он. — Ты съехала от брата? — Нет. Тем более, у меня нет денег чтобы снять квартиру. Да и вряд ли получится сейчас. Все знают о нас, я даже работу не смогу найти, меня не возьмут. — Да, это проблема. — Если только я внешность не изменю. Тогда шанс будет. Я пыталась попросить у Адриана денег, но он отказался. К тому же он пригласил меня съездить с ним в Карнак, и я согласилась. — Что ты сделала? — грозно спросил он. — Я согласилась, — испуганно повторила я, глядя на него. Уолтер зло смотрел на меня. Я сразу поняла, что это было глупостью не только соглашаться, но и говорить Уолтеру. — Ты скажешь ему, что передумала! — приказным тоном произнёс он. — Но, Уолтер, прошу тебя, я хочу поехать. И я уверена, что он мне ничего не сделает, и я не боюсь его! Прошу, разреши мне! — я не стала уже говорить о том, что хотела бы украсть деньги у брата, так как поняла, что и тут он, вполне вероятно, может разозлиться и запретить. — Лотта, не заставляй меня повторять дважды, — его лицо приобрело суровый вид, я впервые в жизни испытала страх перед ним. — Хорошо, — согласилась я. — И я была у Драйберга. — И что на этот раз ты сделала? Почему к нему ходила? — не отводя от меня суровый взгляд спросил он. — Я думала, что он поможет мне вызволить тебя из тюрьмы. Но он отказался. На удивление Уолтер сразу переменился, на его лице появилась улыбка. — Лотта, ты невероятно глупая и в тоже время умная. Ты должна была догадаться, что это глупая затея и что он откажется. Даже я это понимаю. — Да. Я поняла это как только попросила у него помощи. Но я это делала ради тебя. Если мой брат не хочет помогать, то у меня оставалась последняя надежда на Драйберга. Я не хотела сидеть сложа руки, — оправдывалась я. — Ты могла бы пытаться найти работу и квартиру, чтобы не оставаться с братом. Но и тут ничего не получится. Все знают, что мы жили вместе. Больше мы ни слова не произнесли. Мы были вместе, наслаждаясь тишиной и друг другом. Наслаждаться уединением, наслаждаться что мы одни, прямо сейчас в эту минуту, пока есть время и возможность. Ведь, возможно, когда-нибудь его не будет. Но мы не думали об этом, по крайней мере я. Как бы хотелось, чтобы этот миг продлился целую вечность. Но он продлился только три часа. Когда я сказала, что пора уходить, и встала с кровати подойдя к решётке чтобы позвать охранника, Уолтер встал вслед за мной и, обняв меня со спины, прошептал на ушко: — Приди и завтра. Прошу тебя. — Хорошо, — улыбнулась я. Я нужна ему и это приятно, это счастье и тепло. На прощание он в последний раз поцеловал меня в шею, и отпустил из своих крепких и тёплых объятий. Стоило ему это сделать, как все внутри меня похолодело, и появилась пустота. Эту ночь я провела в холоде и одиночестве. Мне так не хватало Уолтера и его тепла, силы, объятий. Мне не хватало его самого. Мне хотелось, чтобы следующий день наступил, как можно скорее, чтобы увидится с ним, почувствовать его. И когда этот следующий день наступил, я сразу же привела себя в порядок и собралась, сразу остановила такси и поехала в тюрьму. Он, как обычно, встретил меня с улыбкой, и, как всегда обнял меня, даря своё тепло. Это безмерное счастье быть с ним, чувствовать его. — Если бы ты только знал, как я к тебе торопилась, — с улыбкой на лице говорю ему. — Могу представить, ведь я и сам не мог сидеть на месте спокойно, все не мог дождаться тебя. Но нам даже спокойно побыть и вместе не дали. Возле нашей камеры мы услышали голоса. Кто-то разговаривал с охранником. — А вам тут чего надо? Ребята, это же изолятор, вам сюда нельзя. Если вас кто-нибудь увидит, будут неприятности. Давайте уже… — говорил охранник, но его перебил кто-то. — А как жена поживает, Малхирни? — Что? Эй, слушайте, она тут вообще ни при чём, ясно? Идите-ка вы лучше отсюда… — но и тут его перебили. — … а ребёнок? У тебя ведь есть ребёнок… Пока ещё? Уолтер пересел на другую сторону, к решётке, взял меня за руку и прошептал на ушко: — Сиди и молчи, чтобы кто ни говорил, просто сиди и молчи ни слова! Ты поняла? — он был напряжён и сильно сжимал мою руку в своей. Я кивнула ему, давая понять, что сделаю то, о чём он меня просит. И мы продолжили слушать диалог. — Д-да… но я… Слушайте, что вам надо? — голос охранника дрогнул, он был напуган. — Пять минут наедине с малышом и его девочкой, которых ты опекаешь. Не волнуйся, мы их не обидим. Просто поздороваться хотим. — Ну… ну, ладно. Пять минут. Только не больше, хорошо? Договорились, парни? — Ладно-ладно, договорились. Охранник ушёл, а возле нашей камеры появились три человека. Двое огромных мужчин, крепких собой, и один очень низенький и седоволосый. — Роршах. Сколько лет, сколько зим. И вы тут, мисс Вейдт, приятно с вами познакомится. Ха! А в жизни вы ещё симпатичнее, чем на фотографиях в журналах. — Большая Шишка. Мир тесен, — произнёс Уолтер, не глядя на собеседника, но сильнее сжал мою руку. — Ха — ха — ха! «Мир тесен». Мне понравилось, здорово. Но знаешь, ты прав. Этот мир действительно тесен. Я в этом мире уже… Сколько Майкл? — спросил он у мужчины слева. — Двадцать лет, мистер Шишка, — ответил Майкл, блондин крепкого телосложения. — Двадцать лет, — повторил Шишка. — Это большой срок. Ты, верно, думал, можно забыть, что вы сделали со мной, ты и этот совеныш. Смешно правда, как… — мужчина раскуривал сигару. — Спасибо Лоуренс, — поблагодарил он мужчину справа который поджёг ему сигару, и продолжил свой диалог, — …как все аукнется, да? Я видела, как Уолтер напрягся, но он напрягся не из-за себя, его не волновала его безопасность, он напрягся из-за меня. Ему не нравилось, что я рядом и что я слушаю все это. — Кстати, тот парень, которого ты обварил, помирает: может завтра умрёт, а может в четверг или пятницу. Но ты не волнуйся… до суда дело не дойдёт, — сделав затяжку он продолжил. — Ты не доживёшь. Видишь ли, когда он даст дуба, это заведение взорвётся… — ещё одна затяжка и он продолжает, — … и ты будешь умирать постепенно, дюйм за дюймом, и она, твоя птичка, тоже. — Высоковато берёшь, — произнёс Уолтер после долгого молчания. Уолтер был зол и это читалось по его глазам. За все время он не посмотрел на этого мужчину. Казалось, он привык слушать угрозы и его все это не волновало, но стоило ему только услышать, как он сказал обо мне, подал голос. — Босс, давайте я заставлю Малхирни открыть клетку! Хочу проделать в этом гаде ещё одну дырку… — разозлившись произнёс Майкл. — Нет. Не сейчас Майкл. Я ждал двадцать лет. Некуда спешить. Он скоро своё получит… — остановил его Шишка, они развернулись и начали медленно уходить, но Шишка продолжал говорить. — …и никто, кроме его девочки, не заплачет по нему, хотя и она не сможет плакать. Говорят, даже его психиатр сегодня уволился. Ты один в долине смертной тени, Роршах. У твоего прошлого длинные руки, и между ними и тобой лишь один жалкий замок. Знаешь на твоём месте я бы ее не выпускал из этой клетки, кто знает, что ждёт, выйди она отсюда. Может ее кто поймает, изнасилует и убьёт. Подумай об этом. Это были последние слова Мистера Шишки. Запах его сигар не скоро улетучился. Его слова, все что он говорил, каждое слово, пробивало дрожь по моему телу. Это было ужасно. Он угрожал Уолтеру, он угрожал и мне, он говорил, что убьёт нас. — Тебе нельзя отсюда уходить, — за все это время Уолтер не смотрел ни на меня, ни на Шишку, он смотрел лишь на стену, но только что он взглянул на меня, и в его глазах читался страх за меня. — Нельзя! — Уолтер! Успокойся! Все будет хорошо. Они ничего мне не сделают. Поверь мне, — попыталась я его успокоить. Я понимала, что, успокаивая его я не смогу успокоить себя. Я боялась за свою жизнь, я понимала, что это была не простая угроза, но успокаивала себя, что они просто его запугивают, используя меня. — Но… — произнёс он, но я его перебила. — Уолтер! Не спорь! И успокойся, со мной все будет хорошо. Он просто запугивает тебя, он ничего мне не сделает. — Если с тобой что-то случится я себе этого не прощу, — обнял он меня. — Если ты уйдёшь сейчас, то не возвращайся сюда. Ты слышала его, скоро здесь случится ужасное. — Я не буду тебе обещать, что не приду, ведь я ещё приду, либо завтра, либо рано утром в четверг. — Лотта, нет. Хоть раз послушай меня, — выпуская из своих объятий он неотрывно смотрел в мои глаза, гладя мои волосы. — Ты знаешь, я никогда тебя не слушаю. — Не думал, что когда-нибудь это скажу, но… — что? Что он хочет сказать? Он встревожен, он волнуется за меня — это приятно. — … попроси своего брата нанять охрану для себя. — Уолтер, это лишнее. Со мной ничего не случится, — улыбаюсь, чтобы разбавить напряжение между нами. — Шарлотта, как ты можешь… — он