Когда исчез последний сон.

      Поздним вечером семья уселась за стол. Семейный ужин прошёл тихо, что необычно для Пайнсов. Ну, во-первых, за столом не присутствовал Диппер, отпросившийся и сбежавший к Биллу, во-вторых, весёлая Мэйбл молчала из-за предательства Гидеона, а Стэн и Форд летали в таких же мрачных мыслях.       Форд поблагодарил и удалился к себе в подвальчик. Как бы он не пытался, не может расстаться с ощущением, что Диппер в опасности. Такое уж у него материнское чутьё. Не находя себе места, он ходил от стенки к стенке. «Хорошо, допустим, он ушёл к другу с ночёвкой… Но не стоило его отпускать, даже если это правда, ведь Гидеон следит за нами, Билл стал активничать в лесу, ещё и чертовы сектанты города проснулись. Всё навалилось снежным комом, и я уверен, что это не просто какие-то совпадения».       Покружив немного по комнате, старик всё же приземлился в своё кресло. Потирая седые виски, рассматривал свой «ОПМЭМП» собственного производства. «Прибор работал исправно, ошибок не может быть». Думал дядя, кривя губы от неприятных догадках. «Он точно уловил в тот момент энергию демона возле Диппера или какой-нибудь вещи, которой касался Сайфер… Это странно».       Дядя повернул голову к дневнику на столе. Его старый добрый третий дневник с шестипалой рукой, который активно вёл мальчишка, но, кажется, заполнил всё до последней страницы. Форд не сдержал тёплой улыбки. Ему льстило, как шатен трепетно относится к этой книге, не стесняется дополнять её и изучать город по ней. «А он весомо дополнил её» Пайнс открыл на середине, наткнувшись на новые заметки свежими чернилами по старой бумаге. «Времени он зря не терял» Перелистывая страницу за страницей, немного успокаивался и удивлялся маленьким открытиям племянника. Сверху доносились восторженные голоса Мэйбл и Стэна, звавших Форда на крышу смотреть на звёзды. Тот вежливо отказался.       Прошло немного времени, окончательно расслабившийся дядя пролистал до последней страницы. Морщинистое лицо побледнело, глаза расширились, а губы сжались в тонкую линию, словно попробовал лимон. В линзах потрескавшихся очков отражалась надпись голубыми чернилами «Билл Сайфер». Нет, это какая-то ошибка, хотелось бы мне сказать. Такая глупая промашка, если подумать. Стэнфорд медленно поднялся со стула, не до конца осознавая и не успевая усвоить нахлынувшие мысли, отошёл к столу, подошёл к запертому шкафу.       «Когда парень вернулся с границы…» Старик достал ключ и отворил громоздкие дверцы. «Он встретил его, Билла Сайфера». Форд достал коробку с верхней полки. «Настойки с лавандой… он приготовил их, когда все мы были в отключке из-за потери снов. Все, кроме него». Кусочки складывались, одна за другой, все мелкие детали собирались в одну огромную ужасную картину Диппера Пайнса.       Учёный достал блокнот фигуры в капюшоне и раскрыл, сверяя почерк с почерком в дневнике. Всё встало на места. «Как демон и говорил, у него есть помощник, мой племянник». Дядя стиснул зубы. «Тогда, в лесу, это был мальчишка и он, вероятно, видел меня» У учёного стали руки дрожать от всплывающих образов в голове. «Прибор засёк не случайно… Твою мать… Он убежал к демону!»       Пайнс достал содержимое из коробки и швырнул её в стену. Руки подрагивали, но уже не от шока, а от гнева. Кровь так и бурлила в человеке с холодной выдержкой. Он вернулся к вытащенным предметам: кольт, три пули и второй дневник. Второй! Дядя раскрыл и стал судорожно листать, не щадя ветхие страницы. «Где-то здесь было» - бубнил себе под нос, пока не наткнулся на лист с непонятным текстом, скорее всего, ритуалом или заклинанием. Он вырвал этот лист, и смятый кусок спрятал в кармане плаща. Зарядил холодное оружие и побежал за наивным мальчишкой, умело обдурившего всех.       Забег по лесу для Стэнфорда ерунда, он и не так бегал, находясь в шаге от смерти на очередной экспедиции. В темноте, без фонарика, переполненный яростью и тревогой учёный пугал собой лесной народ. Только существа подумали, что их наконец-то оставили в покое, как тут же проносится странный старик. Он знал, что Билл пока что его не видит, но стоит зайти за барьер, демон может, не теряя ни секунды, появиться и убить. Но что-то подсказывало, что Сайфер не из тех, кто совершает быстрое убийство. Ему нравится смотреть, как жертва содрогается от ужаса, как просит о пощаде или медленно умирает, и последнее что видит, это бесящая надменная улыбка. Он в такие моменты, правильно бы выразиться, в лучах славы греется.       — Диппер! — отчаянно звал Пайнс, вступив за границу и вооружившись. Три ценный пули, тратить их нужно с умом, с планом, черт возьми! — Сайфер, я всё знаю! Верни Диппера!       Но вместо ожидаемой гадкой улыбки на лице демона, появилась лишь высокая зубастая тень.

