Все дороги ведут в Рим

      В тот долгий вечер, после посещения бара, Маршалл не мог уснуть из-за резко нахлынувших воспоминаний, которые он так трепетно пытался забыть. Ему не хотелось, чтобы все эти вещи когда-либо с ним происходили.       Он помнит смерть своей матери. Ему было тогда три года. Это было ночью. Маршалл должен был тогда спать, но что-то ему мешало. Что-то, что говорило ему прийти в комнату к матери. Он помнит, как шёл по тёмному коридору к слегка приоткрытой двери. Маршалл знал, что его мать больна, но не знал, чем именно. Он не стал заходить в комнату, боясь, что его могут наказать за непослушание. Маршалл просто сидел на полу и смотрел на мать, которая в дрёме иногда кашляла, отчего просыпалась. Он не понимал, что ей плохо, воспринимая всё за должное. Через какое-то время он вернулся к себе в комнату.       Утром он по дороге на кухню зашёл в мамину комнату, но её там не обнаружил. «Наверное, она уже завтракает», — подумал он, продолжая свой путь на кухню. Но её там тоже не было. За столом сидела только бабушка с красными глазами. Как только она увидела Маршалла, сразу же встала, чтобы приготовить ему завтрак. Сам Ли не посчитал это странным. Он тихо сидел и болтал ногами, осматривая кухню. Когда завтрак был готов, бабушка молча поставила тарелку на стол перед мальчиком. Он, перед тем как начать есть, спросил:       — Ба, а где мама? В комнате её нет. — У бабушки на лице застыла тогда непонятная гримаса. Что-то между разочарованием и страхом. Она долго молчала, заставив Маршалла повторить вопрос.       — Маршалл, милый, — начала она, — ты же знаешь, что мама тяжело болела? — Мальчик кивнул. — И Глоб решил освободить её от страданий… Понимаешь?       Маршалл понял. Но не мог поверить. Он был слишком мал, чтобы понять, что такое смерть. Но он доел завтрак.       Его растила бабушка. Отец отказался от него после смерти жены. Маршалл не зол на него. Бабушка приучала его к церкви. Она говорила, что плохие люди все безбожники, как его отец. Он злился на бабушку, когда она говорила, что отец плохой, но ничего не говорил. На самом деле не верил в Глоба. Ни в шесть, ни в двенадцать, ни в шестнадцать. Чем старше он становился, тем больше был уверен в отсутствии бога или ещё кого, кроме инопланетных существ. Не то чтобы Ли верил в них, просто он верил в науку. В церковь он ходил лишь для того, чтобы не обидеть бабушку. Там Маршалл даже не пытался слушать проповедь. Он считал шляпы. Восемь чёрных, десять красных, три жёлтых и пять зелёных. Редко были другие цвета.       И, ко всему прочему, он вспомнил Фиону. Эта проблема, как он думал, не была уже такой серьёзной. Но ему стало обидно, что он не отблагодарил барменшу за то, что выслушала. Он решил купить ей букет. Ли знал, что это странно. Её работа бармена подразумевает разговоры с посетителями. Но он всегда хотел быть фриком. Маршаллу было даже обидно за то, что он не удосужился посмотреть на табличку с именем бармена.