вздыхает и замолкает и, прикрыв глаза, качает головой из стороны в сторону, так и не договорив. На сегодня наше свидание подошло к концу. Как я и говорила в тюрьме Уолтеру, брата я не просила нанять мне охрану, тем более, я спокойно вышла из тюрьмы, так же спокойно приехала домой. Никаких происшествий, тишина. Но я думала о том, чтобы послушать Уолтера и не ехать к нему, ведь он прав, мало ли что произойдёт, но все же… мне не страшно, я не боюсь за себя, я боюсь за него. Я не хочу, чтобы с ним что-либо произошло. Один день я провела в раздумьях дома. Но тридцать первого октября, когда я завтракала с Адрианом, он спросил то, о чём я совсем забыла. — Ну, моя дорогая, ты не забыла про Карнак? — Что? — удивлённо переспросила я. — Ты забыла? — Прости. Да, я забыла. Слушай я передумала, я не смогу. — Лотта, это несерьёзно. Нужно было раньше говорить мне, — недовольно ответил он, с громким стуком поставив чашку на стол. — Прости, — но стоило ли мне извинятся, я не чувствовала себя виноватой перед ним. — Ладно, неважно, — улыбнувшись уголками губ ответил он, но было видно, что он немного расстроен. Странно, но я чувствовала некую тревогу внутри, сердце быстро билось, а тревога не отступала. Даже руки сильно тряслись, Адриан обратил на это внимание и не сводил с моих рук взгляд. — С тобой все хорошо? — переведя взгляд на моё лицо спросил он. — Да, — проглотив невидимый ком в горле ответила ему. Но голос выдавал меня, страх и тревогу, которая была за Уолтера. Я думала о нем ещё с самого утра, беспокоилась за него. Тот день, когда к нам пришёл Большая Шишка, когда он угрожал нам, не выходил из головы. А что если он что-то сделает Уолтеру? Я должна поехать к нему, должна увидеть его, это чувство тревоги с самого утра не даёт мне покоя, что-то должно произойти, что-то нехорошее. Я должна быть рядом с ним. Ничего больше не сказав Адриану, и так и не допив чашку чая, вышла с квартиры. Машина ждала меня возле нашего дома, сев в неё я сказала водителю чтобы он отвёз меня в тюрьму. Приехала я уже к обеду, меня сразу отвели в камеру к Уолтеру. Охрана хорошо меня запомнила, и сразу отводит меня к Уолтеру, ничего не спрашивая меня. Когда Уолтер меня увидел он сильно удивился и в его взгляде читалась лёгкая злость. Да он разозлился на меня из-за того, что я пришла. — Я же просил тебя! — произнёс он, когда я вошла в его камеру. — Прости, но я не могла не приехать. Я не могла не увидеть тебя, ещё с самого утра что-то сильно беспокоит меня. — Шарлотта! Тебе опасно здесь находится! Уезжай домой, немедленно! — злость и гнев читались в его глазах, он не кричал на меня, но в голосе были нотки ярости, которые он плохо скрывал, в отличие от моего брата. — Нет! — выкрикнула я ему. Уолтер вздохнул поняв, что нет смысла со мной спорить, это бесполезно и я не отступлюсь. — Надейся, чтобы сегодня они не взбунтовались. — Кто? — не понимающе спросила его. — Заключённые. Чтобы они сегодня не пришли меня разрывать на куски, — Уолтер ухмыльнулся, казалось, он не боится, что его могут убить. — Как ты можешь так говорить ещё и улыбаться? А вдруг они тебя убьют, что тогда мне делать? Ты не думаешь обо мне? — возмущённо спросила. — Я все время о тебе думаю. Но тебе не стоит обо мне беспокоиться, я могу за себя постоять, в отличие от тебя. Ты слишком легкомысленна и не беспокоишься о своей безопасности. Я ничего ему не ответила, ведь он прав. Тут мы услышали, как кто-то прокричал: «Он мёртв!». Уолтер подошёл к решётке чтобы послушать что там происходит. «Убить Роршаха!» Он отошёл от решётки и встревоженно на меня посмотрел, сразу стало ясно, что сегодня я не смогу вернуться домой. — Лотта, залезай на кровать, и не слезай с неё, чтобы нога твоя даже не касалась пола, ты поняла меня? И ни слова! — Уолтер был зол, как никогда, но причиной этой злости было то, что он беспокоится обо мне, о моей безопасности, он боится, что не сможет меня защитить, если они ворвутся сюда. Я почувствовала себя виноватой перед ним, чувствовала, что подвела его, что стоило его послушать. Отвечать ему что-либо я не стала, чтобы ещё больше его не злить. За решёткой слышались крики заключённых, драка, шум. Все внутри меня сжалось, дыхание участилось, страх — это был страх, страх за себя, за Уолтера. Лёгкая дрожь пробрала тело. Эти крики, даже если я закрою уши руками, я все равно буду их слышать. Уолтер видел моё состояние, он сел рядом, положив руки на мои колени. — Успокойся! Теперь уже ничего не сделать. Тебе не выйти отсюда, я сделаю что смогу, я защищу нас. Доверься мне, — улыбнулся он уголками губ, пытаясь меня успокоить. Ничего не ответив ему, я пододвинулась к нему и обняла за шею, он обнял меня в ответ, зарываясь лицом в мои волосы. — Твой запах, великолепен, как и твои волосы. Знаешь, когда я увидел тебя впервые я не только был очарован тобой, но и был удивлён твоим цветом волос. Этот цвет, седые волосы на маленькой девочке, никогда не забывал, — прошептал он мне. И опять я ничего не ответила, его голос успокаивал меня, пусть и не полностью, но я, по крайней мере, верила его словам, что он защитит нас, и это придавало чувство защищенности. С ним я действительно чувствую себя в безопасности. Эти крики, они стали ещё громче, что-то ужасное там происходит, запах горелого ударил в нос, дрожь вернулась, а Уолтер лишь крепче обнял меня гладя по моим волосам. В голову прокрались мысли, а что, если они сюда ворвутся, что будет, что они с нами сделают? Но я старалась отогнать их, не думать, не представлять это все. Голоса, крики, ужас все ближе и ближе, они говорят, что убьют Уолтера. Закрываю глаза, крепче прижимаясь к Уолтеру. Нельзя сдаваться, нельзя плакать. Я не плачу, пусть даже слезы так и норовят сорваться с ресниц. — Лотта, ты должна быть сильнее, — прошептал он. Да, я должна быть сильнее, не ради себя, а ради него. Сколько мы уже так сидим, я не знаю, но для меня это целая вечность. А голоса ещё ближе, ещё громче, мой страх все сильнее и сильнее. В итоге они подобрались и сюда. «Роршах!» «Веки ему оторву, а потом…» «Шишка, пусти нас к нему! Отис склеил ласты, так что этот Багз Банни допрыгался!» «Да! Мы тоже кусочек хотим, Шишка!» Они такие громкие, они пугают. Как же тяжело дышать, а слезы… хочу плакать, нельзя, нельзя. Открываю глаза, поднимаю голову чтобы посмотреть на Уолтера. В его глазах ни капельки страха, лишь тревога. Уолтер целует меня в лоб и отходит. До нас доносится голос Шишки. Повернув голову, мы видим, что он идёт сюда, со своими двумя амбалами. — Ясное дело. День благодарения в этом году наступил малость рановато, но по кусочку индейки получат все, — мужчина делает затяжку и продолжает свой диалог с ухмылкой на лице. — Только делить буду я. А теперь — валите отсюда. Лоуренс, тащи сварочный аппарат. Мы и так изрядно задержались, пока волокли его из подсобки… Толстый лысоватый мужчина с черными усами, нёс сварочный аппарат. Шишка уже возле камеры, на его лице улыбка, он курит сигару. Неприятный запах ударяет в нос, от чего я морщусь. — … а это удовольствие я хочу растянуть на подольше, — Шишка смотрит на нас, ухмылка все не сходит с его лица, кажется он получает удовольствие. Уолтер отходит от меня, поворачивается к решётке спиной и снимает с себя синюю рубашку оставаясь в белой майке. — Ну что, Роршах? Вот и мы! Хэллоуин наступил, мёртвые возвращаются, дьявол рыщет в ночи. Вы, мисс Вейдт, пожалуй, будете первой, а следом и ты Роршах, я заставлю тебя смотреть, как мы будем ее убивать. Что такое? Жарко стало? Скоро ещё жарче будет! — То-очно, босс! Вы заметили? И тебе никакой трепотни насчёт «мир тесен» и «высоковато берёшь». Дошло наконец, что, когда мы перережем на кусочки эти прутья, мы и его малость откусочим… — произнёс Лоуренс. — Жирноват кусок-то, — разорвав рубашку произнёс Уолтер, все стоя спиной к решётке. Я была удивлена таким бесстрашием Уолтера, что уже говорить про меня, я все продолжала дрожать и смотреть на происходящее с ужасом. — Жирноват… Ах, ты мелкий вшивый ублюдок! Да я у тебя сердце вырву! Ты покойник, понял? Покойник! — но тут этот Лоуренс разозлившись протянул руки между прутьями решётки, надеясь схватить Уолтера, но тот стоял достаточно далеко, так что Лоуренс не смог дотянутся до него. — У нас тут полная тюрьма ребят, которые готовы тебя живым сожрать. А что у тебя? Какие перспективы? Уолтер продолжал разрывать рубашку, пока у него не остался длинный кусок ткани. Краем глаза он видел, что делал Лоуренс, и поймав момент он развернулся, произнеся: — Твои руки. Мои перспективы, — Уолтер схватил мужчину за мизинцы, послышался хруст, он сломал пальцы и вывернул руки