***

      Диппер не отрывался от наблюдений за звездопадом. Он был очарован и взволнован зрелищем. Держался за разрушенный балкон, поддаваясь чуть вперёд, ближе к сгорающим у горизонта звёздам. Дотянуться бы до них. Солёный ветер развивал его короткие волосы, обдувал той приятной прохладой и мелкими брызгами после жаркого дня. Воздух мог бы резать лёгкие, но смешивался или терялся среди запахов травы, лаванды, цветов и леса.       Мужчина рядом смирно стоял с прямой спиной и гордо поднятой головой, опираясь на трость перед собой. Весь его вид говорил, будто бы звёзды падают лишь по его милости, и теперь он строго наблюдал за ними. Конечно это не так. По его лицу сложно понять, о чём он думает, но глаз, словно не в наш мир смотрел, а в свои вечные думы. Блондин протянул руку вперёд и упёрся ею в невидимую стену. Балкон – его граница. Он хмыкнул, его холодное лицо треснуло, изображая брезгливость и разочарованность.       Диппер заметил, как вокруг руки, точнее места соприкосновения пальцев со стеной, заиграло золотое свечение, оставаясь недолгим отпечатком... И здесь внутри Пайнса что-то сдохло от жестокости сдерживающих стен. Возможность смотреть на манящий отправиться в путешествие океан, но не имея и шанса это сделать. И больно стало не только от этого. Мальчик понял, как был эгоистичен, считая себя птицей в клетке, несвободным, но только до того, как познакомился с Биллом. На фоне настоящего заключения на долгие-долгие годы одиночества, Диппер был свободен, это стало ясно.       — Что-то не так? — спросил Сайфер, обращая ласковый взор на парня. Тот помотал головой. — Я слышал, что люди верят в исполнения желаний, когда падает звезда. — Может бессмысленная тема разговора разгонит печаль на лице парня? — Вам лишь бы не работать, а всё желания загадывать.       — Это ты так спросил, загадал ли я? — шатен засмеялся. — Ох, Билл, ты никогда не изменишься. И да, загадал, но даже не спрашивай какое, всё равно не скажу!       Мужчина усмехнулся и отмахнулся. Больно надо ему лезть в голову влюблённого мальчишки. Ему своих бы тараканов успокоить. Вот о чём думает Сайфер, так это не о пролетающих «космических камнях», как он выражался, а о том, как красиво они отражаются в карих глазах. Да, такие вот милейшие мысли. «Что такого особенного в этих глазах? Ну что? Обычные глаза у обычного человека…» Блондин прижал руку к сердцу, поморщившись. Даже в мыслях такое сложно сказать, а язык уж никогда не повернётся. Врать через силу, врать себе специально, но только теперь это бестолково и глупо.       Он тяжко вздохнул и медленно упал на спину, как в замедленной съемке. Раскинул руки в стороны, прикрыв глаз и нежась в мягкой траве и цветах. «Как я могу так говорить?»       Шатен развернулся, удивлёнными глазами разглядывая мужчину. Выглядит демон невероятным, лёжа в своём парадном золотом фраке в траве под лунным светом. Диппер смущённо отошёл от балкона и присел рядом. Он протянул руку и провёл по светлым волосам. Лицо, идеальное как маска, нахмурилось. Затем рукой мальчишка убирал мешающие прядки с лица, ненароком задев повязку на глазу. Пайнс никогда о ней не спрашивал.       — Билл, — со стороны повелителя раздалось хмыканье. — А что случилось с твоим глазом? Это какое-то ранение? Ты ведь можешь легко залечивать раны…       — Это не простая рана, а рана от заклеймённых мощных пуль, — блондин открыл здоровый глаз и повернул голову на Диппера, который потянул руку обратно, но повелитель, не желая расставаться с теплом ладоней, вернул её обратно. Мужчина чувствовал усталость, даже людскую сонливость. Он прижал тыльную сторону к своим тёплым губам, затем перешёл на пальцы, целуя их и медленно потягивая силы мальчика. Он из-под полуприкрытых ресниц наблюдал за расцветавшим румянцем на щеках Диппера.       — Заклеймённые, — вторил шатен, дожидаясь, когда блондин закончит. Руку его сильнее сжали, прижали к вздымающейся груди, и Деревце почувствовал биение чужого сердца под ладонью. — Я даже не знаю, уместно ли расспрашивать тебя об этом?       — Деревце, — искренне засмеялся мужчина, обнажая белые небольшие клыки. — Умоляю, ты не можешь не спросить, тебе же жуть как интересно! Не притворяйся. — Парень фыркнул и отвернулся. Невозможно не признать, что демон абсолютно прав. Последний закончил смеяться и потянул парня за руку обратно к себе. — Это было не так давно, в этом столетии точно. Когда твой дядя Стэнфорд был еще молодым, тогда мы впервые и встретились. Признаюсь, я пытался получить его душу на обед и проникнуть в разум. Он же гений, у него были бы идеи, как мне выбраться. Ах, всё кончилось тем, что мы пытались убить друг друга.       — Черт, это он сделал?! — Пайнс воздухом подавился, а любимый его просто и легко об этом говорил, словно вспоминал хорошие деньки. И по его смеху шатен, очевидно, не понял, что не от тёплых воспоминаний ухмылка, а от предвкушения мести.       — Ага, выстрелил мне прямо в глаз! — он улыбнулся, — зато я выгляжу неповторимым с такой повязкой, да? — мальчишка глядел с прищуром, подняв одну бровь. — Без неё я немного пугающе выгляжу.       Демон приподнялся на локтях, приблизив своё лицо к парню. Загадочно улыбаясь перед растерявшимся человеком, поднял чёрную повязку с места, где должен быть шрам. Но безобразных рубцов не оказалось. Там ничего не было, только пустая чёрная и бездонная дыра вместо глаза. Пайнс замер, судорожно сглотнув, неприлично шокировано таращась. Благо, что мужчина не оскорбился этим, он же наоборот ждал подобной реакции, а может даже вскрика ужаса, но Деревце просто смотрел в поглощающую темноту.       — Это, — Сосенка запнулся, стараясь подобрать слова, — необычно. Даже жутко! Это же дыра в голове, — демон ожидал бледное лицо, заикание, но точно не возбуждённый вид и взгляд с переполняющим восхищением и любопытством. — Вау. Она бездонная или через неё можно коснуться твоего мозга? Это вообще больно?       — Едва ли это приносит мне дискомфорт, она действительно как внутренняя бескрайняя вселенная, только совершенно пустая, — блондин откровенно удивился, когда его лицо обхватили двумя руками. Диппер большим пальцем провёл чуть ниже пустой дыры, рассматривая с интересом, прикусив нижнюю губу. — Дитя, ты мне только пальцы туда не засовывай! Иначе это будет похоже на неприятнейший зуд в голове. Мерзкие ощущения, знаешь ли.       — Я и не собирался, это неприлично, — засмеялся парень. «Собирался, дитя, я же слышу мысли». — Подожди, раз не в твоих силах залечить ранение, значит, существует оружие, которое может тебя и убить? — блондин смиренно пожал плечами и обратно упал на землю. — И у Форда есть такое оружие?       — Не могу знать… Навряд ли, ведь изготовить что-то такое поистине сложно. Меня невозможно убить, не бойся, но мне кажется, что эти пули могут превратить меня в пустоту, как мой глаз. Помимо выстрела в голову, он начинал читать обряд, повезло, что я успел слинять и остановить разрастание дыры, иначе бы вся голова исчезла.       —… Уж лучше смерть, чем быть пустотой, — тихо прошептал мальчишка, и повелитель разума с ним согласился. — Пообещай, что не превратишься в бесконечное ничто.       — Хочешь с меня взять слово? — блондин резко схватился за футболку и притянул ахнувшего парня к себе. Тот успел упереться руками в грудь демона, а то бы столкнулся с ним лбами. — В этом нет нужды, ведь смерть, будем пустоту так называть, далеко не в моих интересах. — Дипперу стало неловко за свои слова, и он насупился как ёжик. — Так и быть. Я обещаю, нет, клянусь, что не сгину как какое-то ничтожество, иначе не быть мне Биллом Сайфером!       Мужчина притянул подростка и тут же властно припал к губам. Пришлось немного намекнуть, чтобы Пайнс приоткрыл ротик, потому демон сладко и настырно провёл кончиком языка по губам. Тот повиновался, не возражая подчиниться напору и отдаться. «Послушный мальчик». Этот самый мальчик вначале может и пытался сопротивляться, смущаясь тому, что практически лежит на демоне, чувствуя своим телом каждый изгиб тела Билла, но с каждым разом противостоять умелым ласкающим рукам, жаркому поцелую становится невероятно сложно.       Блондин в каком-то блаженстве от получаемой энергии и удовольствия. Медленно дразнит Диппера, играет с ним не только языком, но и руками, поглаживая прогибающуюся под ними спину, выступающие лопатки, плечи. Кому бы Сосенка ещё позволил делать с собой такое, так ещё и с любовью поддаваться? В итоге парень расслабился, прижимаясь всем телом, так же тягуче и жадно отвечая на поцелуи. Он провёл руками по скулам мужчины, затем запустил пальцы в золотые волосы, случайно стянув повязку.       Мальчик чувствовал, как его покидают силы. «Понимаю, тебе нужна энергия, все дела, но если я сейчас отключусь, то тебе придётся обустроить мне достойное спальное место» подумал он, зная, что будет услышан.       — Ох, — вздохнул мужчина, отрываясь от медовых губ, невольно разглядывая лицо напротив. Ещё белее в лунном свете, только всё равно румянец яркий, чуть прикрытые глаза смотрят через пелену удовольствия. — Я действительно был очень голоден, малыш, прости. — Он усмехнулся, коснувшись рукой пустой глазницы. — И не страшно тебе с таким монстром целоваться?       — А должно? — Сосенка улыбнулся. Только блондин хотел продолжить, как заметил, что границу в его владения пересекла какая-то душа. Пусть до тёмного леса он больше не видит, но на своей территории всегда пожалуйста. Здесь он полноправный хозяин, здесь видит всё. — Что-то случилось?       — Твой дядя ходит у границы, — прошептал ошеломлённый повелитель. «Стэнфорд зашёл на мою территорию. Это такой шанс прикончить его! Он впервые за тридцать лет бродит в моём лесу и ищет меня, а я здесь..! Ах, а я здесь с Сосенкой… Мне бы на минуту телепортнуться, возможно, я бы смог… Билл, это же Форд. Тогда ты чуть головой не поплатился, а сейчас в тебе сил не больше, чем в прошлый раз. Тем более, пока не найдешь заклинание для барьера, рано думать о крови Пайнса… Чтоб тебя, хватит портить мне свидания, старикашка!»       Мальчишка грустно глядел в сторону леса и со вздохом скатился с демона, ложась рядом на плечо Сайфера. «Нет, как можно оставить дитя хоть на секунду сейчас?» Сайфер стиснул зубы, ой, не хочется ему шанс упускать. Что ж, зато он понимает, кто сейчас важнее для него. Это Сосновое деревце, он и только он. Впрочем, припугнуть и показать настырному учёному, что за ним следят, всегда можно. От демона скользнула его тень и унеслась в лес на встречу со стариком. Это будет весело, но Билл уже следить за ними не будет.       — Пусть ходит. Это ему ничего не даст, — Диппер вновь устремил невесёлый взгляд к небу и звёздам. Помолчав немного, продолжил, — Он всю жизнь был таким скрытным или только с нами? Когда он вернулся из путешествия, я ещё понимал, что ему трудно сразу взять и открыться детям, которых он впервые видит. Но теперь мы семья, а он, как оказалось, всё ещё скрывает часть своей жизни. Скрывал тебя. Ясно, почему Форд всегда так ругался, когда я говорил о границе. Боялся, что я зайду сюда, и вот… Лежу на террасе с главным кошмаром человечества и вроде как я в порядке.       — Правду говорят, — мужчина уткнулся носом в волосы парня. — Nox cogitationum mater.* Все переживания открываются, все сокрытые мысли, все слёзы за масками улыбок… Ночью мы честны перед собой, ведь это время порочное и тёмное. Никто не увидит и не помешает сотворить страшное, или прекрасное, или ничего… — мальчик молчал и слушал успокаивающий уставший голос на ответвлённую тему.       — К чему ты клонишь?       — К тому, что настоящий Стэнфорд Пайнс — это учёный, исследующий лес и охотящийся на демона, а не добрый семьянин. В принципе, как и ты, дитя, что вечно ищет приключения вместо тихой жизни в своём домике. Оба ещё те лгунишки, разве нет? — Блондин словно мурлыкал слова, говорил сладко, как искушающий змей.       — Похоже на то… — чуть замялся Диппер, надув губки.       — Твой дядя всегда был таким. Он рвётся лишь за своими знаниями, за наукой и открытиями, ради такого идёт на крайне безрассудные вещи. Сам подумай, он не связывался со своей семьёй лет тридцать и больше, даже не зная о тебе и сестре. А сейчас удобно устроился в созданном своим братом семейном гнездышке, продолжая жить тайнами. Он делает вид, что заинтересован обучать тебя, но на деле лишь гонится за своими целями, таща тебя как прикрытие или балласт. Он врал вам столько лет, и один лишь временной младенец знает, что за ужасы он скрывал и продолжает скрывать.       —… — шатен молчал, нахмурив брови на грустном лице, губы поджал, они даже подрагивали. Диппер не мог согласиться с тем, что Стэнфорду плевать, но и не мог простить за бесконечные тайны. Ох, парень стал глубоко дышать, зажмурив глаза, лишь бы не выдать выступающих слёз.       — Не расстраивайся, — «Просто перестань ему верить, глупыш! Только я тебе нужен». — Ведь рядом с тобой столь очаровательный мужчина. Я говорил уже тебе, что пусть весь мир отвернётся от тебя, я останусь. — Повелитель поцеловал в макушку, мурлыча и заманивая всё ближе и ближе. Как настоящий хитрец и подлец старается отрезать парня от семьи, но это не говорит о том, что он врёт сейчас. Слова идут от сердца, они пропитаны признанием. — Если тебе в тягость людская суета, если город полон лжецов, то почему бы не остаться в моём мире снов? Там пусть всё и разрушено, но если постараться, я бы всё исправил.       — Билл, это заманчиво, — признался мальчик, рукой зачесав волосы назад, и взгляд блондин приковало пятно в виде медведицы, — изучить другое измерение большая честь! Но… я должен быть здесь, я ведь твоя единственная связь с этим миром, не забыл. Моё отсутствие будет слишком подозрительным и семья с ума сойдёт… Мне, правда, хочется проводить с тобой больше времени, и я счастлив, что всё же зашёл за границу, и ты не убил меня.       — Я просто решил пощадить твою тушку, Сосна, — демон рассмеялся колокольчиком, — Знал, что эта встреча изменит и мой, и твой мир. Видишь, я не ошибся.       — Да, так и есть. Ты меня чуть с ума не свёл, — шатен заулыбался, а Билл продумал про себя, что про ум пока рано говорить. — Я увидел свой город совершенно с другой стороны. Я считал людей здесь простаками, мирно существующих с аномалиями и магией. Они здесь всегда были странными, но оказалось, что многие ещё и часть твоей истории. Всё связано и переплетено. Кажется, они всё знают, да только молчат.       — Multi multa sciunt, nemo omnia,** — с умным видом произнёс Билл, — Из всех пока что только тебе удалось ближе подобраться к истине...       