Путь в летний сад ему заказан

Все люди в этой жизни чем-то озабочены. Кто-то строит карьеру, а кто-то — просто кто-то. Робе́р Сантьяго относился к первым: успешный карьерист, в свои двадцать восемь занимал должность директора по персоналу и был, в общем-то, доволен своей жизнью. У него было всё, что он только мог пожелать. Шикарные апартаменты, дорогой автомобиль и бесконечное множество любовных связей без всякой ответственности. Одни чего-то добиваются, а кто нет — у Робера с такими разговор был коротким. Он даже не подозревал, а знал, что подчинённые его не любят, но это не то чтобы волновало. Робер ценил в людях добросовестность и трудолюбие. К себе он применял те же правила, и потому лишь в обеденный перерыв позволил себе расслабиться. Покинув свой кабинет, Робер прошёл мимо секретаря, оповестив его, что тот пока свободен. Идти куда-то далеко ради обеда не хотелось, и выбор пал на довольно уютное кафе рядом с Бизнес-центром, в котором и располагался офис Робера. С чашкой зелёного чая и полным бизнес-ланчем, он расположился в зале для некурящих и уткнулся в телефон. Нос уловил приятный запах шоколада с цитрусом, точно окутавший Робера с головой. Омега, но не течная. Аромат был «устаканившимся», как говорили в простонародье. Сущность альфы заинтересованно шевельнулась внутри, но Робер пресёк в себе всякие поползновения и продолжил вгрызаться в сендвич. Аромат стал будто бы ближе. С неприятным скрипом отодвинулся стул, и Робер понял: к нему за столик подсели. «Вот же нелёгкая принесла», — недовольно отметил про себя Робер и посмотрел на незваного гостя. Прямо напротив него расселся омега. Копна рыжих волос, до небрежности лихо зачёсанных назад, проколотое ухо, стильная куртка-парка нараспашку и футболка с глубоким вырезом, демонстрирующая ключицы и линию шеи, к которой Робер был бы не прочь прильнуть губами. Чертовски привлекательная омега, именно из тех, кто нередко становились содержанцами. Этот же индивид явно знал себе цену. «Что, ищет себе нового папика?» — нахмурился Робер, тем не менее не сводя с парня взгляда. — Робби, Робби! Дружище! Да ты ничуть не изменился! Робер удивлённо вскинул бровь. Это старое сокращение имени осталось в прошлом. Где-то там, в школьные годы, когда он в открытую пользовался всеми преимуществами популярного парня, за которым штабелями бегали омеги, а учителя благосклонно спускали мелкие шалости. В те времена он был хорош во всём: от спорта до учёбы. Всё, за что Робер брался, непременно удавалось. Всё получалось. Прекрасные были времена. Омега смотрел на него по-лисьи хитро. С усмешкой. — Дай угадаю. Не помнишь меня? Робер и правда не знал этого парня. Даже странно. Он лихорадочно принялся рыться в памяти, пытаясь упомнить хоть кого-то настолько очаровательного в своём старом окружении. Но безрезультатно. — Не помню, — наконец был вынужден признать Робер. — А я и не удивлён, — почему-то хохотнул омега. — А если так? — чуть подбоченившись, он подпёр кулаком щёку. — Бартоломео Лорак. М-м? Робер отрицательно покачал головой. — Ну и кто ты? — Да ладно? — омега выпучил на него глаза. — Даже имя ничего не говорит? — А должно? — парировал Робер, которого достала эта игра в угадайку. — Да Лягушка я, что ты, в самом-то деле! Как не родной! Помнишь Лягушку? Хихикнув, омега дотронулся указательным и средним пальцами до горла и, напрягшись, издал пару-тройку квакающе-булькающих звуков, после чего заливисто рассмеялся. Робер опешил. Лягушку знали тогда все. Умный, но достаточно страшненький омежка с рыжими волосами на пару лет младше самого Робера. Кличку свою получил будучи заикой, да ещё и картавым. — Во, супер! Наконец-то вспомнил, а то я уже успел расстроиться. — Да ты шутишь… — пробормотал Робер. — Люди так не меняются… Или… — он прищурился. — Пластика? — Да чтоб у тебя член отсох за такие слова. Бр-р! — омега поёжился, обнимая себя за плечи. Робер в полном раздражении барабанил пальцами по столу. — И чего ты от меня хочешь? — Виллу на Майями и грузовик с конфетами, пожалуйста! — заржал Лягушка, хватаясь за живот. На них уже начали обращать внимание посетители. Робер не мог понять: шутит Лягушка или нет. Тряхнув головой, он решил пойти от серьёзного. — Повторюсь. Что тебе от меня нужно? Не просто так же ко мне пристал. Или это месть? Лягушка одарил его странной улыбкой. Выражение лица напомнило чем-то искреннее сочувствие, коим сопровождается беседа с убогими или умалишёнными. — Я начинаю понимать, откуда ноги у проблемы растут… — Ты о чём? Лягушка положил руки на стол, после чего сплёл пальцы, испещрённые мозольками и мелкими шрамиками, в «замок». Когда он поднял на него голубые глаза, Робера припечатало к стулу. Его охватил озноб. — Слушай меня внимательно, — совершенно серьёзно, без кривляния, начал Лягушка. — Можешь верить или нет, но я — киллер, и мне тебя заказали. Кто и зачем — не в курсе. Заказ брать не собираюсь по старой памяти: всё же мы шапочно были знакомы. Что делать дальше — уж сам решишь. А теперь бывай. Бесшумно поднявшись со стула — не так, как совсем недавно с шумом и помпой он уселся! — Лягушка встал. Высокая для омеги фигура в обтягивающих джинсах, подчёркивающих икры и бёдра, и солнечный свет, играющийся в медной рыжине волос. Развернувшись, Лягушка засунул руки в карманы куртки и зашагал по залу, исчезая за дверью кафе. Будто его и не было. Как мимолётное видение. Перед Робером на подносе лежал недоеденный обед. Чай остыл. — Что?.. — С него спала странная пелена. Мысли прояснились. Но он всё равно не понимал, что это такое сейчас происходило. Изменившийся до неузнаваемости Лягушка и странные речи. Робер даже и не знал, можно ли всему этому верить. В голове завертелась мысль: а не позвонить ли копам? Но он решил не делать этого, а наоборот, принять во внимание. Всё же, как говорится, Бог помогает тем, кто помогает себе сам. Допив остывший чай, Робер Сантьяго снял телефон с блокировки и решил сделать пару звонков.