мизинцами вверх, связав оба пальца тканью. Лоуренс заплакал от боли. — Ах, ты тупой жирный сукин сын! Теперь нам к замку не подобраться, — прокричал в ярости Шишка. — Майкл, режь давай! Режь то, чем он связан! — приказал Шишка второму. — О-о. Ч-черт. Пальцы. Он мне пальцы сломал… — плакал мужчина. — Не дотянуться! Может прутья перережем? — предложил Майк. — Слишком долго. Этот бунт особо не затянется, а я не хочу, чтобы меня прервали до того, как я закончу. Увы, Лоуренс стоит на пути отмщения. Убей его, — произнёс Шишка, холодным леденящим голосом душу. Лоуренс открыл рот от удивления. Он не мог поверить, что его босс это произнёс. Его убьют. Я и сама не могла в это поверить, услышанное и меня поразило, мне даже стало жаль этого мужчину, очень жаль… — Босс, погодите, это шутка? Не так уж он вам и нужен! Майк ради бога… — произнёс Лоуренс пытаясь как-то уговорить босса и своего друга не убивать его. — Ничего личного, Лоуренс, — произнёс Майкл сочувствующим голосом, по глазам этого мужчины было видно, что он не хотел убивать своего друга. Майкл достал нож из кармана, поднял голову Лоуренса, и перерезал ему горло. Кровь хлынула фонтаном, даже водопадом, забрызгав майку Уолтера. Крик ужаса застрял у меня в горле, я не могла кричать, лишь смотреть на это все огромными глазами, но теперь уже глазами переполненными слезами, которые текли по моим щекам. Сил кричать, не было. Страх и ужас сковали меня, заставляя смотреть на все это. Холод прошёлся по моей спине, заставляя дрожать ещё сильнее. Я смотрела на кровь, смотрела этот труп мужчины с опущенной головой, с горла которого продолжала капать кровь — только на это были устремлены глаза, не на Уолтера, не на других людей, только на труп. Отвести глаза — так я не могу, даже если я сильно хочу я не могу. Даже это жуткое кряхтение, которое издавал этот мужчина, когда ему перерезали горло все ещё слышно, оно засело в моей голове, даже после как он прекратил издавать звуки — но я продолжаю слышать это в голове. Я почувствовала, как чья-то тёплая рука коснулась моего подбородка и подняла мою голову, но я не отводила взгляд от трупа, тогда моё лицо обхватили ладони и голос Уолтера донёсся до моих ушей. — Лотта, посмотри на меня! — приказал он мне. Тогда-то я уже посмотрела на Уолтера, я видела в его глазах сочувствие и беспокойство. Но сказать ему что-либо я не могла, горло пересохло, а язык, казалось, пропал. Я смотрела на труп, на Уолтера, на Шишку, на кровь на полу, сфокусироваться на чём-либо одном не могла. — Лотта, все будет хорошо, — прошептал он мне. — Черт, ну и грязища. Теперь что? — спросил у Шишки Майкл. — Мы до него доберёмся, вот что! Режь замок, этот ублюдок у нас узнает, что такое конечный счёт! Он и его девчонка. Уолтер повернул голову в сторону Шишки, я видела в его глазах ярость, казалось он мог испепелить его одним взглядом. — Пока один-ноль. Твой ход. Поймай меня, — холодным голос ответил Уолтер. Шишка и его подчинённый начали разбираться с замком. Уолтер не отходил от меня, наклонившись к моему лицу, он вытер мои слезы большим пальцем, прошептав: — Прости, что тебе пришлось это видеть. Но если мы хотим выжить, то нужно это все вытерпеть. Сказать что-либо я не могла, просто кивнула, глядя на него. Да, нужно вытерпеть это все, мало ли, что ещё нам предстоит увидеть, нельзя паниковать, не сейчас. Делаю глубокий вдох и выдох. Ещё чуть-чуть и они будут здесь. Отвратительный запах гари ударяет в нос. — Почти прошли… — довольный происходящим, произнёс Майкл. — Фу-у, ну и вонь, мерзость редкая… слышите, воет что-то? Сирена, вроде. И вправду мы услышали звук сирены. Я посмотрела на Уолтера, но, казалось, он был не заинтересован в этом, даже в том, что везде отключился свет, и единственным источником света был сварочный аппарат. — Да наплюй. Открой уже решётку, я хочу почуять запах, с каким будет жариться этот урод! — в нетерпении произнёс Шишка. — Да-да конечно. Сию секунду, — Уолтер залез на кровать рядом со мной. — Ой, смотрите, на кроватку полез, как маленький. Того и гляди, заплачет. Черт, я обожаю, когда они плачут… — чуть ли не смеясь, произнёс Майкл. — Шевелись, — раздражённо произнёс Шишка. Но вот, это был конец, как я думала, замок поддался, решётка открыта. Майкл со сварочным аппаратом в руках зашёл в камеру. Вжавшись спиной в стену, я смотрела на происходящее. Что будет дальше? Кого первым убьют меня или Уолтера? Волосы на голове, казалось, встали дыбом, когда я представила себе, как меня будут убивать, как меня на куски будут рубить, и как это будет адски больно. — Ха! Ну вот! Готово! Я тебя достал, ублюдок мелкий! — довольный происходящим произнёс Майкл, медленно приближаясь к нам. — Сейчас ты у меня в гамбургер превратишься! В копчёный фарш! Ты гнусный вшивый… — но тут я заметила нечто, Уолтер он. — …Мелкий… — Уолтер сломал ногой туалет, вода полилась по полу, задев не защищённый провод. Майкла ударило током, даже хуже он как будто сгорел, как и сварочный аппарат. Шишка был в ужасе и от страха уронил сигару, его лицо исказилось страхом. — Кхм, не доводилось прежде сливать дерьмо, не сходив в туалет. Ей-богу, — посмотрев на меня, произнёс Уолтер. Я же даже кричать не могла, переживая всё происходящее. Да это было ужасно, и даже больше, у меня в голове не было даже подходящих слов, разве только: «Это ужасно! Это ужасно! Это ужасно!» — повторяла я про себя, и только. Глядя на все это, я не могла и слова произнести. Я и подумать не могла, что когда-нибудь увижу смерть человека и буду чуть ли не соучастницей. Теперь-то я понимала, что переживал Уолтер, видя подобное и убивая кого-либо. Для него это было привычным, для меня это было настолько ужасно, что даже кричать не в силах. Но эти люди, убитые, они не совсем были людьми, они сами были убийцами. Разве они достойны жить? Разве у них было право убивать? Я думаю, нет. Но и Уолтер не святой, он тоже убивал, но он убивал «их», этих самых убийц. Я не могу его осуждать. Я понимаю, почему он не хотел, чтобы я приходила сюда, он знал, что тот мужчина не выживет, и его попытаются убить. Он не хотел, чтобы я это видела. Он хотел, чтобы я была в безопасности. — Два-ноль. Твой ход, — посмотрев на Шишку произнёс Уолтер. Но Шишка испугавшись убежал. Уолтер дотянулся до провода горелки и выдернул его из розетки. Теперь можно было спокойно ступать на пол, на окровавленный пол. Первым ступил Уолтер, повернувшись в мою сторону он протянул мне руку, я посмотрела на его руку, но не решалась положить свою в его. — Лотта, прости ещё раз, что ты это все увидела. Но пойми, у нас… у меня не было другого выбора. Я защищался, я защищал тебя, нас. И прошу тебя, не молчи. Идем, нам нужно убираться отсюда. Киваю ему, положив свою руку в его. Он помог мне слезть с кровати, и мы вышли из камеры. Сирена все ещё гудела. Мы шли куда-то, но я не знала куда, было темно и я не могла сосредоточится на окружающем. Я могла только доверится Уолтеру, который крепко сжимал мою руку. Я услышала чьи-то шаги, кто-то убегал, неужели мы шли за Шишкой, или может кто-то бежит к нам? Но вскоре мы услышали, как кто-то позвал Уолтера, но не по имени, к нам подбежали. Успокоившись и придя в себя, я увидела Сову и Лори в костюмах, они шли за нами. — Роршах? Это… Да-да, это ты. О, мисс Вейдт, и вы здесь. Ладно так, дружище, мы пришли тебя вытащить, надо поторопится, пока не… — он пришёл спасти Уолтера? Я не могла в это поверить, я все же смогла его уговорить. — Э-э, мы тебе не помешали? — спросила Сова у Уолтера. Но Уолтер остановился, повернулся к ним и отпустил мою руку. — Нет, — ответил он Сове. — Прошу прощения. Должен сходить в туалет. — Нашёл время, — произнесла Лори. Дальше я никого и ничего не слышала, лишь прислонилась спиной к стене. Лори и Сова что-то обсуждали, а Уолтер был в туалете. Я пыталась переосмыслить, прокрутить в голове все происходящее, успокоиться, прийти в себя. Это были самые напряжённые моменты в моей жизни, самые опасные и чудовищные. Сова и Лори даже не обращали на меня внимания, они были заняты друг другом. А я… я в своих мыслях. Вскоре Уолтер вышел, он подошёл ко мне взял за руку и повёл куда-то, но куда? Куда мы идём? — Кстати, рад видеть тебя в форме, Дэниел. Как в прежние времена. И мисс Юспешик. Хотя ваша форма мне никогда не нравилась. Ничего личного, — произнёс Уолтер, и я с ним согласна, костюм Лори был, мягко говоря, чересчур откровенным, да и сама женщина мне не очень нравилась. — Я, пожалуй, отключу вопилки, чтобы Арчи не оглушил вас на взлёте, — произнёс Сова, что-то нажимая на пульте. — Хмм, Соволет, вопилки, пульт управления на поясе, старые игрушки, я