Звёзды продолжали падать, но вскоре волшебное мгновение закончилось. Осталось чистое мирное небо. Мальчик и демон ещё долго болтали, вплоть до пения птиц, означающих скорый рассвет. Они закрыли ненадолго тему о семье парня, продолжая обсуждать город, каким он стал и каким был. Демон умел молоть языком, переходил с темы на тему, шутил и рассказывал истории, раскрепостив парня и слушая его смех. Билл умел дурить людей сладкими умными речами, а с Диппером ещё и легко было говорить, а не просто обольщать красноречивостью.       Бесконечно это не могло продолжаться, Диппер стал засыпать. Не то чтобы Сайфер рассчитывал на что-то большее, чем поцелуи и лёгкие касания, но и лежать на траве в обнимку с Деревцем ему тоже по душе. А теперь человеку пора спать и под магией Билла, он пытался договорить что-то об исчезающих созвездиях, но глаза закрылись, и он тихо засопел на плече мужчины. Сил повелителя должно хватить, чтобы лежать здесь до обеда.       Вновь воспользовавшись тем, что Пайнс спит, блондин водил рукой по созвездию ковша на лбу человечка. «Это крайне необычно для простого человека. Ты говоришь, что это просто родимое пятно, но действительно ли это так? Я не узнаю в этом какое-то проклятье или заклятье… Удивляешь меня, правда. Я обязан выяснить, ведь что-то подсказывает мне, что это серьёзная метка».       Он лежал и думал, как его жизнь превратилась в существование с момента заключения, и как существование обратно стало жизнью. С появлением Сосенки он почувствовал себя самим собой, насколько это возможно, учитывая, как сильно изменился с пленения. Ему казалось, что вот он вновь схватил удачу за хвост, и ему ничего не будет стоить обмануть глупого потомка Пайнсов…       — Всегда я был на вершине мира, всех миров! — он тихонечко шептал сам себе или Дипперу, или просто так. — Обо мне складывали легенды и пугали обычных смертных, а теперь я стал неизвестной страшилкой для детей… Вернуться мне поможет Диппер, я его обману, а потом убью… Помнится я так говорил себе всё время. — Он разглядывал лицо подростка, как слабо у него подрагивают ресницы и как колышутся волосы от солёного ветра. Откуда, спрашивал он себя, к Деревцу проснулась такая необъяснимая ласка? — Всегда всё просчитывал наперёд, всегда был впереди, но как так вышло?! Черт бы побрал людские чувства, пронизывающие меня от года в год всё сильнее!       Какая ошибка… — Демон закрыл глаза (глаз и дыру) рукой, крупно подрагивая. — Я всё продумал, но не учёл одного, считая не способным себя на это… Я действительно влюбился в человека. —Билл сменил оскал на широкую дрожащую улыбку сумасшедшего. Это всё же что-то новенькое, непонятное для него. Он продолжил чуть хриплым голосом. — Какая досада попасться на это дурацкое чувство. У меня внутри всё горит и здраво мыслить не выходит. Я словно пьян или болен тобой. Да, болезнь, хотел бы сказать. Amor non est medicabilis herbis.*** Этот недуг будет серьёзно мне мешать.       Привык ли демон пылать любовью к кому-то? Нет, нет и ещё раз нет. Теперь уж его человеческое обличие сольётся с ним, и он почувствует, как щемит сердце. Сайфер говорил, что ночью мы честны, а он оказался не исключением. Он сам себе признался в своих чувствах, наконец, принял тот факт, что нечто человеческое в нём проснулось, спящее в нём тысячелетиями. Он не знал, как давно в нём стало это зарождаться, но всё это время, до этой ночи, терзания не покидали его. Муки ото лжи самому себе, которые не мог понять.       Теперь всё стало ясно, как чистое небо, так и его душа. Любит впервые. Мучения внутри почти что закончились, осталась тяжесть цены его свободы, но, тем не менее, он чувствовал себя иначе. Счастливее что ли?       Ох, если бы они знали, что это был последний по-настоящему спокойный вечер, что любовь сыграет злую шутку с Биллом, что всё уже скоро погрузится во тьму.

