Все дороги ведут в Рим

      Последняя суббота октября выдалась относительно тёплой. Пальто Маршалла было расстёгнуто. Полы развевались при ходьбе. Ли любит своё старое пальто. Он ходит в нём иногда даже зимой, когда не очень холодно.       Он направлялся в цветочный магазин в центре города, чтобы купить букет. Но вскоре ему эта идея показалась настолько бредовой, что он сам себе стал противен на миг. Было уже темно, хотя время не позднее. В столице светили фонари, слегка ослепляя Маршалла, который ещё не успел привыкнуть к яркому свету.       Он шёл через жилые кварталы. Сейчас там безлюдно. Как раз для одинокого страдающего странника. Вдали послышался женский крик. Но Маршалл решил, что показалось. Продолжил свой путь. Проходя через один из тупиков между домами, он услышал шорох вперемешку с тихими угрожающими словами. Трое мужчин напали на девушку. Она молила о помиловании, но её никто не слушал. Увидев проходящего Маршалла, она завопила, чтобы тот помог ей. Но Ли ускорил шаг. Он испуган. Маршалл не хочет ввязываться в неприятности.       Бабушка всегда учила его быть осторожным. Не ввязываться в неприятности и не водиться с плохими людьми. Она всегда говорила, что его жизнь и здоровье самое главное для неё, поэтому ему не стоило геройничать. Даже сейчас.       Всю дорогу до бара он оправдывал себя. Он убеждался, что мог погибнуть, если бы ввязался. Там было трое парней, которые с лёгкостью могли его не только искалечить, но и убить. Но этого всё равно не хватало, чтобы утешить своё достоинство.       Наддверный колокольчик приветствовал Маршалла. Но из-за музыки он подумал, что звон ему показался. Обходя байкеров и их очаровательных подружек, Ли, как обычно, подошёл к барной стойке и сел на тот же стул, что и в прошлый его приход. Он подумал, что теперь это его место. К нему подошла барменша, та же девушка, и спросила, как она спрашивает у всех:       — Чего будешь, милый? — таким спокойным тоном сказала она, хотя это странно в таком громком помещении.       — Двойной виски, — вдумчиво произнёс он, пытаясь найти табличку с её именем. Которой, кстати, не было.       — Держи. — Она поставила стакан перед ним, собираясь уже отойти.       Маршалл схватил её за руку с вопросом:       — Как тебя зовут?       — Оу, Марселин. Меня зовут Марселин, — она слегка испугалась. Но после успокоилась, — а тебя как? Если не секрет.       — Маршалл, — кинул он.       — Тебя что-то тревожит? Расскажи, милый, чем смогу, тем помогу.       — Я бросил девушку, возможно, умирать. — Барменша стала для него священником, отпускающим грехи. Он мог, как ему же казалось, рассказать ей всё. Но боялся, что даже она осудит его. После окончания рассказа Марселин чуть подумала и сказала:       — Ты не виноват. Это животные инстинкты. Ты не так плох, как думаешь. Тем более что могли убить и тебя, и её. Потеря была бы в два раза больше, а это недопустимо.       Маршалл мог заплакать, ему очень хотелось. Но бар — это не то место, где можно не бояться своих чувств.