помню. Что заставило выйти из отставки? Поверил, наконец, в «убийцу масок»? — Ну… — но Лори перебила Сову когда он хотел ответить. — Нет. По крайней мере, я — нет! — ответила она. — Мисс Вейдт, она уговорила. — Я? Что ж я рада это слышать, что я смогла вас убедить. Но у меня вопрос, почему мы идём на крышу? — наконец заговорила я после долгого молчания. — Мы идём к Соволету, — ответил Уолтер, и вернулся к теме «убийцы масок». — Значит на вас ещё не напали? Странно, на всех остальных напали. — Роршах, ради бога, ты уймёшься, когда-нибудь? Мы тебя только что спасли. Мисс Вейдт, угомоните хоть вы его, уверен, вы сможете! — раздражённо произнёс Сова. — На что он намекает? Терпеть не могу все эти заговоры! — недовольно ответила Юспешик. Юспешик своей глупостью очень сильно меня раздражала, особенно меня раздражали ее глупые слова. Уолтер крепко сжал мою руку, а вскоре и вовсе притянул меня к себе обнимая. Мы стояли на крыше. Сова сел на край крыши и что-то щелкал на пульте. Пока мы стояли Лори не замолкая разговаривала, а Уолтер делал вид, что слушает ее, гладя меня по голове, я обняла его в ответ. На душе стало чуточку спокойнее, но лёгкая дрожь все не прекращалась. Но разве можно так быстро успокоится после произошедшего? Нет, нельзя, он это понимал и поэтому старался хоть немного, но успокоить меня, гладя меня, не отпуская. — Вообще, все это — абсурд. Дэн решил, что, если мы тебя вытащим, это чем-то поможет. Я согласилась. Честно говоря, лучше бы я этого не делала. Хорошо бы Джон оказался здесь и все… — но тут Лори осеклась. — О, Дэн прости! — быстро ответила он, понимая, что сказала то, чего не следовало. — Забудь, а вот и Арчи… — ответил Сова. Сова первый запрыгнул в Соволет, повернулся и прокричал. — Мисс Вейдт, прыгайте, я поймаю вас! Я повернулась к Уолтеру испуганно глядя на него. — Уолтер?! Я… — но он перебил меня не давая договорить. — Все хорошо, прыгай, он поймает. Я поверила ему и прыгнула, Сова поймал меня. Мы с ним залезли внутрь корабля, карабкаясь по лестнице вниз. Соволет внутри был довольно просторный. Ещё когда я, в прошлом, была в убежище Совы, осматривала его вокруг. Ещё тогда я мечтала оказаться внутри этого корабля. Вскоре к нам присоединились Юспешик и Уолтер. — Держитесь крепче. Домой, в гнёздышко, — произнёс Сова. И мы вернулись в убежище. Выйдя из Соволета, мы поднялись наверх в квартиру Совы. Первым делом мы зашли на кухню. Уолтер, как и всегда, осматривал все вокруг. Лори и Дэн что-то обсуждали, но я не вникала в суть. Уолтер взял с полки банку с сахаром, открыл ее и хотел было парочку положить к себе в карман, но я его остановила. — Я понимаю, что ты у меня сладкоежка, но, может, не стоит этого делать? — Лотта, я хочу сахар. — А я говорю, что, когда мы уедем из этого города я приготовлю тебе вишнёвый пирог. Уолтер вздохнул, закрыл банку с сахаром и поставил ее обратно на полку. Он ухмыльнулся мне, потом скрестил руки на груди. — С шоколадным кремом тогда. — Идёт. — Лотта, — но тут его весёлый огонёк потух, и лицо погрустнело. — То, что там произошло, я… — но я перебила его. — Все хорошо, ты защищался. И я рада, что ты защитил меня, и что мы сейчас живы, — улыбаюсь ему, но мой взгляд устремился на его окровавленную майку. — Мне было страшно, но я знала, что ты меня защитишь, что мы выживем, чего бы это не стоило. Рядом с тобой я чувствовала себя в безопасности. Но, я повторюсь, мне было страшно и очень, то, что я увидела, это… — сглатываю ком, на глаза наворачиваются слезы, я вспоминаю все ужасное, что случилось в той камере. — Это было ужасно. Уолтер подходит ко мне и обнимает. — Прости, — почему он извиняется, он ведь не виноват. Но я ничего ему не отвечаю. Нет сил, нет слов, но я сдерживаю слезы, и просто обнимаю самого любимого человека. — Лотта, я думаю тебе, лучше уйти домой к Адриану. Там тебе будет безопасно. На нас сейчас ведётся охота, — говорит он, продолжая меня обнимать. — А на меня разве не ведётся охота? Я была с тобой в одной камере, я сбежала вместе с вами. Мне не будет безопасно оставаться с Адрианом, лучше будет, если я буду с вами. — Адриан не позволит забрать тебя, не позволит чтобы тебя допрашивали, он защитит тебя. Странно, я заставляю тебя уйти к нему, хоть я никогда бы не позволил тебе этого сделать. Но сейчас тебе безопаснее быть с ним, нежели с нами, — пусть я и не видела его лица, но в его голосе уловила нотки иронии. — Позволь мне остаться с тобой. — Ладно. Тем более, ты все равно меня не послушаешь и будешь следовать за мной. И ты мне должна торт. — Да, торт, — поднимаю голову, улыбаюсь ему, отвечая. Мы услышали стук в дверь, а потом ещё и звонок. Уолтер подошёл к окну, аккуратно выглядывая, кто там стучит в дверь. По его выражению лица я поняла, что что-то не так, и там вовсе не соседи. — Полиция. Нужно убираться от сюда, — недовольно произнёс он. Мы поднялись наверх, где был Дэн и Лори. Но поднявшись, мы также увидели и доктора Манхеттена. Я впервые в жизни его увидела, и скрыть удивления просто не могла. Он был синий, полностью синий. Снизу я услышала, как в дверь начали ломиться. Лори исчезла вместе с Манхеттеном. Я видела насколько сильно Сова был расстроен, и я впервые жалела о том, что не слушала, о чём они разговаривали и что произошло. Но одно я поняла, Лори ушла, она бросила нас. Мы убежали в подвал, к Соволету, быстро в него заскочили и улетели. Мы плыли под водой, прятались. Это было неприятно, такое чувство будто на тебя что-то давит, это давление и угнетение. Мы сидели так довольно долго, под водой. Пока Уолтер не высказал своё недовольство. Он попросил Сову, привезти нас в ближайший район, где находилась наша старая квартира. Уолтер хотел забрать свои вещи оттуда. — Сколько ещё? Устал прятаться тут, на глубине. Кончилось терпение, надо работать. — Роршах, мы только что вытащили тебя из кутузки. Все нас ищут. И если мы не хотим снова загреметь туда уже вдвоём, даже втроем, учитывая, что вместе с нами мисс Вейдт, надо соблюдать осторожность, — ответил Сова. — Не впутывай ее сюда, — грозно проговорил Уолтер. — Но он прав, нам нужно соблюдать осторожность, — злой взгляд Уолтера устремился на меня, отчего по коже пробежали мурашки. — Спасибо, мисс Вейдт, — поблагодарил меня Сова. — Много часов здесь. Нужно взять запасную форму и личные вещи, тогда сможем продолжить, — высказывал своё недовольство Уолтер. — А я и не знала, что у нас дома где-то ещё лежит твоя запасная «Форма», интересно, где ты ее прятал, я всю квартиру вычищала и убирала, но тайника твоего я нигде не находила, — уже я высказывала недовольство. — Плохо искала, значит, — улыбнулся уголками губ Уолтер, тем самым меня немного разозлил. — Плохо искала, значит? — повторила его слова, недовольно. — Господи, вы ссоритесь как муж с женой, — произнёс Сова. — Ладно-Ладно. Мы почти у цели. Как раз у доков рядом с твоим районом. Я поднимаю машину, — Сова, похоже, решил, что зря высказался по поводу нашей маленькой разборки и сменил тему, что мы уже у цели. — Наконец-то. Приятно снова работать с тобой Дэниел. Жаль, что мисс Юспешик не смогла остаться с нами. — Да, да жаль, — как-то грустно произнёс Сова. — Лотта, ты останешься здесь, — сказал Уолтер, но меня это не обрадовало. — Ну нет, я с вами, не хочу тут оставаться. Тем более, мне интересно где ты прятал запасной костюм от меня. Хочу увидеть это, узнать, — встав и скрестив руки на груди, недовольно ответила ему. — Лотта, не надо, — усмехнувшись ответил мне Уолтер. — Тем более, мы не сможем зайти через входную дверь, нам придётся лезть через окно, — вот тут-то он победил, и я сдалась. — Ладно, — отвечаю ему, садясь на место. — Мы скоро вернёмся, — он подошёл ко мне и поцеловал в макушку. Когда он ушел и оставил меня здесь одну, я почувствовала одиночество и тоску. Что мне здесь делать? Нечего. Только сидеть и ждать, когда они вернутся. Но пойди я с ними, была бы их обузой. Но их не так уж и долго не было, через двадцать минут они вернулись. Уолтер начал одеваться. Я взяла его пальто и была немного в ужасе, оно был грязным и очень сильно воняло плесенью. — Господи. Вот объясни мне, зачем надо было прятать от меня вещи? Особенно тогда, когда я узнала кто ты? — недовольно спросила его. — Ты бы тогда их начала стирать, как другое моё пальто. Хотя мне очень нравилось, что ты стирала мой костюм, кремила мою обувь, но… — И что в этом плохого? Или ты предпочитаешь ходить в грязных вещах? И не отнекивайся, я знаю, что тебе наоборот, нравится, когда я за тобой ухаживаю. — Вовсе нет, я не против, когда мои вещи чистые, — я заметила лёгкую улыбку на лице Уолтера и я поняла, что он со мной