***

      Утром, когда уже полностью рассвело, парень проснулся от мешающих лучиков солнца, слабо пробивающихся сквозь затянувшие небо тучи. Те выглядели тяжело, как свинцовые, верно грозовые, а это не предвещало ничего хорошего. Вопрос «Где я?» сразу отпал у парня, стоило увидеть небо над головой, деревья, цветы и лицо демона рядом, который… спал? А повелителю разума вообще нужен сон? Ответ пришёл сам собой, когда парень пошевелился в объятиях, и блондин приоткрыл золотой глаз, словно проснулся.       «С добрым утречком, Сосна».       Билл смог лишь проводить до границы, а дальше предложил ехать верхом на кошмаре, но домой мальчишка предпочёл дойти самостоятельно, без помощи волка. Повелитель идея пришлась не по душе, но он смирился. Да и что может случиться в такое мирное время? Диппер, считая так же, довольный с чуть ноющей спиной шагал к себе домой. По пути к городку, ему на встречу то и дело выходили лесные жители. Сначала феи зачем-то тянули за плащ обратно к границе, но сил их явно не достаточно, чтобы хоть как-то помешать. Затем одна из лягушек обвила ногу парня своим языком, а после и водная нимфа ускорила течение ручья, чтобы мальчишка не смог перебраться по камням.       — Да что с вами такое?! Что происходит? — Диппер присел на корточки, разглядывая несущуюся воду. В отражение был он с явным смятением на лице, а за его спиной стоял силуэт оленя, его зверя. Мальчишка потрясённо раскрыл рот, но не успел и звука издать. Он почувствовал, как шею пронзила острая игла, а после всё вокруг потемнело, и он свалился в воду.       Последнее, что он ощутил сквозь темноту это холод воды и слышал звук его родного леса. Когда он пришёл в себя, было так же темно, но уже сухо, а вокруг слышал людскую речь, смешивающуюся в непонятную кашу. Стало страшно, очень. Он постарался открыть глаза, но это было невозможно из-за тугой повязки, потом ещё и почувствовал, как его запястья прикованы к стулу, голова в каком-то шлеме, да и по всему телу смирительные ремешки к стулу.       «Что… Где я?! Я что, в плену?!» Шатен сжал зубами один из ремешков в его рту, проклиная всех и вся. По его побледневшему лицу скатилась капля холодного пота, а тело стремилось дрожать, но он упорно это подавлял.       — Очнулся уже, Диппер Пайнс? — раздался незнакомый голос вдалеке. С глаз стянули повязку, и мальчишка зажмурился от света, хоть и не яркого. — Дитя порока, лжи и тьмы. — Мальчик непонимающе моргал. «С чего это они меня так называют? И кто они?» — Наконец-то мы поймали тебя, фигура в капюшоне.       — Мфмф, — Диппер что-то мямлил из-за ремня во рту. Он ужаснулся, когда увидел людей в мантиях и гобелены с перечёркнутыми глазами. Человек в белом дал отмашку и один из красных людей вытащил мешающий говорить кляп. — Вы общество слепого глаза? — Если бы он мог, он бы дал себе оплеуху за то, что недооценил Гидеона, который вероятно и сдал его.       — Хм, откуда ты знаешь? А, впрочем, неважно, — низкий мужской голос главного пробирал до косточек. — Ты ведь слуга монстра за барьером, ты можешь знать многое, но это ненадолго. — Он издал приглушённый смешок, остальные тоже, а Пайнс мог лишь шокировано смотреть и редко дёргаться в тисках. — Может быть, ты хочешь нам всё сам рассказать? А может у тебя есть вопросы? Давай, мы в силах побеседовать с тобой, выродок людской.       — А без оскорблений никак? — парень тихо шикнул и выругался. — Я не понимаю, зачем вы меня поймали, и что вы хотите услышать. Вы ошиблись, я обычный парень.       — Не притворяйся невинным мальчишкой! — глава этой странной секты встал и громко ударил кулаком по своей стойке. — Ты, предатель, пересекаешь границу! — Он швырнул к ногам парня портфель и плащ. — Не смей отнекиваться, это было на тебе, когда ты возвращался в город! — Глава разозлился не на шутку, и пока он впивался пальцами в стойку, один из красных продолжил:       — Мы долго искали тебя, — голос был… знакомый. — Но лишь один человек в городе постоянно ошивается в лесу, так сказала Мэйбл в незамысловатой беседе с сёстрами, — «Сёстры?.. Он имел в виду, монашки? Они использовали Мэйбл, чтобы выйти на меня». — А потом наши подозрения подтвердились одним информатором…       — Довольно, — скомандовал белый. — Ему необязательно знать всё.       — Вы, — мальчишка скрипел зубами, как он зол, и эта злость перекрывала чувство страха и самосохранения. — Зачем вы это делаете? Зачем скрываете правду, промываете людям мозги? Кто дал вам право так поступать?!       — Тебя уже поздно переубеждать, ты нечист ни душой, ни телом. — С самым настоящим отвращением сказал глава, пока остальные покорно молчали. — Хочешь знать цель нашего общества? Так вот слушай! Мы, хранители мира и порядка в городе, мы несём свет, подавляем панику. На наших жителей легла нелёгкая судьба, но мы скрываем это от них, чтобы они не знали страха перед монстром. Мы стираем память всем, кто видел или слышал про монстра, как и наши предки. Про границу говорить запрещено, ходить туда тем более. Тем самым люди живут в блаженном неведении, а их жизням ничего не угрожает. Но тут появился ты, всполошил всех, но всё будет кончено здесь и сейчас. — За спиной мужчины загорелся экран. — Мы сотрём тебе память, и ты станешь прежним, обыкновенным мальчиком, про фигуру в капюшоне и про монстра, каким бы он ни был, никто не заговорит больше.       — Н-нет, не смейте! — Диппер отчаянно дёргался, даже когда голова стала разрываться от боли. — Отпустите! Вам это так просто с рук не сойдёт! — В его рот снова вставили кляп, чтобы тот ненароком не откусил себе язык.       — Кричи, всё равно никто не услышит. Мы посмотрим твои воспоминания, узнаем, что же всё-таки за барьером, а после ты забудешь нас и всё, что видел. — Рычаг опустили и на экран стали проецироваться последние воспоминания парня. За некоторые он бы и покраснел, но ситуация такая, не до смущений.       По собравшимся людям, стоящим как вкопанным, но дёрнувшимися и ахнувшими, как только увидели образ галантного демона с обворожительным нечеловеческим цветом глаза и настоящей чёрной пустотой вместо второго. Тот ещё и улыбался острыми клыками. «Холера» — раздалось откуда-то. «Нет, хватит, вы не понимаете! Он не монстр, он заслуживает спасения!» кричал в мыслях подросток, чуть ли не плача.       Воспоминания стали проносится, и от того, что их много, Пайнс впивался ногтями то в стул, то в кожу до крови. Настолько ему было больно. А люди отшатывались от экрана. Всплыло всё, но так быстро, что вряд ли кто-то акцентировал внимание на воспоминание о поцелуе. Все дни пролетали перед глазами: и как смотрели на звёзды, и как расшифровывали барьер, охотились, гуляли, спасались от чудища с болота, целовались, ругались, говорили. Всё, всё, всё. Отрывки диалогов так же проносились, но их никто не воспринимал, даже когда прозвучало имя Билл Сайфер.       — Стоп, хватит! — приказал белый. — Нет смысла всё смотреть, мы просто сотрём всю память парня, всю его жизнь и дадим шанс начать всё с чистого листа. Вколите обезболивающее и начинайте.