играет. — Мне кажется, — вмешался в наш разговор Дэн, — что он просто забыл про эти вещи. — Не вмешивайся Дэниел, — недовольно произнёс Уолтер. — О, а ты знаешь, он прав. Ты попросту забыл про эти вещи, — подыграла я Сове. — Я не забывал про них, — надев маску ответил он. — Тогда что? — все не унималась я. — Я просто не хотел, чтобы ты знала, где мой тайник. Ты бы тогда все время туда лезла. Лотта, мне тоже нужно своё личное пространство и свои секреты. — Да, пожалуй, ты прав. Мне не стоило на тебя нападать, — сдалась я. Он прав, я бы действительно туда все время заглядывала, и перебирала его вещи. — Вы и вправду, как муж и жена, — рассмеявшись произнёс Сова. Но тут появился конфликт на пустом месте. Сова и Роршах начали ссорится, я же приняла решение не вмешиваться, просто слушать их и не лезть в их дела. Роршах не хотел сидеть под водой, он хотел искать ответы на поверхности, Сова же был против, он проводил компьютерный поиск и говорил, что они и так уже рисковали, вытаскивая Роршаха из тюрьмы, и говорил, что стоит быть более осторожными. Но Роршах продолжал настаивать, что от сидения на дне не будет никакого толку и они не смогут найти ответы. Я, в принципе, была согласна с Уолтером. А он всё не унимался по поводу «убийцы масок», считая что это их единственная проблема, что его нужно найти. Дэниел продолжал утвеждать что его нет, этого убийцы, и что, возможно, Комедианта убила компания «Другое измерение», где работал Молох, ведь он мог узнать о каком-то острове, о заговоре против Джона. И что, возможно, эта самая компания подставила Роршаха, и они его засадили, ведь в квартире могли быть жучки, они могли так узнать и о расследовании Роршаха. Но нет, Уолтер утверждал обратное, спрашивая о Вейдте, кто и почему мог на него напасть. И тут даже Сова задумался. Роршах почувствовал вкус победы и сразу начал твердить, что нужно выплывать, пройтись по барам, выбить информацию о том, кто нанял Вейдта. — Ты обленился. Похоже забыл, как мы работаем, — недовольно произнёс Роршах. Здесь я увидела, что он слегка перегнул палку. — Обленился? Слушай с меня хватит! Кем ты себя возомнил, черт бы тебя побрал? Живёшь за счёт других людей, при этом оскорбляешь их, а никто не жалуется только потому, что считают тебя конченым психом, — словно с цепи сорвался Дэниел, отчасти я его даже понимала. — Ты хоть представляешь, как трудно быть твоим другом? — но Дэниел неожиданно успокоился, отвернулся и сказал, — я… прости, Роршах. Не надо было всего этого говорить… Я подошла к Уолтеру и положила руку ему на плечо, мужчина повернул голову в мою сторону. Вздохнув я покачала своей головой, давая понять, что он не прав. Уолтер опустил свою голову и казалось вздохнул. — Знаешь, ты прав. Слишком долго мы тут проторчали. Сейчас уже, наверное, стемнело, можно всплывать, — произнёс Дэниел. — Дэниел, — позвал друга по имени Роршах. — Ты хороший друг. Я знаю. Извини… иногда бывает сложно. Лотта знает, как со мной бывает трудно. — Кто как не я это знает, я с тобой довольно долго прожила, — присоединилась я. Дэниел и Уолтер пожали друг другу руки. — Эй, слушай, забудь. Все, в порядке дружище. Что ж, в любом случае, нет смысла здесь больше ждать. Они решили, что пора вернуть былые времена, и возродить команду. Решили, что пора всплывать и искать ответы. Меня снова оставили в Соволете, говоря, что мне опасно с ними идти. Отчасти они правы, я бесполезна для них. Бесполезна. Возможно, стоило согласится и уйди домой к Адриану. Но и там мне не следует оставаться. Спустя где-то три часа, с тех пор, как они ушли, Соволет сам полетел. Я даже испугалась. Но когда он остановился, Сова и Роршах зашли внутрь, я вздохнула с облегчением. Дениэл был сам на себя не похож. На его лице читались грусть и отчаяние, стало ясно, что произошло что-то ужасное. Я взглянула на Роршаха, он лишь молча опустил голову — мои предположения оказались верны. Но стоит ли спрашивать, что произошло? Посчитав это лишним, села на место, ожидая что будет дальше. Мне было совершенно нечего делать. Но вскоре я узнала их следующий ход. Ход, который меня поразил. Достаточно было и того, что они мне рассказали после того, как вернулись. Но это. — К Адриану? В его кабинет? Слушайте, в чём вы собрались обвинять Адриана? Я, конечно, знаю, что он у меня не святой брат, но он бы никогда всего этого не сделал! — разозлившись прокричала я. — Мисс Вейдт мы ни в чём не обвиняем его, мы просто… — Просто хотите проникнуть в его кабинет, поговорить с моим братом? — перебила я Сову. — Разве это не говорит о том, что вы его в чём-то обвиняете? — Лотта, мы просто с ним поговорим, — пытался успокоить меня Роршах, он коснулся моего плеча, но я оттолкнула его руку. — Ты знаешь, я его ненавижу, но не до такой уж степени, чтобы в чём-то обвинять. И да, я знаю, он псих ещё тот, он отвратительный человек, и ты это знаешь. Но он ни в чем не виноват! Тем более, мы, возможно, не успеем, он хотел улететь в Карнак сегодня. — Шарлотта, успокойся! Мы просто поговорим с ним! — не выдержав выкрикнул Роршах. Тут то я замолчала, я впервые столкнулась с разгневанным Уолтером и не знала, что мне делать и как поступать. Мы прилетели на самый верхний этаж где находился кабинет моего брата, и проникли внутрь. Как я и предполагала, его не было в кабинете — он улетел в Карнак. — Исчез. Пропал без следа, — произнёс Сова. — А я говорила. Что, возможно, его тут нет. Ну, все давайте улетим отсюда? — предложила я. — Нет. Может, мы тут что-то полезное найдём, — недовольным голосом произнёс Роршах. Я села за стол Адриана, в его кресло. Мне оно очень нравилось — оно было удобным. Роршах и Сова обсуждали моего брата, не стесняясь моего присутствия, но я была не против, отчасти они были правы касательно него. И вопрос все же оставался открытым: кто заказал Адриана? На этот вопрос мог бы ответить и он сам, а могла бы и я, если бы знала, если бы мы с ним не были бы в таких ужасных отношениях. И ужасных — это ещё мягко сказано. — Но вы ведь ни в чём не обвиняете Адриана? — спросила я. — Что? Никто не говорил, что обвиняет его. Мы просто хотели поговорить с ним, — ответил Сова. Обычно мой брат работает подолгу. Сегодня же он улетел в свою крепость, без меня… Но это я отказалась и только. Но что-то было не так, и это заметил даже Сова. Здание выглядело пустым, заброшенным, тихим и безлюдным. Обычно такого никогда не было. На столе лежал ежедневник брата, Сова взял его и начал листать страницы. И даже в ежедневнике было написано, что 1 ноября, в 4:30 отъезд в Карнак. — … графики каких-то невероятных продаж, — услышала я слова Роршаха, остальное я не услышала, так как была вся погружена в свои мысли. — Хмм, не продаж, что это? — Ты сказал «не продаж»? — переспросила я. — Да. — Странно, — поднимаюсь с кресла и подхожу к графику. И действительно, там было что-то другое. — Ну, судя по кривой, это либо его IQ, либо его доход, — произнёс Сова. Если бы это было так, но нет. Пока они разговаривали, я снова села в кресло брата. Графики, ядерная угроза, населения людей, кто стоит за «Пирамидой» — эти слова время от времени доносились до меня, ещё и эти вопросы. Не хочу думать. Не хочу. Кто убивает масок, кто хочет убить людей, кому это выгодно? Опять эти вопросы. Армагеддон. Кто? Что? Зачем. Господи, Роршах замолчит? Эти вопросы — от них уже голова болит. Может включить компьютер брата? Может там будут ответы? Включаю его, но он защищен паролем, я его не знаю. Сова подходит ко мне и следит за тем что я делаю. Пароль… Чтобы мой брат мог… Даже не знаю. Но он наверняка что-то простенькое ввёл. Может… Нет, не то. — Должен признать, не смотря на личную неприязнь, да и то, что он сделал с Лоттой, присутствие Адриана и его помощь нам бы не помешала, — услышала я слова Роршаха. — Не говори ерунды, Роршах! Может я не такая умная, как мой брат, но я могу сложить дважды два, — недовольно ответила я. — Ты сейчас сказала невероятную глупость, Лотта, — ответил Роршах. Разозлившись, я ввела пароль на компьютере. Ввела первое что пришло в голову, и на удивление этот пароль оказался правильным. — Невероятно! — удивился Сова. — Я сама удивлена, — так же ответила я. Да, мы — брат и сестра, но чтобы мы ещё и думали одинаково, это странно. Данные, что мы нашли в компьютере Адриана, меня поразили. — О Господи! Нет! Нет! Мой брат! Нет, — встаю из-за стола и отхожу. — Да, вы говорили: «Пирамид Деливерис», что вы там узнали в баре, но это. Нет. Мой брат. Я и сама не знала, что тут происходит, не смотря на то, что я тут работала, и я не верю, что он замешан! Нет, он не замешан. Должно быть что-то ещё, — хожу по кабинету. — Лотта, успокойся! — Роршах хватает меня за руку. — Но Роршах. Ты ведь… Он получается это все продумал. Он все это. Он все срежиссировал, «Пирамид Деливерис» и «Другое измерение». Вообще все это, — произнёс Сова. — Я возьму все эти бумаги, будет что почитать. — Надо с ним поговорить. Я не верю, что он все это продумал, сделал, подстроил. Черт, да все это! — в ярости произнесла я. — Успокойся… — постарался меня успокоить Роршах. — Не надо меня успокаивать! И, может, тот человек вам соврал, вы не думали об этом? — Он замешан во всем, и это факт, — холодно ответил Роршах. — Мы полетим в Карнак и все выясним у него. Может окажется, что он ни в чем не виноват. После этого разговора мы вернулись в Соволет. Нам предстоял долгий путь. Пока мы летели, я пыталась все переосмыслить. То, что мне рассказывал Уолтер о своём расследовании, о том, что было в баре, что мы нашли в компьютере у Адриана. Это невозможно. Я хочу всё узнать от Адриана, всё. Пока мы летели, мы чуть не разбились. Все потому, что Арчи был под водой, и мы в Антарктике… Да, такого глупого поступка от Совы я не ожидала. — Мисс Вейдт, вы как? Не ушиблись? — спросил меня Дениэл. — Да, — но это было не так, я сильно ударилась головой обо что-то, выступила кровь, но я сделала вид, что все со мной в порядке. Это было ужасное приземление. Сова попросил Роршаха достать аэроциклы, чтобы оставшийся путь добраться на них, даже зимнюю одежду предложил, от чего тот, в свою очередь, отказался. — Лучше Лотте предложи во что-то одеться, — ответил Роршах. — Точно. Мисс Вейдт? — обратился ко мне Сова, он хотел ещё что-то сказать, но я сразу ответила. — Только пальто, больше мне ничего не нужно. Сова дал мне пальто, я накинула его себе на плечи. Безрассудно, но так будет лучше, тем более, мы погреемся в крепости у моего брата. Уверена, он уже знает, что мы здесь, и ждёт нас. Он все продумал. Мой брат не мог все подстроить, он ведь против войны и всегда это говорил. Не может быть, что он сам все это спланировал, хотел это все сделать. Нет. Это не он! Мы совсем рядом с его крепостью, вот ещё немного и мы видим двери, и пальмы… Черт! Зачем ему убирать купол? — Думаю, я могу прожечь замок, — сказал Дэн, когда подошёл к двери. Роршах осматривал пальму, Сова, как обычно, возмущался по поводу Роршаха. Все без изменений, они, казалось, на секунду забыли о том, зачем мы здесь. Но в итоге они вернулись к своему заданию и открыли дверь. Мы вошли внутрь, я сразу сняла пальто. Мне оно не нужно, я даже почти не слушала, о чём говорили Роршах и Сова. Моя цель — мой брат, я хочу знать правду, хочу убедиться, что он ни в чем не виноват. Я знаю, он не такой уж и святой, учитывая, что он со мной делал, но то, в чём его обвиняют уже слишком! Я давненько тут не была, давно. Роршах взял меня за руку. Сегодня он слишком часто меня берет за руку. Я поворачиваюсь к нему. — Лотта, чтобы он ни сказал, просто прими это. Тебе сейчас трудно, я понимаю, но я не могу видеть тебя такой. Ты сама не своя, — он пытается подобрать подходящие слова, он заботится и беспокоится обо мне. — Спасибо, — стараюсь улыбнутся, но я не могу, нет сил. Мы нашли Адриана в гостиной, он ужинал. Меня оставили за дверью — не хотели, чтобы я шла дальше. Я согласилась с этим. Зря они, зря. Если они собираются атаковать моего брата, то это глупо, он их победит. Я это знаю. И я была права, они и вправду его атаковали. Сначала Роршах, но Адриан его остановил и, вывернув ему руку, вилкой пришпилил край рукава к столу. — Ну что за манеры?! — выкрикнул Адриан. Потом вперед вышел Сова, он что-то бросил в Адриана, какой-то шарик, не могла толком рассмотреть, что это было. Адриан отбил шарик крышкой, что лежала на столе, а потом метнул её прямо ему в лицо Дениэлу. Его подбородок залило кровью — у него, похоже, был сломан нос. — Лотта, выходи. Я знаю, что ты здесь, — спокойным голос произнёс Адриан. И вправду, нет смысла прятаться. Выхожу из-за угла, Адриан встречает меня с улыбкой на лице. — Давно не виделись, моя дорогая и любимая Шарлотта, — как обычно, ничего не меняется. Он произносит эти слова приторно ласково, от чего меня тошнит. — Итак, чем могу быть полезен? Я помню, как Сова и Роршах говорили: тот человек в баре сказал, что получил конверт с деньгами и заданием. Ему дали задание — найти исполнителя. Это был заказ от «Пирамид Деливерис». Молох работал на «Другое измерение», так Роршах говорил. В итоге мы имеем: компания по доставке, якобы. заказала моего брата. Хозяева «Другого измерения» подставили Манхеттена, разнесли сплетни, будто он вызывает рак. Мой брат… Пирамида… Он все срежиссировал, всё это его детище. Он это всё придумал. В его компьютере есть информация обо всём этом. Он устроил покушение на себя, заставил людей поверить в то, что сила Манхеттена вызывает у людей рак, он — эта чёртова «Пирамида». Зачем он это все сделал? — Ты! — зло прорычала я, подойдя к Адриану, тот, в свою очередь, улыбался мне. Потом я достала из кармана платок и протянула его Дениэлу. — Дай-ка прояснить, братец мой дорогой. «Пирамид Деливерис», стоит за всей этой ерундой, а ты стоишь за этой «пирамидой», что ты вытворяешь? Объясни нам всем! — Ты знаешь. Я хочу сделать мир лучше. Для тебя и меня, для всех людей. Но в первую очередь для тебя. Я для тебя стараюсь. Мы все хотели сделать этот мир лучше! Все! Моё первое дело, ты помнишь? Приступая к нему, я верил, что с беззаконием можно покончить, если уничтожить преступные синдикаты. Подхожу к Роршаху, и вытаскиваю вилку. Роршах потирает руку, Сова же пытается остановить кровотечение. Мы все слушали бредни и безумие моего брата, но не смели перебивать его. Роршах хотел напасть на Адриана, но я его остановила, хоть и понимала, что он хочет, жаждет его избить. Но я сама не давала ему этого сделать, как бы сильно он того ни хотел. — Изучая своих предшественников, я расследовал исчезновения «Правосудия в капюшоне» в середине 50-х. Источники в правительстве сообщили, что его пытался разыскать некий оперативник, но доложил о неудаче… Разыскать оперативника и выследить его в доках оказалось просто. Эдвард Блейк. — Которого ты убил, я так полагаю. Ведь это был ты, да?! — Да, моя дорогая, это был я. Даже отрицать этого не буду. Я и Эдвард Блейк, как умные люди, которым довелось жить в странное время, мы были так похожи с ним, и возненавидели друг друга с первого взгляда. Он узнал меня и все равно атаковал, якобы «принял за преступника» Я оценил его возможности: искусные ложные выпады, мощный апперкот, но больше почти ничего… Он победил, по началу. Адриан хотел было подойти ко мне, но я сделала шаг назад, показывая, что не хочу, чтобы он ко мне подходил. Адриан остановился, глядя на меня, в его глазах читалась ненависть, жалость, страх, желание. Все… Но не было ничего основного, что властвовало бы. Роршах стал впереди меня, как бы прикрывая меня от Адриана. Я наблюдала за всем из-за его плеча. Защита Роршаха для меня — это тепло и безопасность, он сам для меня целый мир, целая вселенная. Адриан вздохнул, продолжая свой рассказ. — Неужели Блейк выследил «Правосудие в капюшоне», убил его и доложил о неудаче? Я ничего не могу доказать. В следующий раз мы встретились в 60-м, Блейка я избегал, меня заинтересовал Джон. Но все эти годы я продолжал следить за Блейком. Знаете, что он был в Далласе в тот день, когда убили Кеннеди? Охранял Никсона. Но никто не знает, что там делал Никсон. Читали черновик речи, которую собирался произнести Дж.Ф.К.? «Этой стране, этому поколению, и не по ее выбору, а самой судьбой предназначено стать хранителями крепостных стен свободного мира». Может быть… — но я перебила его. — Закрой свой рот, Адриан! И переходи к сути дела, наконец-то. Я не хочу это все слушать! — прокричала я. И вправду, мне это все было не интересно. Я хотела, чтобы он рассказал то, чтоя хотела услышать и в тоже время не хотела. — Ладно, Лотта. Но позволь мне все же сказать тебе. Точнее дорассказать это всё, а уж потом мы перейдём к сути. Ты позволишь? Я хочу закончить мысль, — ухмылка на его лице раздражала. Облизав губы, я сжала челюсть до хруста и кивнула головой, давая понять, что готова слушать. — Спасибо, — поблагодарил он. — Так вот, может быть, он репетировал эти слова, когда кортеж выехал на плазу. Он не знал, что с крепостных стен мира тирании за ним следит перекрестье прицела. Мы все тогда поняли, что дело плохо. Я продолжал сражаться с преступниками, но это казалось бессмысленным. Я уничтожал лишь симптомы, а не болезнь. Я себя ненавидел, Лотта, мой крестовый поход был фальшивым. Я понимал, в чем проблемы человечества, но закрывал на них глаза. Я чувствовал себя беспомощным, ибо то, с чем мне приходилось сражаться было неизмеримо больше, чем я мог ожидать. Я был слишком труслив, чтобы лицом к лицу встретить свои тревоги. Чёрную комедию жизни разъяснил мне сам Комедиант — когда провалилась затея с «Истребителями преступности» в 66-м. Ты помнишь тот день, сестрёнка? Уверен, ты помнишь. Так вот. Вы наверняка помните, Роршах и Сова, он говорил о неизбежности ядерной войны, описывал мою роль в будущем, как «Первого умника на пепелище» и он открыл мне глаза. Это удаётся только лучшим из шутов, — Адриан делает ещё один шаг в мою сторону, даже два, но я стою на месте, ведь впереди меня Роршах, я уверена, он защитит меня. Все молчат, Сова и Роршах, даже я. Кажется, будто вот-вот Адриан скажет что-то невероятное. Так и есть. Он говорит. — Я помню, пеплом рассыпается карта под моими пальцами, а Нельсон дрожащим голосом жалобно говорит: «Кто-то должен спасти мир». Вот тогда-то я и понял. Меня словно ударило. Ещё несколько шагов, Адриан стоит в шаге от Роршаха. Я вижу, как Роршах сжимает свои кулаки, будто хочет ударить Адриана, но я держу его руку, и поэтому он этого не делает. Он не будет грубо выдёргивать мою руку, он будет сдерживать себя, пока я его держу. Адриан смотрит, но не на Роршаха, а на меня, из-за его плеча. Он не сводит с меня глаз. Мы ждём что будет дальше, что ещё расскажет нам мой брат. — Успокоив Нельсона, я вышел на улицу. Блейк ругался с Лори и ее матерью. Я поклялся, что не дам таким, как он, последними смеяться на руинах земли. А ещё я поклялся, что в следующий раз, когда увижу Блейка или другого противника, пусть и не на моей территории, сражаться мы будем по моим правилам. Но и это ещё не все. Я сказал себе, что моя сестра будет жить в лучшем мире. Я хотел создать мир, где будет безопасно, для нас двоих. Адриан разворачивается и уходит, мы идём вслед за ним, слушая его болтовню, пытаясь понять его, пытаясь узнать, что он задумал и чего добивается. — Меня грубо ткнули носом в смертность человечества как вида — ужасный, неопровержимый факт. В первый раз я отчётливо понял, что земля может погибнуть. Я осознал хрупкость этого мира. Опасность нашего времени. И что я мог сделать? Для начала я решил, как можно сильнее отстраниться, чтобы увидеть проблему в новой перспективе. Мои горизонты расширялись, глубина понимания возросла. Я видел восток и запад, стянутые спиралью гонки вооружений. Их взаимный ужас и подозрения росли с численностью ракет, все дальше отодвигая возможность разрядки. Постепенно я приблизился к самому сердцу дилеммы. Куда мы шли я не знала. Но я видела, как кулаки Роршаха ещё сильнее сжались, он больше не мог терпеть, он закипал. В итоге он все же убрал мою руку и медленно стал приближаться к Адриану, пока тот стоял к нам спиной, остановившись у перил, глядя вниз, на свою коллекцию, собранную из всех уголков мира. — Этот узел даже Александра заставил бы поломать голову. Обе стороны понимали самоубийственность ядерного конфликта — и не могли прекратить движение к нему, опасаясь, что иначе противник, их опередит. Боялись своего оружия, боялись остаться без него, боялись моргнуть или повернуться спиной… — Адриан хватит! Мне надоело это слушать. И ответь наконец, чего ты добиваешься! — прокричала я, но Адриан проигнорировал меня, а Роршах все ближе и ближе подбирался к нему. — Чудовищная стоимость этих арсеналов означала, что денег на стариков, на больных и бездомных, на образование будет все меньше. По мере того, как запасы оружия росли, а человека заменял компьютер, призрак случайного апокалипсиса подступал все ближе. Простейший математический расчёт показывал, что конфликт неизбежен — рано или поздно, — тут я увидела, как к нам начала приближаться огромных размеров кошка, это была Бубастис. — Однако практического решения у меня так и не было. Что проку в том, что я внезапно осознал весь ужас ситуации? — Сова остановил Роршаха, за секунду до того, как он напал на Адриана, он показал тому, что к нам идёт Бубастис. Бубастис подошла ко мне, обнюхивая мою руку, а Сова и Роршах отошли от меня на безопасное расстояние. Они боялись, в то время как я не испытывала страха перед кошкой. Бубастис была старой, красивой и огромной. Ее фиолетово-синяя шубка мне очень нравилась, как и ее большие ушки. Она была очень умной, и доброжелательна к своим, особенно сильно она любила Адриана, ко мне она относилась нейтрально, наверное, потому что она ревновала. — Любое решение было бы умозрительно, разве что кому-то хватит духа пойти до конца, кому-то хватит грубой силы, чтобы воплотить свою волю. Я снова отступил на шаг и подумал ещё, — Адриан отошёл от перил и начал медленно спускаться по лестнице. — И увидел: расходы на вооружения вызвали рост… Но тут я перестала его слушать. Меня это все изрядно достало, мне надоело это все слушать, меня это все перестало интересовать, я просто начала ждать, чтобы он приступил к важной и интересующей меня теме. Я и так поняла, что он просто хотел очистить этот жестокий и ужасный мир, но каким способом он собирался это все сделать? Что он придумал? Спустившись по лестнице, мы попали в комнату с экспонатами, а из неё мы попали в рабочий кабинет моего брата. Это был не совсем кабинет, но он его так называл. На одной из стен было полным-полно экранов с телевизорами, а перед ними стояло кресло. Вскоре мой брат рассказал, что Блейк был первый кто узнал, что задумал Адриан, он следил за ним и видел творение моего брата. Блейк рассказал обо все Молоху. Но и это ещё не все, мой брат так же признался в том, что это он подставил Джона, мол это он виноват в том, что те люди были больны раком. Сделал он это потому, что Джон ему мешал, ведь он мог узнать о планах Адриана. Адриан заразил тех людей раком…он… Поверить не могу, до какой степени, до какой крайности мой брат готов дойти, чтобы осуществить свой безумный план. Но что? Что он задумал? Как он очистит этот мир? Телепортация. Бубастис. Он все изучал, создавал, пробовал. Убить человека… Он и меня мог тогда убить, но нет, я же ничего не знала и не узнала бы, как Блейк. Убил киллера, которого сам же и нанял. Он сошёл с ума. — План, раскрытый Блейком, был таков: запугать правительства и принудить их к сотрудничеству. Я заставлю всех поверить, будто Землю атаковали существа из иного мира. Боюсь, что открытие лишило его попутного ветра. Он серьёзно? Это реально безумие, кто в такое поверит. Даже Сова рассмеялся от его слов. Но Адриан был серьёзен, и ответил на смех и вопрос Совы. — Абсолютно. Трудную задачу можно решить только нестандартными методами… Александр показал это две тысячи лет назад в Гордионе. И тут он опять вернулся к Блейку, который так любил этот жестокий мир, мир полный насилия и убийства. То, что мой брат хочет уничтожить… — Адриан — это безумие! Кто поверит во вторжение инопланетян? — спросил Сова у моего брата. — Гитлер говорил, что люди легко верят в ложь, если только она достаточно грандиозна. Я планировал создать монстра, телепортировать его в нужное место… — Говорил, телепортация не работает, — напомнил ему Роршах. — Отлично работает, если, конечно, в план входит и то, что объект взорвётся по прибытии. Смерть моего существа, заброшенного в Нью-Йорк, запустит определённый процесс, в его огромном мозге, клонированом из мозга человека-экстрасенса. Созданная им психогенная ударная волна убьёт полгорода. — Адриан, мне очень жаль… тебе нужна помощь, все эти разговоры… — начал Сова, но я его остановила. — Заткнись! Думаешь, он шутит? Думаешь, он этого не сделает? Ты не знаешь его так, как я! Он сделает это! Если, конечно, уже этого не сделал! И это не фантазия, это не выдумка, это не бред сумасшедшего, это бред больного на голову человека, который собрался убить миллионы людей, чтобы создать свою утопию! — я не могла спокойно это говорить, эмоции переполняли, я кричала на всех и каждого, кто там присутствовал. Все моё тело дрожало, я понимала, что это произойдёт, что люди погибнут. Что мой брат и вправду это все делал, это он виновен, он… — Она права. Чтобы вы мне помешали? Нет. Я сделал это 35 минут назад. — Они мертвы, — падаю на пол, колени сбиты до крови, но я не чувствую боли, мне холодно, обнимаю себя, дрожь по всему телу. Адриан хотел подойти ко мне, но Роршах: — Не подходи! Не приближайся к ней! Даже не прикасайся! — Роршах подошёл ко мне, став на колени, пытался помочь мне встать, но я не могла, у меня совершенно не было сил, чтобы это сделать. Роршах, как и я, был зол, я чувствовала его ярость, пусть и не видела его лица. — Я сделал это, не только ради людей, но и ради тебя, Лотта. Я не хочу, чтобы ты жила в таком мире. Я знал, что вы все будете здесь, по крайней мере я надеялся на это, ведь я не хотел потерять тебя, не хотел, чтобы ты умерла. Поэтому я приглашал тебя сюда, но ты отказалась, в итоге у меня была только одна надежда на то, что ты придёшь — они возьмут тебя с собой, они все узнают, разгадают мой план. И вот вы здесь — ты здесь, и ты жива. — Ты сошёл с ума, братец! Я терпела это все слишком долго! Я терпела то, что ты со мной делал, то что ты… — Лотта! Я люблю тебя, — взгляд Адриана был серьёзен, как и его голос. — Убери кошку, Вейдт! Нам уже давно пора со всем этим разобраться! — Роршах встал на ноги, сделав два шага к Адриану, но Бубастис перегораживала путь к нему. — Что происходит? — Сова ничего не понимал. — Черт, Адриан, я не поверю в твою байку с фальшивим вторжением. И что ты на самом деле задумал. И что все это значит, твои слова, Лотта? Я не понимаю. — Ты не понял? Мы с сестрой - нечто большее, чем брат и сестра, мы… — Закрой рот Вейдт, ещё слово о Шарлотте, и я тебя по стенке размажу! — прокричал Роршах. Я ничего не могу сказать… я слышу… тело трясёт, слезы не прекращаются. Они мертвы, все люди. Как он мог?! Ненавижу! Бесчувственная тварь! Я хочу, чтобы Роршах забрал меня отсюда, хочу, чтобы все люди узнали о том, кто это сделал. — Ладно. Отвечу на другой вопрос, — Адриан рассмеялся, его это все забавляет. — Я создал монстра, клонировал его мозг из мозга экстрасенса, отправил его в Нью-Йорк и убил полгорода, — спокойным, холодным голосом ответил он. Ему плевать на всех этих людей. Плевать. Ему все равно, что он их убил. Он чудовище! — Это чушь. И черт возьми что? — Сова в замешательстве. Он не понимает, что происходит. Как можно быть таким тупым? Черт! Хватит! Я больше не могу это слушать и терпеть! — Что не понятного Дэн? Он убил людей! Убил их, чтобы сотворить новый мир, ради себя самого и ради Лотты. Потому что он безумно в неё влюблён, не как брат! И чтобы все люди жили в новом, чистом мире! Что из всего этого не понятно? Может тебе не понятно, что он псих? — разозлившись прокричал Роршах на своего друга. Все именно так, как он сказал. Роршах подходит ко мне и берет на руки, я крепко обнимаю его за шею, рыдая. Краем глаза, сквозь слезы, я вижу злые глаза Адриана. Ревность. Злость. Обида. Я вижу это все, я ненавижу все это в нем. — Что вы такое говорите. Вы ведь это все разыгрываете? В этой истории полно дыр. А как же покушение на тебя? Ты же не мог его спланировать. Что, если бы киллер в тебя выстрелил, а не в секретаршу? — все ещё не веря во все, ответил Сова. — Тогда мне пришлось бы ловить пулю, — улыбнувшись ответил Адриан. — Тебе? Перестань я не… — но видя взгляд Адриана, уверенность и насмешку он замолчал. Да, мой брат мог поймать пулю. — Нет, я не верю! — все ещё продолжал Сова. Дальше Адриан говорил, что ему сложно было найти экстрасенса. Влияние мозга экстрасенса. Но я не хочу это слушать. Мне достаточно и того, что сейчас происходит. Но вскоре Бубастис указала на незваных гостей. Это были Манхеттен и Лори. Они направлялись сюда. — Уолтер, забери меня отсюда. Прошу тебя, — прошептала я ему на ушко. — Потерпи ещё немного. — Я не могу. Я не хочу здесь оставаться, не могу это больше слушать. Забери меня отсюда. — Лотта, ещё немного. Потерпи. Немного. Уолтер целует меня в висок. Это действие обезоруживает меня, и я слушаюсь его. Я потерплю, я сделаю то, о чём он меня просит. Но лишь потому, что он меня просит. Я люблю его. Манхеттен телепортируется сюда. А мой брат куда-то уходит, Бубастис пошла вслед за ним, как и Манхеттен. Спустя несколько минут что-то происходит, крик. Мы слышали крик. И тут появляется Лори. Вскоре мы узнаем, что Манхеттен мёртв, его разорвало на куски. Лори плачет, она в ярости, она достаёт из сумочки пистолет, и целится в моего брата. Я хочу, чтобы она его убила, хочу, чтобы он умер, всем сердцем, всей душой я жажду этого. Она стреляет, но тут я понимаю, что все не может быть так просто, он не может так просто умереть. На его груди кровь, и его рука окровавлена. Кулак разжимается, и мы видим в его руке пулю. Он жив, я понимаю, что он жив. Брат бьёт Лори в живот ногой, девушка отлетает. Сова угрожает Адриану, а тот ему отвечает. — О, Дэниел, Дэниел, Дэниел. Прошу тебя, повзрослей наконец, — в его голосе я чувствую насмешку. Слезаю с рук Роршаха. Он хватает меня за руку, когда я делаю шаг к брату, но я отдёргиваю руку. — Адриан Вейдт! — яростно говорю. — Я тебя ненавижу! Знаешь, я надеялась, что она убьёт тебя. Но нет, ты сволочь живучая, очень живучая! А теперь слушай меня внимательно! Я не буду жить в твоём идеальном мире, и молчать я тоже не буду, все узнают, что ты сделал все! Но как только я ещё что-либо хотела произнести, нечто разнесло стену. Огромная синяя рука. Это был Манхеттен. Он пытался схватить моего брата, но тот ловко увернулся. Манхеттен говорил, как он разочарован в моем брате. Но Адриан схватил что-то в руки, это было похоже на пульт, телевизоры одновременно переключились на новости. Там говорили о существе, о том самом, которое телепортировал мой брат, говорили и о том, что две воюющие державы заключили мир, что война закончилась. Черт возьми, я не могла поверить в то, что ему это удалось, что война закончилась. Но какой ценой… Нет, я не могу об этом молчать. Люди должны узнать. Адриан счастлив он плачет. Но теперь уже Сова, Манхеттен, и даже Лори считают, что о случившемся, о том, кто во всем виноват, нужно молчать. Как они могут? Как? Так нельзя! Люди должны узнать, кто это сделал! Он убил людей. Он создал чудовище. Да, война закончилась. Но какой ценой! Нет! Я не могу! Даже Роршах согласен. — Нет! Вы с ума сошли! Нельзя. Так нельзя! Нужно рассказать все. — Сестрёнка, если ты расскажешь все начнётся заново. Дорогая, просто смирись, молчи. Но главное, останься со мной, — с улыбкой на лице ответил Адриан. — Иди к черту! Люди узнают, что ты сделал. — Она права! Нужно рассказать, — согласился со мной Роршах. И мы ушли, ушли на улицу. Было холодно. Но я терпела. Как терпела всю свою жизнь, как терпела правду, терпела гибель миллионов людей, терпела то, что мой брат — убийца. Все… Я вытерплю. Как только мы подошли к аэроциклу, появился Манхеттен. — Вы куда? — спросил он. — Назад к соволету. Возвращаемся в Америку. Зло должно быть наказано. Людям нужно рассказать. — Он прав, люди должны узнать, — ответила и я. — Роршах. Лотта. Я не могу вас отпустить. Я не позволю вам, — Манхеттен вытянул руку, указывая на Роршаха. Роршах рассмеялся, но потом снял маску. Он плакал, как и я. Никогда не видела его таким подавленным. — Конечно, ты должен защитить новую утопию Вейдта. Одним, а то и двумя трупами в фундаменте этого нового мира, больше или меньше — никакой разницы. Ну? Чего ты ждёшь? Давай! — прокричал он. Что он делает? Он провоцирует его! — Уолтер, нет! — пыталась я остановить его. — Давай! — продолжал кричать Уолтер. И тут вспышка! Что произошло? Я не понимаю. Что произошло. Почему я вся в крови? Что это? Что произошло? Чья это кровь? Опускаю глаза, и вижу на снегу огромное кровавое пятно, а неподалёку шляпу Уолтера. Нет, это ведь не он. Он ведь не мёртв! Нет! Не верю! Я не верю, что он мёртв, не верю, что Манхеттен разорвал его на куски! Нет! Почему так тяжело дышать, почему все внутри меня разрывает на куски. Как же больно, очень больно. Падаю на колени. Кричу, так громко, что горло болит, так сильно, что я сразу сорвала голос и могла лишь хрипеть. Слез больше нет, я все их пролила по гибели тех людей. Зачем он спровоцировал Манхеттена? Он обещал мне, что мы поженимся. Я надеялась, что мы проживём всю жизнь вместе, что умрём вместе. Как он мог? Как Манхеттен мог его убить? За что? Встаю, и просто иду. Но куда я не знаю. Я просто иду. Иду по снегу. Снимаю обувь и просто иду босиком. Снег больно колет ноги. Так холодно и больно, но больно не от холода, а от того, что внутри. Оборачиваюсь и не вижу крепость Адриана. Вокруг лишь снег. Снег?! Где я?! Что я тут делаю? Меня одолевает паника. Что произошло? Я ничего не помню. Я не помню, как меня зовут. Я ничего не помню! Что со мной? Где я? Кто я? Как меня зовут? Что за боль разрывает меня изнутри? Больно, все тело болит, внутри болит все. Но кто я? Падаю на снег, глядя в небо. Я не могу пошевелится. Мне холодно, очень холодно. Не чувствую своё тело. Я замёрзла. Хочу спать. Спать. Я умру? Здесь и сейчас? Да. Наверное, я умру. Не помню кто я, и почему меня изнутри разрывает от боли. Будто я потеряла близкого мне человека. Умру, не помня своего имени. Я засыпаю. Сколько я так лежу? Десять минут? Двадцать? Час? Неважно. Я просто хочу спать.